Люди — это звери.
Они прикрываются вежливостью и манерами, но на деле они более воинственны, чем любое другое животное.
Они делят себе подобных на хищников и жертв и, стоит представиться возможности, жаждут завладеть чужим.
Именно по этой причине Чхве Тхэён и Ли Джунги заставляют всех представляться, упоминая свое происхождение.
Это процесс отбора: если человек достоин их круга хищников, его принимают, а если нет — заставляют Шину самого признать себя жертвой.
«Щенки, уже вовсю делят всех на своих и чужих».
Однако право быть хищником не давалось лишь потому, что чей-то отец был профессором университета или выпускником Университета Хангук.
Поглотишь ты или поглотят тебя — каждый доказывает это сам.
Уголки губ Шину поползли вверх, и он представил себя всего одним словом.
— Деньги.
— Деньги? Что это значит? Ты что, на подработке вкалывал?
Все присутствующие, за исключением Ким Сон Мина, рассмеялись.
Чхве Даён и трио наглецов смотрели на Шину сверху вниз, словно оценивая товар.
— Эй. Ты думаешь, мы о тебе ничего не знаем? Тот самый отличник, которому случайно повезло занять первое место. Разве не ты поступил на юридический факультет Университета Хангук, погрязнув в долгах? Деньги? Даже не смешно.
— И не говори. Видимо, решил, что если приоденется и нацепит дорогие часы, то это прокатит. Сразу видно, когда бедняки пытаются пустить пыль в глаза.
— Кха-кха. Не будьте так строги. А вдруг он разрыдается?
— Тогда дадим ему салфетку. Жалко его, из кожи вон лезет, чтобы втиснуться в нашу компанию.
Улыбка Шину стала шире.
Они возомнили себя хищниками.
Но единственный хищник в этом месте — Шину.
Доказать это было нетрудно.
Он достал мобильный телефон и позвонил в Банк «Букоскоп».
После короткого гудка раздался знакомый голос.
— Мистер Кан? Что случилось в такой час?
— Я хочу проверить состояние счета.
Шину включил громкую связь.
На него посыпались насмешливые взгляды.
— Мы все поняли, так что прекращай этот цирк и уходи. Не трать время старших.
Что бы ни говорила Чхве Даён, Шину ждал ответа Марселя.
Вскоре из трубки донесся спокойный голос.
— На данный момент на счету мистера Кана находится 6 214 190 долларов.
Эта сумма включала и 100 миллионов вон, выигранных в игорном доме.
— Сколько это будет в корейских вонах?
— По текущему курсу это примерно 8 миллиардов 278 миллионов 900 тысяч вон.
В помещении, где секунду назад царил смех, повисла тишина, словно взорвалась ядерная бомба.
Шину с тем же невозмутимым лицом посмотрел на Чхве Тхэёна, председателя студенческого совета, и спросил:
— Старший, я хотел бы внести пожертвование на стипендиальную программу. Вы не против?
Чхве Тхэён, все еще сомневаясь, кивнул.
Он продиктовал номер счета стипендиального фонда «Йонъа».
Шину приказал Марселю перевести туда деньги.
— Какую сумму перевести?
— Переведите 100 миллионов вон.
— Понял. Перевожу немедленно.
— Еще свяжемся.
Шину повесил трубку, но никто не решался заговорить.
Словно по договоренности, громко зазвонил телефон Чхве Тхэёна.
На экране высветилось «Дедушка».
— Старший, до каких пор мы должны слушать это бахвальство...
— Заткнись.
Чхве Тхэён осторожно нажал на кнопку ответа.
— Да, дедушка.
— Тхэён-а. Мы еще даже не объявили о сборе пожертвований, а на счет уже поступило 100 миллионов вон. Откуда эти деньги?
— А, это.
Чхве Тхэён искоса взглянул на Шину.
Было трудно просто сказать, что это перевод от первокурсника.
Шину написал на клочке бумаги «Анонимный благотворитель» и положил перед ним.
— ...Это анонимный благотворитель.
— Вот как? Хм. Весьма щедрый аноним. Гони в шею льстецов и бездельников, и старайся дружить с такими людьми.
— ...Да, дедушка, я запомню.
Даже после окончания разговора слова давались с трудом.
Он пожертвовал целых 100 миллионов вон.
Мало того, остаток на счету Шину превышал 8,2 миллиарда вон.
Чхве Тхэён впервые видел младшего, который представлялся подобным образом.
Чхве Даён и трио наглецов молчали, словно воды в рот набрали.
Взгляд Шину был настолько острым, что казалось, им можно порезаться.
— Вы. Помните, что я говорил раньше? Будете выпендриваться — я вам рты размажу.
Атмосфера была такой, будто в любой момент может прилететь кулак, и трио наглецов лишь судорожно сглатывало слюну.
Тишину прервал Чхве Тхэён.
Он взял бутылку и налил Шину.
Напиток лился, пока стакан не наполнился до самых краев.
Это не было попыткой досадить — это был высший знак доверия, который он мог проявить.
Шину поднял бокал и осушил его залпом.
Когда бокал опустел, Чхве Тхэён расхохотался.
— Ха-ха-ха-ха! Мне нравится не только твое происхождение, подкрепленное деньгами, но и то, как ты пьешь!
— Благодарю, старший.
— Какой еще «старший»! Зови меня хёном!
— Хорошо.
— Ха-ха-ха-ха! Мне очень нравятся эти первокурсники! Очень нравятся!
Взгляд не только Чхве Тхэёна, но и Ли Джунги изменился.
В нем больше не было охотничьего азарта. Появилась осторожность и любопытство.
Им было безумно интересно, кто стоит за этим богатством.
«Как бы вы ни гадали, вам ни за что не догадаться».
Потому что, в отличие от них, он заработал эти деньги сам.
— Я бы хотел, чтобы мое происхождение осталось в секрете. Тут замешаны довольно сложные обстоятельства.
— А-а. Разумеется. Я всё понимаю. У меня самого две бабушки.
В богатых семьях часто заводили вторые семьи. Чхве Тхэён решил, что и у Шину ситуация похожая.
Теперь их мысли были заняты лишь одним: кто именно снабдил Шину такими деньгами?
Шину и Ким Сон Мин выпили еще по нескольку рюмок и вышли.
Выпроводив даже трио наглецов, Чхве Тхэён и Ли Джунги переглянулись и растерянно усмехнулись.
— Ого. 8 миллиардов. Кто бы это мог быть?
— Чтобы так запросто выдать такие деньги, нужно входить как минимум в топ-10 крупнейших корпораций.
— Судоходная компания «Оян»? Говорят, председатель Сон в молодости знатно наследил.
— Возможно, но там категорически не признают бастардов.
После этого прозвучало еще несколько названий групп, но ни одно не подходило.
— Если мы узнаем, это может очень помочь в будущем.
— Еще бы. Для прокурора чем больше удавок на шеях владельцев компаний, тем лучше.
Компаний с большими тайными фондами было не так уж много.
Ли Джунги внезапно осенило.
— Неужели Корпорация «Чону»?
— Внебрачный сын председателя Кыма?
Чхве Тхэён невольно огляделся по сторонам.
Какими бы бесстрашными они ни казались, они знали, насколько страшен председатель Кым.
Не будет преувеличением назвать его тенью нынешней эпохи. Даже их отцы и деды предпочитают держаться в стороне, когда дело касается Корпорации «Чону».
Но они не могли сказать, что это не так.
Аура, которую только что излучал Шину, была слишком похожа на ту, что описывали у председателя Кыма.
Один только взгляд заставлял невольно съежиться и почувствовать себя ничтожным.
— ...Неужели.
— «Неужели» частенько оказывается правдой.
— Кхм. Если Кан Шину действительно бастард семьи Кым... об этом нельзя болтать направо и налево. Нам реально могут порвать пасти.
На этом они замолчали.
В их сознании Шину перестал быть обычным первокурсником и стал человеком, с которым нужно считаться больше, чем с кем-либо другим.
Выйдя в банкетный зал, Шину сел и глубоко вздохнул.
Голова гудела от крепкого алкоголя, которым его угощали.
— Принести воды?
— Спасибо.
После глотка прохладной воды стало немного легче.
Сидевшие неподалеку Чхве Даён и наглецы украдкой поглядывали на Шину.
Нет, теперь всё было иначе: когда их взгляды встречались, они неловко улыбались, словно виляя хвостами.
«Паразиты».
Его денежное прикрытие сработало на ура.
Если у них есть мозги, они не посмеют распускать языки.
Точнее говоря, они побоятся трепаться о Шину.
Показать не 100 миллионов или миллиард, а целых 8 миллиардов вон, а также поведение и манера речи, напоминающие председателя Кыма — всё это было частью его плана.
Чхве Тхэён и Ли Джунги не посмеют болтать.
Корпорация «Чону» ведет много дел в тени, поэтому всё, что касается её владельца, Гым Му Сана, окутано строжайшей тайной.
Никто не знает его сыновей, на публике появлялись лишь Гым Му Сан и Кым Наён.
«Вполне естественно, что они заподозрили во мне бастарда председателя Кыма».
Проверить это невозможно.
Ни у кого не хватит смелости заговорить о внебрачном сыне Гым Му Сана.
«Если только не пойти и не спросить у него лично».
Но никто, включая самого Гым Му Сана, не догадывается об этом.
Шину знал о нем даже больше, чем его внук, Кым Минджун. Всё: от его убеждений и методов ведения бизнеса до отношения к врагам.
«Позвольте мне пока попользоваться вашим именем».
Когда Шину доберется до Гым Му Сана, он сам снимет эту маску.
Пока он размышлял об этом, Ким Сон Мин пристально посмотрел на него.
— Что?
— Да так, подумал, что тебе, должно быть, пришлось нелегко.
Он похлопал Шину по плечу.
Он не завидовал его богатству и не расспрашивал о происхождении.
— Сколько бы ни было денег, они не могут быть важнее семьи.
— Это правда. В таком случае, приготовь для моей мамы лечебный отвар.
— Приводи её в любое время. Я попрошу отца уделить ей особое внимание.
Ким Сон Мин определенно был особенным. Он старался видеть суть, а не обложку.
— Нам пора. Почти все ребята собрались.
— Идем.
Шину привел себя в порядок и поправил одежду.
Первым делом он проверил список и сел на место.
Вскоре свет в зале погас, и вперед вышел Чхве Тхэён.
Несмотря на количество выпитого, его лицо ничуть не изменилось.
— Прежде всего, первокурсники. От имени всех студентов поздравляю вас с поступлением. Вы поступили на лучший факультет лучшего университета Республики Корея.
Среди первокурсников раздались возгласы одобрения.
— Мы не просто старшие и младшие товарищи по университету. Мы будем помогать друг другу, становясь опорой. Это одна из причин, по которой выпускники Университета Хангук всегда занимают ведущие позиции.
Поодиночке мы слабы, но вместе — сила.
Чхве Тхэён постоянно делал акцент на слове «мы», говоря о юридическом факультете Университета Хангук. Его речь была краткой, но в ней было достаточно слов, чтобы вызвать чувство принадлежности и гордости.
Глаза первокурсников заблестели.
Легко задав тон, Чхве Тхэён перешел к программе сегодняшней приветственной вечеринки.
Среди почетных выпускников были Генеральный директор юридической фирмы «Донхэ» Чон Донхэ, которого Шину видел вчера, а также хорошо знакомый ему Чхве Гиёль.
Называлось это приветственной вечеринкой для первокурсников, но на деле им оставалось только наблюдать.
Большинство просто брали закуски со столов и потягивали алкоголь.
Несколько выпускников произнесли речи, но в основном это были скучные наставления.
— Мы же не сможем уйти до конца?
— Уйти-то можно. Но тогда на нас поставят крест.
Ким Сон Мин моргнул, сдерживая зевок.
В отличие от скучающего друга, Шину сосредоточенно слушал.
Время посредственностей закончилось, настала очередь главных героев.
— Слово предоставляется нашему выпускнику 31-го выпуска, который сейчас работает в Сеульской прокуратуре, — Чхве Гиёлю. Прошу поприветствовать.
Чхве Гиёль поднялся на трибуну.
Его взгляд скользнул по залу, на мгновение задержался на Шину и двинулся дальше.
— Глядя в ваши сияющие глаза, я вспоминаю свои студенческие годы. Тогда я только и думал о том, когда же всё это закончится.
Чхве Гиёль рассуждал о призвании и ответственности прокурора. Он говорил о том, что самым лучшим утешением для жертв должно быть суровое обвинение, вынесенное прокурором.
Слова правильные.
Однако Чхве Гиёль не был таким уж справедливым прокурором, как его речи. Ради того, чтобы стать «звездой» прокуратуры, он выбирал дела и действовал только там, где была выгода.
«Именно из-за того, что слова расходятся с делом, прокуроров и недолюбливают».
Шину сохранял серьезный вид, скрывая усмешку.
После выступления Чхве Гиёля появился последний главный герой.
— Прошу бурных аплодисментов. Генеральный директор юридической фирмы «Донхэ» и выпускник 12-го выпуска Университета Хангук — Чон Донхэ.
Не только студенты, но и присутствующие выпускники встали и зааплодировали.
На трибуну вышел Чон Донхэ, выглядевший весьма строгим. Похоже, внимание публики его ничуть не тяготило — выражение его лица не изменилось.
Взгляд Шину пересекся со взглядом Чон Соын, стоявшей у трибуны. Увидев его сегодня в другом облике, она слегка растерялась.
— Ого. Красотка. Ты её знаешь?
— Старшая с нашего факультета.
— А ты на удивление общителен.
— Видел её всего один раз.
Шину перевел взгляд на Чон Донхэ. Ему было любопытно, что тот скажет.
— В Корее есть много видов адвокатов. Но, на мой взгляд, их всего два. Адвокаты, которые много зарабатывают, и те, кто не зарабатывает ничего.
Заявление Чон Донхэ о деньгах вызвало недоумение. Он же спокойно продолжил свою мысль.
— Мой первый гонорар, когда я только открыл свой кабинет, составил всего 50 тысяч вон. После того как я выиграл 10 дел, он вырос в 10 раз — до 500 тысяч вон. Сейчас вы не сможете нанять меня и за сумму в 100 или даже 1000 раз больше. Деньги — это прямое отражение ценности адвоката.
Признание мастерства через деньги — вот в чем суть качеств адвоката. Поэтому ценность адвоката оценивается холоднее и жестче, чем что-либо другое.
— Если хотите много зарабатывать, если хотите быть лучшими — оттачивайте свое мастерство. Эти усилия позволят вам засиять.
На этом речь Чон Донхэ закончилась. Коротко, ясно и в духе его юридической фирмы.
— Неужели адвокаты столько зарабатывают?
— Точнее сказать, не просто адвокаты, а адвокаты из фирмы «Донхэ». Они ведь в основном защищают корпорации.
Когда официальные речи закончились, началось свободное общение.
Столы, на которых раньше были только закуски, ломились от разнообразных блюд.
Как и ожидалось, больше всего людей собралось вокруг Чон Донхэ.
— Я отойду на минуту.
Шину встал. Он прошел мимо столов к тому месту, где стоял Чон Донхэ.
Когда их взгляды встретились, он вежливо поклонился.
— Старший. Рад видеть вас снова.
http://tl.rulate.ru/book/169552/13746498
