17 октября 1942 года.
Я вернулся в родные края на автомобиле, который мне подарил директор Накамура.
У жителей деревни челюсти поотвисали.
Путь до дома на машине занял полтора дня.
«Дороги были сущим кошмаром».
В тот момент я остро осознал правдивость слов о том, что для развития государства необходимо расширять инфраструктуру.
Я вспомнил, каким великим человеком был почетный председатель Чон Джухён, который быстрее всех проложил самый длинный и сложный участок при строительстве автомагистрали Кёнбу.
Конечно, я мог так рассуждать лишь потому, что был человеком из будущего.
«Знал бы, что так будет, поехал бы на поезде...»
На поезде, возможно, хватило бы и одного дня.
«А если бы на KTX...»
Тогда хватило бы и двух с половиной часов.
Конечно, это были воспоминания из моей прошлой жизни.
И здесь я невольно погрузился в раздумья.
Для того чтобы страна совершила экономический рывок...
Прежде всего необходимо развивать базовую инфраструктуру.
Я хочу внести в это свой вклад.
— К-как это... — отец стоял с разинутым ртом, глядя на автомобиль, припаркованный перед домом.
Сбежались все соседи, чтобы поглазеть на мою машину.
А водитель, кажется, совсем выбился из сил, пытаясь отогнать деревенских ребятишек от начищенного до блеска кузова.
— Я же говорил, что добьюсь успеха в Кёнсоне! Ха-ха-ха! — я лучезарно улыбнулся отцу.
На самом деле я вернулся домой на несколько лет раньше, чем планировал.
Я и сам не ожидал, что добьюсь успеха так быстро.
Конечно, я не собирался довольствоваться малым.
Ведь это лишь первый камень в фундаменте будущего триумфа.
— Ты говорил, но... — в этот момент во двор вошел старший брат с коромыслом для нечистот.
Я, как был в костюме, подбежал к нему и перехватил ношу.
— Чх-Чхоль... — старший брат уставился на меня, вытаращив глаза от удивления при виде моего щегольского наряда.
— Брат! Как ты? Давай сюда, я сам донесу.
— Испачкаешься, там же дерьмо!
Я всегда старался быть вежливым с людьми. И мои родители, и братья не были исключением.
Человек всегда должен оставаться человеком.
Быть неизменным в своем отношении — это и есть надежность и доверие.
— Ничего страшного. У меня есть сменный костюм.
— Ты... ты и правда выбился в люди! Наш младшенький стал большим человеком! Ха-ха-ха! Молодец, гордость семьи!
Брат хотел было схватить меня за руку, но вовремя спохватился, заметив, что его руки грязные.
Однако я сам крепко сжал его ладонь.
— Да, брат. Поэтому я и приехал.
— Что?
— Отец, давайте переберемся в Кёнсон. Там действительно можно жить по-человечески. Ха-ха-ха!
— Что?
— Хватит батрачить на чужой земле в качестве арендаторов, возделывайте свою собственную. Я куплю вам и рисовые поля, и пашни, и дом. Давайте все вместе, с братьями, переедем в Кёнсон! Ха-ха-ха!
Я широко улыбнулся, глядя на онемевших от шока отца и братьев, а также на мать.
Вокруг стояло множество соседей, с завистью наблюдавших за моим триумфом, поэтому я не мог вслух сказать, что хочу увезти семью в Кёнсон из-за страха перед принудительной трудовой мобилизацией.
К тому же среди них наверняка были доносчики и шпионы, работавшие на японцев.
— К-Кёнсон...
— Да, теперь вы будете жить там. Ха-ха-ха!
«Вот ради чего стоит добиваться успеха».
Отныне я стану опорой нашей семьи.
По правде говоря, доверять можно только родителям и братьям.
Ну и, хотя он и не член семьи...
Директору Накамуре тоже можно доверять.
15 ноября 1943 года.
Пещера глубоко в предгорьях Пукхансана.
Эта естественная пещера, скрытая в густом лесу, где не было даже тропинок, была известна лишь немногим.
Там пятеро вооруженных японских солдат охраняли тридцать корейских рабочих.
Рабочие, согнувшись под тяжестью огромных ящиков, закрепленных на заплечных рамах, один за другим заходили вглубь пещеры.
— Хм...
За происходящим внимательно наблюдал японский полковник.
Со стороны казалось, что это создание тайного склада боеприпасов на случай возможных локальных стычек.
Однако за этой операцией лично надзирал целый полковник.
В этот момент из глубины пещеры выбежал японский майор.
— Сколько перенесли?
— Всё. Итого двести пятьдесят ящиков. Рабочие жалуются, что груз непомерно тяжелый.
Это означало, что рабочие таскали ящики, даже не подозревая об их содержимом.
— А солдаты?
— Как вы и приказали, следят за рабочими и отдыхают внутри.
— Хорошая работа.
— Служу Империи!
— Ты ведь умеешь держать язык за зубами?
— Простите?
— Поэтому я тебе и благодарен.
— Спасибо! Буду служить вам верой и правдой!
В этот момент полковник выхватил из кобуры пистолет.
Бах!
— Кха... за... за что?..
Японский майор, сраженный пулей, рухнул на землю.
— Ты хорошо умеешь молчать, но мертвецы молчат еще лучше. Это делается ради будущего Великой Японской империи.
Взгляд полковника стал холодным и безжизненным.
Убедившись, что майор мертв, он затащил его тело в пещеру и через некоторое время вышел один.
Затем он нашел заранее спрятанный детонатор и с силой нажал на рычаг.
Ка-бум!
Грохот!
В одно мгновение вход в пещеру обрушился.
Японские солдаты и три десятка корейских рабочих оказались заживо погребены внутри.
— Ради будущего Великой Японской империи и Тэнно!
Подобно тому как Кан Чхоль готовил почву для своего будущего, японские милитаристы по-своему готовились к грядущему.
30 ноября 1943 года.
Кабинет директора Накамуры.
Вернувшись из дома, я снова навестил директора Накамуру и изложил ему свои мысли.
— Хм, сделать запасы бензина?
Накамура был не только крупным торговцем рисом, но и владел большой автомастерской.
Кроме того, он занимался бизнесом в сфере такси.
Бензин был ему жизненно необходим, но в условиях военного времени достать его было крайне сложно.
Поэтому по дорогам до сих пор колесили допотопные газогенераторные автомобили.
В буквальном смысле — машины, работающие на дровах.
Они были маломощными и постоянно ломались.
«Всё благодаря знаниям из будущего...»
На самом деле в эту эпоху даже газогенераторный автомобиль был за счастье.
И это была важная часть тяжелой техники.
Но на дровах работали в основном грузовики.
Легковые же машины почти все потребляли бензин.
К тому же бензин — это не только топливо для машин.
Он нужен и для работы заводских станков.
Так что создание запасов бензина точно не будет лишним.
«Достать его сложно, но...»
Нет ничего невозможного, если есть деньги.
Из-за дефицита топлива бизнес такси сейчас практически простаивал.
— Именно так. Ведь весь бензин приходится импортировать, верно?
Шла война, и бензин был ключевым военным ресурсом, так что затея была рискованной.
— Это так.
— Чтобы бизнес такси не встал окончательно, бензин нам просто необходим.
Под «бензином» я имел в виду именно топливо. Из всех предприятий директора Накамуры только таксопарк нес убытки.
— Но всё же...
— Риск велик, но если мы создадим тайные запасы, в будущем это станет огромным подспорьем.
— Но если Генерал-губернаторство узнает...
Обычно директор соглашался с любым моим предложением, но сейчас он колебался.
— Думаю, стоит заранее намекнуть об этом нужным людям в Генерал-губернаторстве. Или же можно будет преподнести это как добровольное пожертвование позже.
Ценность денег падала с каждым днем.
Поэтому лучше вкладываться в материальные ценности.
А вечной ценностью всегда остается земля.
— Пожертвование?
— Именно так.
— Если возникнут проблемы, вы всегда сможете заявить, что заготовили топливо для нужд армии. Тогда вы прослывете человеком, который заботится о будущем страны.
— В этом есть смысл.
— Я уже подготовил пещеру на горе Пукхансан, где можно будет тайно хранить топливо.
Насколько я знал, раньше в этой пещере хранили соленых креветок.
— Ты даже это подготовил? — в его глазах читалось изумление.
— Да. Я считаю, что роль советника заключается в том, чтобы предлагать планы, когда уже все подготовлено.
Кто бы что ни говорил, я был первым советником директора Накамуры.
На самом деле это была игра в собственных интересах.
После Освобождения возникнет дефицит всех ресурсов.
И пещеру я нашел для того, чтобы спрятать там припасы.
Это место было настолько уединенным, что о нем не знали даже собиратели дикого женьшеня.
Пещера была заброшена с незапамятных времен.
И я до сих пор не выяснил, почему именно ее закрыли.
— Ты поистине бесценный человек. Ха-ха-ха!
— Позволите мне заняться подготовкой втайне?
Мое предложение «заняться втайне» означало, что в случае чего директору Накамуре ничего не грозит.
Если дело вскроется...
Директор Накамура сможет просто сказать Генерал-губернаторству, что я действовал по собственной инициативе.
— Действуй.
— Слушаюсь, господин.
— Опять ты называешь меня господином. Зови меня проще.
В последнее время мне кажется, что директор Накамура пытается сократить дистанцию между нами.
«После Освобождения бензин будет...»
Будет на вес золота.
Конечно, вопрос в том, удастся ли сохранить его до тех пор, но это своего рода закладка на будущее.
«Ради завтрашнего дня...»
Я буду жить, готовясь к завтрашнему дню усерднее, чем к сегодняшнему.
Только так завтра будет легким, а будущее — светлым.
Шанс выпадает тому, кто к нему готов.
http://tl.rulate.ru/book/169472/13723918
Готово:
