— Нужно заранее скупить всё зерно.
Нет ничего более прибыльного, чем спекуляция на дефиците.
— Вот как?
— Но перед этим, если мы выкупим земли на равнине Кимпхо и отдадим их в аренду крестьянам, себестоимость закупки зерна обязательно снизится.
Арендаторы — люди крайне бедные, перебивающиеся с хлеба на воду.
Если Директор Накамура примет моё предложение, это принесёт и им хоть какую-то выгоду.
— Это масштабный план.
— Да, так и есть. Но скоро цены на зерно взлетят до небес. К этому моменту нужно подготовиться.
— Почему ты думаешь, что цены так сильно вырастут?
— Для торговца рисом важны продажи, но я считаю, что важнее всего — закупочная цена. И самый лучший способ закупать товар по минимальной цене — это создать собственную систему производства.
— Систему?
Директор Накамура переспросил, явно зацепившись за слово.
«Ах, „система“ — это же английское слово...»
Он посмотрел на меня странным взглядом.
Для него было естественным так отреагировать: обычный клерк в лавке не просто говорит по-японски, но ещё и вставляет английские словечки.
— На каком языке это сказано — «система»?
— Это английское слово, где-то подслушал.
— Английский?
Директор Накамура удивился ещё больше.
— Ха-ха-ха, поразительно.
— Когда я был маленьким, в нашу деревню приезжал миссионер. Тогда немного и научился.
Конечно, это была ложь.
— Хм, неужели там ещё оставались американские миссионеры?
Америка — враг Японии.
— Это был миссионер не из Америки, а из Италии.
Италия — союзница Германии и Японии.
Конечно, я и по-итальянски немного смыслю. После перерождения я схватываю всё на лету.
— И насколько хорошо ты его выучил?
Тема разговора внезапно сменилась.
— Могу читать и писать так же свободно, как на японском.
— О-о!..
У Директора Накамуры от изумления отвисла челюсть.
— Это впечатляет, но лучше держи это в секрете от других. Сам знаешь, янки — наши враги.
В какой-то момент Директор Накамура начал искренне за меня беспокоиться.
— Слушаюсь, господин.
Раз уж началась Тихоокеанская война, его слова были вполне логичны.
— Так почему ты всё-таки уверен, что цены на зерно взлетят?
— Я читал в газетах, что великая Императорская армия начала наступление на Индокитай ради процветания Великой Восточной Азии.
Японская военная верхушка сходит с ума.
«Всё из-за нехватки нефти».
Поэтому они и вторглись в Индокитай.
«Но это роковая ошибка».
Японии не следовало множить фронты в этой войне.
— Ты ещё и газеты читаешь?
— Каждый раз, когда бываю у вас дома...
— Понятно. И что дальше?
— Раз так, разве зерно с полуострова не пойдёт на нужды армии в качестве провианта?
В силу эпохи мне приходилось называть их «великой Императорской армией», но в душе меня бил озноб.
Япония, пропитанная милитаризмом, после вторжения в Индокитай встанет на путь неминуемого краха.
— Читаешь газеты и видишь завтрашний день?
В этот момент он снова не мог не оценить мои способности по достоинству.
— Это лишь мои скромные размышления.
— Чхоль, твои мысли вовсе не «скромные». Немногие японцы способны додуматься до такого.
— И ещё, господин, я думаю, что земля всегда останется на своём месте. А цены на неё будут только расти.
— Верно подмечено. Этот план тоже кажется мне дельным.
С того дня Директор Накамура начал скупать рисовые поля и пашни на равнине Кимпхо.
Затем он добрался и до земель в окрестностях Кёнсона.
[Раз такое дело, давай займёмся и торговлей фруктами.]
Едва купив фруктовый сад, он вызвал меня к себе.
[Тогда я подыщу подходящие дома кисэн и чайные дома.]
На самом деле, чёткой разницы между заведениями с кисэн и элитными ресторанами «ёджон» тогда почти не было.
[Ты понимаешь меня с полуслова! Ха-ха-ха!]
[Благодарю, господин.]
[Нет, ты кажешься мне настоящим сокровищем.]
Директор Накамура окончательно признал мой талант.
«Всё-таки он невероятно богат».
Помимо лавки тканей, у него было множество других магазинов и даже автомастерская.
«Да, земля останется навсегда».
Для моего будущего это была идеальная лазейка.
1 марта 1942 года.
Прошло два года.
Рисовая лавка Накамуры превратилась в крупнейшее предприятие по торговле зерном в Кёнсоне.
За это время я заслужил ещё большее доверие Директора Накамуры.
Тот Заведующий Хан был уволен через шесть месяцев после того, как я начал проявлять свои способности.
На его место пришёл новый японец, но почти все решения в лавке принимал я.
Более того, я занял ключевой пост — проверку бухгалтерских книг во всех предприятиях Накамуры.
Все вокруг твердили, что я «выбился в люди».
«Выбился?»
Нет, это только начало.
— Кан Чхоль, ты просто счастливчик, — сказал мне новый японский заведующий.
Он был человеком мягкого нрава. Управляя подчиненными, он редко ругался, а когда была причина похвалить — не скупился на добрые слова.
«Просто номинальный начальник».
Поскольку лавкой фактически управлял я, Директор Накамура поставил во главе такого добродушного человека.
Это было сделано для того, чтобы в коллективе царила приятная атмосфера.
Благодаря этому у меня появилось больше возможностей, но вместе с властью выросла и ответственность.
— Простите?
— Директор если уж поверит кому-то один раз, то доверяет до конца. Кстати, а ты ведь весьма недурён собой.
— Ха-ха-ха, я?
— Да ты краше любого альфонса из домов кисэн.
Это была правда.
Ещё когда я был простым рассыльным и доставлял рис в дома кисэн, многие девушки замирали, завидев меня.
— Господин Кан, что делаешь на праздник Дано?
— Может, заведём свободный роман?
— Не хочешь стать моим покровителем?
И старые, и молодые кисэн строили мне глазки из-за моей внешности.
И это внимание порой не знало государственных границ.
— Кан Чхоль-сан~
— Не хотите сходить в «Умигван» посмотреть кино?
— Хо-хо-хо, должно быть, вам тяжело работать.
Когда я доставлял рис в общежитие японской женской школы, многие «новые женщины» в шутку или всерьёз пытались заговорить со мной.
— Ха-ха-ха, неужели я такой?
На слова японского заведующего я лишь неловко улыбнулся.
— Ох, и ведь сам не понимает, какой красавец.
— Ха-ха-ха!
Я понимал. Но на этом всё.
«Красивое лицо сытым не сделает».
Для мужчины способности — это всё. Хотя я прекрасно знал: если способный мужчина ещё и статен собой, это может стать мощным оружием.
15 августа 1942 года, каморка Кан Чхоля.
Моя должность теперь соответствовала уровню заместителя заведующего.
Точнее, не официальный чин, а мои полномочия. Тем не менее, я каждое утро вставал на рассвете, носил воду и подметал двор.
«Он ведь наблюдает».
Директор Накамура наверняка продолжает присматриваться ко мне. Мой рост для него — своего рода развлечение. Поэтому я должен оставаться скромным и продолжать доказывать свою профпригодность.
— Думаю, нам нужно одеть доставщиков в чистую одежду, — предложил я японскому заведующему.
— Доставщики и так по уши в делах, когда им стирать? Если заставить их стирать в свободное время, будет много недовольства.
— Внешний вид очень важен.
— Ты так думаешь?
В рисовой лавке мои идеи воплощались довольно часто.
— Зерно — это еда. Человеку в чистой одежде будут доверять больше, чем тому, кто пришёл в грязной. Поэтому нужно, чтобы они стирали вещи каждый день.
— Оно-то так, но... времени нет.
— Можно нанять двух прачек.
— Нанять людей только для стирки?
— Да.
— Ладно, раз ты так говоришь, Чхоль, так и сделаем.
С того дня одежда всех работников лавки Накамуры, включая доставщиков, стала безупречно чистой.
Вскоре у заведения сложился образ «чистого» места.
— Униформа?
Я снова невольно сорвался на английский.
— Нужно одеть их в форму, которая станет символом лавки.
— И что это даст?
— Это ещё больше укрепит доверие клиентов.
— Раз ты так считаешь, значит, так и сделаем.
Японский заведующий начал доверять мне так же сильно, как и сам Директор Накамура.
Благодаря всем этим усилиям кое-что изменилось и в моей жизни: вместо общей спальни для приказчиков у меня появилась собственная маленькая каморка.
Это была любезность со стороны заведующего. Или, скорее, способ заставить меня лучше концентрироваться на проверке бухгалтерских книг.
— А-а-ах... — я зевнул.
Похоже, пора спать.
Все дела на сегодня были закончены, так что я растянулся на раскладушке и попытался уснуть.
— Ай, больно!
Каждый раз, когда я ложился спать, меня начинали жрать эти проклятые клопы.
Я просушивал постель на солнце в погожие дни, ошпаривал её кипятком, но так и не смог их извести.
— А, чёрт! Из-за этих тварей невозможно спать.
Собственно, и раскладушку-то я поставил, чтобы спастись от них. Но клопы всё равно забирались по ножкам и кусали меня.
— Надо что-то придумать.
Так жить нельзя.
— Точно!
В голове вспыхнула блестящая идея.
Я вскочил, вышел из каморки, набрал четыре таза воды и принёс их внутрь.
Поставив по тазу под каждую ножку раскладушки, я снова лёг.
— Хи-хи-хи, ну и как вы теперь ко мне заберётесь?
Моя голова явно работает лучше, чем крошечные мозги клопа.
Теперь-то они меня не достанут. На радостях я переловил всех клопов, что уже успели прицепиться к одежде, и с приятным чувством закрыл глаза.
Прошло часа два.
Кожу снова обожгло укусом.
— Ай! Да как так-то?!
Я ничего не понимал. Снова зажёг свет и заглянул под кровать. Если эти твари так жаждут моей крови, им пришлось бы переплыть тазы.
Но в воде не было ни одного клопа.
— Чисто...
Странно. Сомнения грызли меня, но я снова лёг. Нужно было выспаться, чтобы завтра рано встать и работать.
Счастье иметь возможность усердно трудиться — единственное счастье, которое мне сейчас было доступно.
— Да вы издеваетесь! Хи-хи-хи!
И тут я увидел нечто невероятное.
Клопы забирались на потолок и оттуда десантировались прямо на меня.
— Ох...
Хоть я и проиграл в этой схватке упорству и изобретательности клопов, я вынес из этого важный урок.
— Даже клопы так отчаянно шевелят мозгами.
Если даже такое ничтожное существо так яростно борется за своё существование, то я должен использовать свой разум ещё более рьяно, чтобы пробить себе путь в жизни.
— Сегодня я поучился даже у клопов.
В любом деле я буду постоянно размышлять и искать выход. Всегда буду делать выводы и искать лазейку, даже когда наступит кризис.
Я буду жить, никогда не сдаваясь. Вот урок, который я получил сегодня.
— Нужно жить ещё усерднее, чем эти клопы.
Я снова укрепился в своей решимости.
http://tl.rulate.ru/book/169472/13723915
Готово:
