— Хоть он и младший, он всё же сын моего отца.
— Верно.
— Но кто в здравом уме отдаст своего взрослого сына в примаки?
Сына бедного донельзя крестьянина-арендатора. В обычной ситуации стоило бы благодарить судьбу за возможность войти примаком в семью такого человека, как директор Накамура, который по статусу равен главе среднего предприятия. Но старший брат, судя по всему, был против.
«Гордость превыше всего, даже на пороге смерти?..»
Гордость сыт не будешь, а он всё туда же.
«Мы ведь даже не янбаны...»
Это янбаны — народ такой: выпьют холодной воды, а в зубах ковыряют, будто только что плотно пообедали. Мы не из таких. Насколько я знаю, до самого детства моего деда у нашей семьи даже фамилии не было. Только когда Япония начала проводить перепись населения, мы стали её использовать. Тогда дед взял фамилию Кан, принадлежавшую янбану-землевладельцу.
То, что в будущей Республике Корея так много людей с фамилиями Ким, Ли, Пак и Чхве — всё из-за таких, как мой дед. Простому люду нужно было срочно обзавестись фамилией, вот они и брали те, что принадлежали самым влиятельным родам. Разумеется, среди этого простого люда были и представители низших сословий.
Поскольку я сохранил память о жизни в будущем, я придерживаюсь мнения, что нет человека над человеком и нет человека под человеком.
«Деньги над человеком, а человек под деньгами».
Возможно, в моём сознании прочно укоренились принципы того, что называют грязно-алчный капитализм. Ведь будущая Республика Корея станет именно таким миром.
— Я человек необразованный и мало что смыслю, но до меня доходили слухи, что способности нашего Чхоля просто поразительны. Зачем такому парню идти в примаки? — Старший брат Кан Су обрушил на директора Накамуру всю мощь голых фактов.
— Хм-м...
— Мы отменяем этот брак. Мой отец ни за что не даст своего согласия, пока земля не засыплет его глаза.
Кажется, старший брат твёрдо решил расстроить мою свадьбу, выдавая свои мысли за волю отца.
«А как же я?»
Впрочем, это уже не имело значения.
— ...Я не могу это отменить.
Я и не подозревал, что эти двое устроят перепалку о том, быть свадьбе или нет. К тому же, если директор Накамура что-то решил, он из тех людей, кто идёт до конца. Поэтому наш брак с госпожой Риэ точно не будет отменён.
— Кан Су-сси.
Я слушал, стоя за ширмой. Голос директора изменился.
«Как же любопытно!»
Это ведь не чьё-то чужое дело, а моё собственное, так что любопытство раздирало меня изнутри.
— ...Да, директор. — Из-за того, что тон Накамуры стал другим, старший брат ответил заметно напряжённым голосом.
— Моя дочь очень любит заведующего Кан Чхоля. Прошу вас.
В этот момент сквозь щель в ширме я увидел, как будущий тесть опустился на колени перед моим старшим братом и склонил голову.
«Неужели он пойдёт даже на это?»
Для мужчины встать перед кем-то на колени означает либо молить о прощении, либо стремиться во что бы то ни стало получить желаемое.
«Ради дочери!»
Он отбросил даже свою гордость.
«И ещё!»
Я нужен ему настолько отчаянно. В эти бурные времена нет никого, кто мог бы анализировать эту эпоху так, как я, и справляться с её вызовами. К тому же, директор Накамура, похоже, нутром чувствовал приближение кризиса.
«Освобождение родины!»
Для всех корейцев это будет день радостных танцев, но для всех японцев этот день останется в памяти как день их краха.
— Прошу, поймите чувства отца, у которого есть дочь. Она говорит, что ей никто не нужен, кроме Кан Чхоля.
Похоже, госпожа Риэ и директор Накамура уже успели поговорить с глазу на глаз.
«Какая преданность».
Я был благодарен госпоже Риэ. И директору Накамуре, который зашёл так далеко.
— Д-директор... — Старший брат, увидев, как директор Накамура падает перед ним на колени, от испуга даже начал заикаться.
— Прошу вас.
Из-за ширмы было видно, что директор Накамура даже отвесил брату поклон до земли.
«Он знает, что я смотрю!»
Возможно, он поступил так именно поэтому. Но всё равно, я благодарен. Это значит, что он ценит меня настолько высоко.
— Ох, ну зачем же вы так... — Голос брата звучал растерянно.
«Игра окончена».
Старший брат славился своей добротой. Он просто не умел быть жестоким.
— Прошу вас.
Наверняка директор Накамура уже изучил характер старшего брата, работавшего курьером в его рисовой лавке.
— ...В таком случае, прошу, не говорите моему отцу, что Чхоль пойдёт в примаки.
— Да, я обещаю.
Старший брат хорошо знал мой характер, поэтому нашёл компромисс.
— В любом случае, даже если вы отдадите мне лавку, я не буду знать, что с ней делать. Я просто продолжу работать курьером.
В этом весь мой старший брат.
«Будь на его месте третий брат!..»
Тот бы сразу всё прибрал к рукам.
«А как же второй брат?»
Кан Сан — самый загадочный из моих братьев. Молчаливый и упрямый, но если уж он что-то решил, то обязательно доведёт до конца.
— Чхоль, что ты думаешь о коммунизме?
Слова Кан Сана снова всплыли в памяти, тревожа душу.
«Если брат станет коммунистом!..»
Учитывая, что после Освобождения страна неизбежно будет разделена американским военным правительством и советской армией, мы можем стать разделённой семьёй.
«И ещё!»
Корейская война! В то время семья коммуниста окажется в смертельной опасности. А после войны, из-за системы коллективной ответственности, нам свяжут руки и ноги.
«Мне это не выгодно».
Поэтому я намерен сделать всё, чтобы брат ни в коем случае не стал коммунистом. Но зная его упрямство, я понимал: впереди гора проблем.
— Вы действительно этого хотите? — переспросил директор Накамура, удивлённый словами старшего брата.
«Нет на свете человека, который не любил бы деньги».
Вот почему наша семья обречена на бедность. Люди слишком добрые и совсем лишены жадности.
«Хорошо это или плохо, даже не знаю».
Я невольно нахмурился за ширмой.
— Директор, а что если я пущу лавку по миру?
— Кан Чхоль присмотрит за всем, так что этого не случится.
— Но ведь Чхоль и так по горло в делах. В любом случае, если что-то пойдёт не так, это ударит по нему, верно? Пожалуйста, примите это к сведению, директор.
Старший брат по-своему пытался просчитать ситуацию.
«Он знает предел своих возможностей».
Скромный человек. И всё же порой на него можно положиться.
— Поистине, нет младшего брата лучше старшего.
— Куда мне до Чхоля, я ведь человек темный.
— Нет, вы удивительный человек. Отказаться от выгоды — дело непростое.
— Я неуч, мне привычнее работать руками.
Так или иначе, он устоял перед искушением.
«Может, это тоже было своего рода испытанием?»
Мне вдруг пришло в голову, что директор Накамура, возможно, хотел проверить, что мы за семья.
— Тогда я, пожалуй, пойду.
Брат низко поклонился директору и ушёл. Я вышел из-за ширмы.
— Твоя семья — истинные янбаны Чосона.
Для директора Накамуры это, пожалуй, была высшая степень похвалы.
— Мы семья простолюдинов.
Мягко говоря — из простых людей, а грубо говоря — из черни.
— Ч-что?
Я впервые видел директора Накамуру в таком замешательстве.
— Но всё же не рабы.
Я улыбнулся, глядя на него. Это была шутка.
— Ха-ха-ха! Надо же, заведующий Кан даже шутить умеет.
На самом деле, до сих пор я никогда не позволял себе пустых разговоров.
«Это выглядит несолидно».
Я всегда говорил сухо и по делу, стараясь быть немногословным.
«Язык мой — враг мой!»
Ведь именно он — корень всех бед. А в этот жестокий период японской оккупации нужно следить за языком пуще прежнего. Стоит сболтнуть лишнего, как тебя тут же сцапают ищейки из охранки. Повесят преступления, которых не совершал, припишут участие в движении за независимость, в котором не состоял, и в одночасье сделают из тебя борца за независимость.
— Пока мой старший брат не женится, прошу вас, отложите нашу свадьбу с госпожой Риэ. И держите это в секрете.
Даже холодную воду пьют по очереди. И в этом плане наша семья была весьма старомодной.
— Пока все трое братьев не женятся?
Директор Накамура нахмурился. На его лице читалось опасение, что его дочь успеет состариться и умереть, пока наступит этот день.
«Мы и впрямь сблизились».
Я впервые видел такое выражение лица у директора.
— Я женюсь сразу после того, как женится старший брат.
Если ждать, пока все остальные братья обзаведутся семьями, госпожа Риэ действительно может состариться. Как сапожник без сапог, мой старший брат тоже не мог сам устроить свою судьбу, поэтому мне пришлось провернуть целую хитроумную комбинацию, чтобы его женить. Да и я сам не мог ждать свадьбы третьего брата. Госпожа Риэ стала являться мне в снах, так что каждое утро приходилось тайком стирать белье. Впрочем, это лишь доказательство моей молодости.
— Да будет так.
Во взгляде директора Накамуры промелькнуло облегчение.
— Благодарю вас, господин.
Я по-прежнему называл его «господином». Хотя я прекрасно понимал, как директор Накамура хочет, чтобы я его величал.
— Называй меня тестем.
Так я и думал.
— Да. Спасибо вам за всё.
— За что спасибо? Благодаря тебе моё состояние за четыре года выросло в десять раз. А уж после купли-продажи земель я и вовсе стал крупнейшим землевладельцем.
Это была правда. У меня был поразительный талант извлекать выгоду из операций с землёй. Те, кто был в курсе, поговаривали, что именно благодаря мне директор Накамура стал богаче более чем в десять раз.
«Когда Чосон обретёт свободу!»
Директор Накамура, будучи японцем, будет вынужден вернуться на родину.
«И тогда я смогу всё это унаследовать».
Мои мечты обретают масштаб.
«А если нет!..»
Всё это превратится во вражеское имущество. А вражеское имущество продаётся за бесценок. Так что я просто смогу его выкупить.
http://tl.rulate.ru/book/169472/13723927
Готово:
