— Да, его тесть, Накамура, преданно служит Императорской армии Великой Японской империи. Он от всего сердца жертвует всё: от истребителей до военных автомобилей.
— Но почему тогда его зять до сих пор не сменил имя на японский лад?
— Не знаю, послужит ли это оправданием, но он был настолько занят, что у него просто не нашлось времени на политику смены имен на японский лад.
На эти слова чиновника из Генерал-губернаторства подполковник японской армии лишь холодно посмотрел на него.
— Ты что, заделался представителем этого чосонца?
— Н-нет, что вы. Я лишь излагаю факты.
На самом деле чиновник Генерал-губернаторства, замолвивший словечко за Кан Чхоля, был тем, кто регулярно кормился с его взяток.
Поскольку он систематически получал от него «подношения», он, даже не будучи его официальным представителем, был вынужден выступать в его защиту.
И в этот раз он не просто выступал доверенным лицом, он, можно сказать, выдал «кучу» аргументов. Одним словом — знатно облажался.
— Какой странный малый.
— Тем не менее, он отлично справляется с работой. Не желаете ли поручить ему дело?
Из-за настойчивых рекомендаций чиновника Кан Чхоль оказался в ситуации, когда отступать было некуда.
— Это очень важная должность. Речь идет о поднятии боевого духа и максимизации мощи великой Императорской армии. Справится ли он?
— Его способности исключительны.
— Хорошо. В любом случае, нам нужно набрать как можно больше девок. Дайте и ему задание.
— Слушаюсь.
Услышав слова подполковника, чиновник Генерал-губернаторства расплылся в странной улыбке.
«Скоро я пощупаю бабки. Хе-хе-хе!»
Взятки, которыми Кан Чхоль его пичкал, дали побочный эффект.
Внутренняя комната небольшого скита в Йонъине.
— Дайте мне наставление.
Я сказал это вслух, но на деле это значило: «Если вы высокодуховный монах, то раскройте мне тайны небес».
«Нет связей без причины».
Встречи и расставания — всё имеет свой смысл.
И на самом деле у меня был вопрос, который интересовал меня больше всего.
«Цусима!»
Мне было любопытно, стоит ли мне браться за это дело. Нет, скорее, мне было тревожно.
Конечно, пока что я лишь на этапе сбора средств.
У денег много лиц. В зависимости от того, как их использовать, меняется и их суть, поэтому нельзя сказать, что я коплю их исключительно ради этого дела.
Тем не менее, я уже приобрел на свое имя три крупных рыболовных судна.
«И я договорился встретиться с О Док Су».
Когда я окончательно решусь, я скажу об этом О Док Су. И дяде Сирасони тоже.
Без их помощи и воли реализация этого плана невозможна.
Конечно, если это произойдет, японские жители Цусимы окажутся в положении тех Чосонджок или корейцев, что жили в Маньчжурии, а затем были насильно депортированы на Сахалин или в Центральную Азию. Для них это станет громом среди ясного неба.
«Жертвы неизбежны».
Такова история.
Но я не хочу упускать этот шанс.
«Политикой я не интересуюсь, но…»
Однако, чтобы претворить этот план в жизнь, мне придется проявить интерес к политике. В первую очередь нужно наладить связи с доктором Ли Сын Ханом, который близок к Американскому военному правительству.
В конце концов, именно через Ли Сын Хана мне придется убеждать Макартура и Джона Ходжа.
«Если предложить оставить остров под юрисдикцией США на 20, 30 или даже 50 лет, а затем вернуть…»
Американцы, враждующие с СССР, наверняка прислушаются. Им нужно предложить выгоду, иначе они не пошевелятся.
«Это ведь наша земля…»
С тех пор как я заинтересовался Цусимой, я начал изучать её историю. Исторически Цусима — действительно наша земля. Или, точнее будет сказать, земля, которую мы бросили.
На самом деле, Япония до 1910-х годов никогда не заявляла прав на Цусиму. Возможно, в этом просто не было необходимости. В любом случае, когда Чосон перешел к Японии, Цусима естественным образом последовала за ним.
Существует множество исторических доказательств, но в моей прошлой жизни Цусима стала японской территорией, а Кандо — китайской.
Я хочу своими руками вернуть хотя бы что-то из этого нашей стране. Скоро настанет время, когда это станет максимально возможным. Грядет эпоха, когда всё будет меняться в зависимости от интересов великих держав.
И всё же меня не покидает тревога. Поэтому я хочу спросить этого монаха.
— Дать наставление?
— Да, верно.
— И что же тебя так гложет?
— Я хочу завладеть островом. Будет ли это правильным?
Наставник молча посмотрел на меня.
— Речь о земле.
— Покупка и продажа земли — это часть моей работы.
— Маленький остров, думаю, легко попадет к тебе в руки, но… — монах замялся.
— А если это что-то крупное?
Не зря говорят, что люди, приходящие к гадалкам, половину правды рассказывают сами. Я и сам не заметил, как первым спросил про Цусиму.
— Хм, это будет непросто.
— Потому что масштаб слишком велик?
— Нет, проблема в том, что ты хочешь его отобрать.
— Что?
— Или нет, хм… Отобрать или вернуть? Странно, очень странно…
У меня перехватило дыхание.
«Он определенно великий монах».
Кажется, он обладает невероятной духовной силой.
— И что же мне делать?
Если он скажет «не делай этого», я отступлю.
«Нет нужды идти на неоправданный риск».
На самом деле я и сам не понимал, почему меня так тянет к Цусиме. Это не алчность и не жадность.
«Это безрассудство».
Это дело, которое почти невозможно реализовать, так что это не смелость, а именно безрассудство.
— Что ж, понятно. Всё зависит от того, как человек приложит свои усилия. Ха-ха-ха!
Он ответил уклончиво: ни «да», ни «нет».
«Зависит от человека…!»
Как и сказал монах, всё в руках людей.
«Хорошо, я попробую».
В этот момент я принял решение.
— Да, я понял. Тогда чего мне стоит опасаться?
Наставник снова пристально посмотрел на меня. Обычно все люди задают этот вопрос.
— Не приближайся слишком сильно к тому, к чему стремишься. Сиюминутная выгода в будущем может обернуться кинжалом в спину.
Монах говорил прописные истины.
— И речь ведь не о людях?
— Ха-ха-ха, ты понимаешь.
Он говорил о власти.
Верно. Тот, кто ворочает деньгами, не должен подходить слишком близко к власти. Но стоит обрести богатство, как неизбежно хочется власти. Именно на этом большинство и погорает. Так что я намерен быть осторожным.
— …Да.
Кажется, я получил ответ, достойный моего пожертвования.
— А теперь соверши 108 поклонов, и мы продолжим разговор.
— …Слушаюсь.
И я начал совершать 108 поклонов в этом ските. Наставник сказал, что после этого расскажет подробнее.
«Ох, моя спина…»
Монах обещал, что 108 поклонов принесут иное просветление. И оно действительно пришло.
«Черт возьми, после 108 поклонов спина раскалывается так, будто она сейчас переломится».
Вот такой урок я извлек.
Если от 108 поклонов такой эффект, то от трех тысяч можно и концы отдать. Это тоже был важный урок.
— Спина болит так, словно вот-вот сломается, не правда ли?
Наставник изрек мне истинную правду.
— Да, даже если я умру и воскресну, три тысячи поклонов я не осилю.
Говорят, после трех тысяч поклонов можно впасть в состояние полной отрешенности от мыслей.
Наверное. Потому что каждый, кто это сделает, без исключения упадет в обморок.
— В жизни всё так. О чем ты думал в процессе?
В какой-то момент монах перешел со мной на «ты».
— Ни о чем не думал.
— Это и есть отрешенность. У тебя очень большая «чаша», если отбросишь жадность, обретешь еще больше.
— Вам кажется, что моя «чаша» велика?
Я улыбнулся, мне было приятно это слышать.
— Она кажется мне крохотной, как просяное зернышко.
— Что?
Этот монах просто играет со мной.
— Разве нельзя в это зернышко вместить целую Вселенную?
Сегодняшним философским беседам не было конца.
— Вы и вправду умеете читать по лицам?
— Ха-ха-ха, ты похож на младшего сына из семьи безродных богачей.
Я просто впал в ступор.
«Этот старик — настоящий чудак».
И, кажется, он станет моим покровителем. Поднимаясь в горы к этому скиту, я чувствовал себя хорошо, видимо, потому, что мне было суждено встретить его.
Но почему я встретил его именно здесь?
«Почему?»
В последнее время я всегда задаю себе вопрос «почему».
— Мне стоит подружиться с вами, наставник. Ха-ха-ха! Тогда скажите мне, чего же мне стоит опасаться?
Раз уж я начал слушать, мне хотелось знать больше.
«Может быть…»
Может, он в сговоре с Хан Чжунманом, который стоит поодаль? Что тогда получит этот монах? И что получит Хан Чжунман?
Хан Чжунман знает, что я могу дать ему гораздо больше, чем он может у меня отобрать. У него нет причин меня обманывать.
«Хотя, кто знает».
Поэтому я всегда буду спрашивать «почему».
Ведь иначе как бы он узнал, что я младший сын из безродной семьи? Только если у него действительно есть божественная сила.
— За просто так?
В такие моменты он кажется типичным шарлатаном.
— Ха-ха-ха, разве в этом мире что-то бывает бесплатно?
С тех пор как я начал раздавать взятки, я на собственной шкуре прочувствовал, что бесплатных обедов не бывает.
— Юный мирянин, не желаешь ли тогда отведать зернового чаю?
— С удовольствием. Но где мы будем пить?
Это всё-таки храм.
— Пить втайне от Будды — грех, поэтому будем пить прямо перед его очами, совершая покаяние.
В такие моменты я думаю, что он — настоящий «монах-расстрига».
— Но это же алкоголь…
— Если пить алкоголь как воду, то это вода. А если считать Будду внутри просто деревянной статуей, то это и будет деревянная статуя.
— Но всё же, перед ликом Будды…
— Это мой Будда, так что не беспокойся. Наму Амита Буль, Квансеым Босаль.
А в такие моменты он снова кажется высокодуховным наставником.
— Что ж, пойдемте.
Раз предлагают выпить — я не откажусь. И если послушать, слова монаха кажутся верными.
«Будда внутри меня».
Ведь это и есть суть буддизма.
— О… Крепкая штука.
Назвал это «зерновым чаем», а на деле — ядреное спиртное.
— Это потому, что чай родом из Андона.
Мы в Йонъине, и я никак не ожидал, что буду пить здесь андонское соджу. Видимо, все пожертвования он тратит на алкоголь, то есть на «зерновой чай».
— Скажите, наставник, вы живете ради удовольствия от этого чая?
Я решил слегка подшутить.
— А чем еще в таком ските заниматься? Со скуки помрешь! Ха-ха-ха!
Монах с какого-то момента окончательно перешел на фамильярный тон.
— Ха-ха-ха, и то верно. Но возвращаясь к тому, о чем я спрашивал…
— Что ж, давай-ка я немного побрешу. Слушай: опасайся дерева Хубак.
— Дерева Хубак?
— Если вздумаешь отдохнуть в тени дерева Хубак, тебя может убить ударом молнии.
— Вы это видите?
Я был слегка ошарашен.
— Вижу смутно.
Нужно хорошенько подумать, что он имел в виду. И тут я вспомнил старые истории о том, как в эпоху Чосон шутили, используя звучание или значение иероглифов.
«Дерево Хубак? Хубак… Бак… А, тот самый Пак!»
Наконец-то дошло.
«Да, нужно быть осторожным. Определенно…»
С этого момента нужно действительно держать ухо востро. Если я буду рассчитывать на вечные привилегии в тени этого человека, в будущем меня и впрямь может «ударить молнией», как и предсказал монах.
— А что дальше?
Я ожидал, что следующим будет «Чон».
— Будь осторожен «полностью»…
— Понимаю, буду осторожен во всём.
Так и есть. В слове «полностью» (он-чжон-хи), которое употребил монах, скрывалась фамилия Чон.
«Покровитель, настоящий покровитель! Человек великой силы».
Он предостерегал меня от того, чтобы я не подходил слишком близко к власти. Но в моем положении не приближаться к ней — задача почти невыполнимая.
http://tl.rulate.ru/book/169472/13723941
Готово:
