— Адвокат Хан, что происходит? Уговор был другим.
— Я... я сама не знаю.
Кон Муджин и Хан Дахи испуганно перешептывались.
Все документы, которые Хан Дахи подготовила сегодня, были направлены на просьбу о снисхождении.
Среди них был и проект документа, который я составил лично по её поручению.
Однако Сим Джонхун сам заявил о своей невиновности.
Теперь все эти бумаги стали совершенно бесполезными.
Если только он снова не передумает и не решит признать вину в процессе.
«Мне немного жаль, но...»
Я не могу просто закрыть глаза, когда человека ложно обвиняют.
Более того, пусть даже в роли помощника, я присутствую на заседании как его адвокат.
Я считаю, что мой долг как защитника — снять с него ложные обвинения.
Конечно, как и говорила Хан Дахи, добиться решения, что подсудимый невиновен, крайне сложно.
Согласно статистике, доля оправдательных приговоров составляет менее 1%.
Защитительная речь с целью доказать невиновность — это задача высочайшего уровня сложности, где нужно пробить стену этого «менее чем одного процента».
«И всё же, я справлюсь».
У меня есть окно статуса.
Нужно пойти дальше простого получения вердикта о том, что он невиновен.
Оправдательные приговоры в широком смысле делятся на оправдание по первой части и оправдание по второй части статьи.
[Уголовно-процессуальный кодекс, статья 325 (Оправдательный приговор). Если деяние подсудимого не является преступлением или если факт совершения преступления не доказан, суд должен вынести приговор о том, что подсудимый невиновен.]
Первая часть — «деяние подсудимого не является преступлением», вторая часть — «факт совершения преступления не доказан».
Оправдание по первой части выносится, когда признается, что человек совершил некое действие, но по закону оно не является преступлением.
Оправдание по второй части, напротив, означает, что если бы поступок был доказан, то он считался бы преступлением, но прокурор не смог доказать сам факт совершения этого поступка.
Случаи, когда кого-то отпускают из-за недостаточности улик, — это и есть оправдание по второй части.
Проблема в том, что когда человека отпускают за недостатком улик, общество смотрит на него косо.
Люди интерпретируют это так, будто он на самом деле совершил преступление, но судья по своему усмотрению не признал доказательства. То есть его не считают полностью невиновным.
«Нужно поймать настоящего преступника».
Разумеется, адвокат — это не следственный орган.
Адвокат — это профессия, направленная на максимальную защиту интересов клиента.
Но нет более эффективного способа доказать, что клиент невиновен, чем поимка истинного преступника.
Это напрямую связано с максимальной защитой интересов доверителя.
Тогда он станет по-настоящему чист перед законом, и окружающие не будут провожать его подозрительными взглядами.
«К тому же, моя цель — стать Спецпрокурором».
Одна из главных причин, по которой на роль Спецпрокурора обычно назначают бывших судей или прокуроров, заключается в убеждении, что рядовому адвокату не хватает следственных навыков или опыта.
Если я построю карьеру на том, что нахожу истинных преступников, никто не усомнится в моих способностях к расследованию, даже если я всю жизнь был просто адвокатом.
Выслушав ответ Сим Джонхуна, судья кивнул и произнес:
— Понятно. Адвокат, изложите свою позицию.
Хан Дахи, только что шептавшаяся с Кон Муджином, щелкнула кнопкой микрофона.
Хотя она была явно растеряна, внешне ей удалось сохранить спокойствие.
Всё-таки она не зря занимает должность старшего адвоката.
— Подсудимый отрицает факты обвинения, утверждая, что в момент происшествия он спал в пустой аудитории, не заходил в здание студенческих клубов и не похищал сумку.
Это естественно: раз уж сам подсудимый Сим Джонхун официально заявил в суде о своей невиновности, адвокат не может признать его вину.
— Будем считать, что факты обвинения полностью отрицаются. Прокурор, представьте доказательства.
Прокурор, сверяясь со списком доказательств, приблизился к микрофону.
С этого момента началась процедура признания или оспаривания доказательств, в ходе которой адвокат высказывает мнение о материалах, представленных прокурором.
Это процесс определения того, стоит ли принимать доказательства для рассмотрения судьей.
Если доказательство принимается, судья изучает его лично, что формирует его внутреннее убеждение. Адвокат в этот момент может выразить согласие или несогласие с каждым пунктом.
— Доказательство номер один — запись с камеры видеонаблюдения, на которой запечатлен подсудимый, похитивший сумку потерпевшей и направляющийся к парковке.
Объективные материалы, такие как видео, обычно невозможно оспорить, если только они не подделаны.
Но прежде чем судья успел принять решение, я придвинулся к микрофону и сказал:
— У меня есть возражение.
Из-за внезапного вмешательства и судья, и прокурор, и даже мои коллеги Кон Муджин и Хан Дахи — все повернулись ко мне.
На лице Хан Дахи особенно явно читался вопрос: «Почему ты выступаешь без разрешения?».
Её можно было понять, ведь я не обсудил это с ней заранее.
«Возможно, меня даже уволят со стажировки...»
Но это то, что я должен сделать сейчас.
Я не хочу снова совершить ошибку, позволив приговорить невиновного человека к смертной казни лишь потому, что побоялся косого взгляда начальства.
— На доказательстве номер один не видно лица подсудимого. Поэтому формулировка прокурора «подсудимый, похитивший сумку потерпевшей», использованная только что, неуместна.
Нельзя запретить судье просматривать объективные данные, но можно выразить несогласие с субъективным мнением прокурора или полицейского.
Судья спросил меня:
— То есть вы выражаете несогласие только с трактовкой прокурора?
— Именно так.
— Хорошо. Тогда я приму первое доказательство, исключив из него мнение прокурора.
Прокурор метнул в мою сторону недовольный взгляд.
Что ж, его можно понять. С его точки зрения, это рядовое дело, а я вставляю палки в колеса и заставляю его возиться. Я его понимаю.
«Но для Сим Джонхуна всё иначе».
На кону его жизнь.
Это судебное заседание решит, поставит ли государство на нем клеймо вора или нет.
— Включаю видеозапись.
Прокурор передал USB-флешку секретарю судебного заседания, сидевшему в центре зала.
Секретарь судебного заседания вставил флешку в компьютер и запустил видео с камеры видеонаблюдения.
Изображение появилось на телевизоре, подключенном к компьютеру.
На видео мужчина с дорогой сумкой в руках проходит через выход, соединяющий здание студенческих клубов и парковку.
На голове у мужчины красная бейсболка с логотипом «Эл-Эй Джайентс».
Видео длилось примерно три секунды.
«Лица не видно».
Камера видеонаблюдения была установлена прямо над выходом под довольно крутым углом, поэтому из-за длинного козырька бейсболки лицо не попало в кадр.
Я посмотрел на судью и произнес:
— У меня есть замечание.
— Говорите.
— Если вы посмотрите на видео, то заметите, что у преступника очень ровная, прямая походка.
— Да, верно. Идет ровно по линии.
Я попросил сидящего рядом Сим Джонхуна пройтись перед судьей.
Тот, немного растерявшись, пробормотал: «А, да...» — и встал.
Он продемонстрировал судье свою походку — скованную и тяжелую от волнения.
— Как видите, у подсудимого походка носками наружу. Причем довольно сильно выраженная.
В окне статуса высветилось: [Примечание 2: сильная походка носками наружу].
Я внимательно заметил это еще тогда, когда он выходил из переговорной.
Как и было сказано в окне статуса, он действительно сильно косолапит наружу.
Судья, глядя сверху вниз на Сим Джонхуна, спросил:
— Подсудимый, вы сейчас не специально так идете?
— А, нет! Я всегда так хожу, даже в больницу из-за этого обращался за консультацией.
Судья кивнул.
Лицо прокурора слегка исказилось.
Ведь представленное им же доказательство внезапно дало зацепку, указывающую на то, что Сим Джонхун не является преступником.
Тихо вздохнув, прокурор перешел к следующему доказательству.
— Доказательство номер два — фотографии с места происшествия, сделанные сотрудником полиции, который прибыл по вызову 112 и обнаружил сумку потерпевшей в автомобиле, принадлежащем подсудимому.
Здесь мне не в чем было возразить. Как ни крути, полицейский действительно нашел дорогую сумку в машине Сим Джонхуна.
Судья кивнул:
— Принимается.
Прокурор через секретаря судебного заседания передал судье документ с фотографиями.
Судья посмотрел на снимки и снова кивнул.
Я снова приблизился к микрофону:
— У меня есть замечание.
Судья повернулся ко мне:
— Слушаю вас.
— Тот факт, что сумка потерпевшей находилась на переднем пассажирском сиденье, выглядит неестественно.
Прокурор тут же нажал кнопку микрофона и возразил:
— Нет ничего неестественного в том, что преступник решил перевезти украденную вещь в собственном автомобиле.
— Я не говорил, что неестественно само наличие сумки в машине. Я сказал, что странно её нахождение именно на пассажирском сиденье.
Судья велел мне:
— Объясните причину.
— Исходя из эмпирических правил, воры стремятся не оставлять украденное там, где его легко могут заметить посторонние. Однако пассажирское сиденье автомобиля отлично просматривается через лобовое и боковые стекла.
Машина Сим Джонхуна стояла на парковке университета.
То есть оставить украденную сумку на виду на пассажирском сиденье в месте, где полно людей, — крайне нелогично.
Если бы у него не было возможности сразу её увезти, гораздо естественнее было бы спрятать её в багажник, где она точно не бросалась бы в глаза.
Судья кивнул и сказал:
— Вы хотите сказать, что он положил украденное слишком демонстративно?
— Да, именно так.
— Понятно.
Само доказательство важно, но его сила снижается, если оно идет вразрез с логикой и жизненным опытом. В данном случае прокурор должен объяснить, почему Сим Джонхун оставил сумку на сиденье, проигнорировав багажник.
Однако прокурор, видимо, не нашел что ответить и просто продолжил:
— Доказательство номер три — протокол допроса подозреваемого, составленный судебным полицейским.
С протоколом допроса подозреваемого можно не соглашаться. Однако Сим Джонхун с этапа следствия и до сего момента последовательно отрицал свою вину.
Поэтому причин для несогласия не было. Прокурор, вероятно, представил его с целью показать отсутствие раскаяния и добиться сурового наказания.
— Доказательство номер четыре — протокол показаний свидетеля Чхве Ёнсика.
С протоколами показаний свидетелей или потерпевших также можно выразить несогласие.
В четвертом протоколе содержались слова Чхве Ёнсика о том, что он видел, как Сим Джонхун клал дорогую сумку в машину.
Разумеется, с этим нужно было не согласиться.
В тот момент, когда я уже собирался потянуться к микрофону, Хан Дахи опередила меня:
— Выражаем несогласие.
Услышав слова Хан Дахи, судья посмотрел на прокурора и спросил:
— Будете вызывать Чхве Ёнсика в качестве свидетеля?
Протокол показаний, составленный прокурором или полицией, может быть принят как доказательство только после того, как защите будет предоставлена возможность провести перекрестный допрос.
[Уголовно-процессуальный кодекс, статья 312 (Протоколы прокурора или судебной полиции). ④ Протокол, в котором зафиксированы показания лица, не являющегося подсудимым, составленный прокурором или судебным полицейским в соответствии с надлежащими процедурами и методами,
может быть признан доказательством только в том случае, если подтверждено, что содержание протокола совпадает с показаниями, данными прокурору или полицейскому, а подсудимый или адвокат имели возможность допросить автора показаний во время подготовки к процессу или в ходе судебного заседания.
Однако это допускается лишь при условии, что показания, зафиксированные в протоколе, были даны в особо доверенном состоянии (гарантии достоверности).]
Если прокурор хочет, чтобы протокол показаний Чхве Ёнсика стал доказательством, он обязан вызвать его в суд как свидетеля. Либо же отказаться от этого протокола.
«Вот она, моя сегодняшняя уловка».
Если прокурор сейчас заявит Чхве Ёнсика свидетелем, второе судебное заседание будет неизбежно.
То есть процесс продолжится.
Приговор не будет вынесен немедленно.
Прокурор кивнул и ответил:
— Да, вызываем.
Это был момент, когда моя сегодняшняя цель была достигнута.
По остальным следственным отчетам также были поданы ходатайства. Хан Дахи реагировала мастерски.
Затем судья просмотрел документы и объявил:
— Судебное заседание переносится для проведения допроса свидетеля. Прошу адвоката к следующему заседанию представить материалы о том, что подсудимый обращался в больницу в связи с походкой носками наружу. Дата следующего заседания будет назначена позже.
Инспектор объявил о выходе судей из зала: «Прошу всех встать».
Прокурор, видимо, рассчитывавший на приговор уже сегодня, тяжело вздохнул.
Первое судебное заседание благополучно завершилось.
Собрав бумаги, прокурор покинул зал суда. Мы вышли вслед за ним вместе с Сим Джонхуном.
*
— Господин директор, вы ставите нас в неловкое положение.
Эти слова Хан Дахи адресовала сияющему Сим Джонхуну.
Для неё это было раздражающим фактором: линия защиты внезапно изменилась без предварительного согласования.
...А поскольку это я его спровоцировал, мне тоже было немного неловко.
— Простите. Но я просто не мог признать то, чего не совершал.
Хан Дахи сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь сдержать эмоции.
Вместо неё заговорил Кон Муджин:
— Мы поняли вашу позицию, директор. Однако мы не можем гарантировать результат. Просим вас осознать, что исход может быть и не в вашу пользу.
— Да, я понимаю. Но всё же...
Сим Джонхун повернулся ко мне и продолжил:
— Видя, как действовал адвокат Со Тэхён, я думаю, что надежда есть. Пусть даже это сложно, как достать звезду с неба.
Он посмотрел на меня и улыбнулся.
Привыкнув получать от подозреваемых лишь полные злобы взгляды, я испытал новое чувство, встретив такой взгляд, полный доверия.
Вот оно как. Вот ради чего стоит быть адвокатом.
Мне даже пришла в голову мысль, что, возможно, работа адвоката подходит мне больше, чем роль прокурора.
http://tl.rulate.ru/book/169521/13737832
Готово:
