Чувствуя, что моя гордость задета, я проглотила смешок, готовый сорваться с губ, и обратилась к стражнику:
— Ты, как давно ты здесь работаешь?
— «Ты»? Ишь какая. Где это видано, чтобы девчонка тыкала? Какая наглость.
Судя по всему, новичок. Иначе он бы просто не мог меня не узнать.
Даже если я вела затворнический образ жизни, не признать подругу детства младшего сына этого дома — Ландсиера — было верхом некомпетентности.
Я раздумывала, как поступить с этим новобранцем. В тот момент, когда я собиралась подавить тяжелый вздох, стражник снова вскипел и начал тыкать в меня пальцем.
— Чего молчишь, а? Тебе сколько лет-то?
Пораженная такой нелепостью, я окинула его коротким взглядом. Он был настолько ничтожен, что я даже не чувствовала гнева.
— Кроме моего возраста, тебя больше ничего не интересует?
— Что?
— Впрочем, у таких, как ты, кроме возраста и гордиться-то нечем… Ой, я что, задела за живое?
— Да я посмотрю… Слышь! Ты почему всё время мне тыкаешь?
Вот поэтому я и недолюбливаю мужчин, которые с годами только и научились, что кичиться возрастом. Я пристально посмотрела на него, не скрывая презрения.
— Ты ведь тоже мне тыкал. Вот и я ответила тем же. Тебе что-то не нравится?
— Ах ты, нахалка…
Казалось, от моего отпора стражник лишился дара речи. Должно быть, он не ожидал, что я буду так спокойно и четко ему возражать.
Но это длилось лишь мгновение. Снова приняв угрожающий вид, он сделал широкий шаг ко мне.
— Ах ты…! Я к ней по-хорошему, как к женщине, а она своего места не знает и лезет на рожон!
— Ха.
В этот момент из моих уст вырвался невольный смешок.
По-хорошему, потому что я женщина?
Без преувеличения, это было самое глупое заявление, которое я слышала в этом году.
Это было настолько нелепо, что я на миг замерла, гадая, насколько же пустой должна быть голова человека, чтобы нести подобную чушь.
— Эй, ты что, сейчас посмеялась надо мной? Ну всё, сейчас ты у меня получишь…
— Кажется, ты кое-что путаешь, — резко оборвала я его, и мой сухой смех мгновенно исчез.
— То, что ты мужчина, не дает тебе врожденного права проявлять снисходительность к женщинам по своему усмотрению. Снисходительность — это то, что сильный может позволить себе по отношению к слабому. А в твоей жалкой подачке я не нуждаюсь.
— Да что эта девка несет!
Лицо стражника то краснело, то синело. Его мысли, которые я слышала, были до краев наполнены грязными ругательствами.
Если продолжать эту перепалку, я только испачкаю свои уши.
— Открывай дверь, Фебрис.
По моему жесту Фебрис, безмолвно ожидавшая позади, кивнула. Она размеренным шагом направилась к дверям, которые охранял стражник.
— Ты что творишь! А ну пошла вон… И-ик!
Стражник, пытавшийся преградить путь Фебрис, застыл на месте.
И на то была причина.
Грох!
Пройдя мимо стражника к дверям, Фебрис со всей силы ударила по ним ногой.
Всё произошло в одно мгновение.
Толстые деревянные двери, вытесанные из вековых деревьев, разлетелись в щепки, словно от взрыва. Я отчетливо видела, как во все стороны разлетаются мелкие обломки дерева.
— Б-быть не может…
Потрясенный стражник, напрочь забыв о своем долге охранять ворота, повалился на землю с потерянным видом, точно пастух, лишившийся всего стада.
Проходя мимо него, я тихо прошептала:
— Может.
— Ты… нет, вы! Кто вы такая?
До меня донесся его крик, больше похожий на вопль отчаяния.
— О, наконец-то тебя заинтересовало что-то, кроме моего возраста.
На мою равнодушную реакцию стражник поспешно упал на колени.
— В-вспомнил! Я слышал от старшего смены…! Вы, та, что всегда ходит в сопровождении фрейлины с чудовищной силой… Неужели… вы госпожа Скайла из Дома Каэрун…?
— Счёт за ремонт дверей отправь в Дом Каэрун.
— Госпожа!
От моего безучастного заявления стражник окончательно поник.
— Простите, что не узнал! П-прошу, молю, простите мою дерзость!
Осознав, кто я такая, стражник принялся запоздало вымаливать прощение.
Каждый раз одно и то же, я уже почти ничего не чувствовала по этому поводу.
Потому что, пока он внешне усердно тер ладони, выпрашивая пощаду, в его голове роились совсем другие мысли:
«Оделась как нищенка, вот я и не узнал! Если она дочь герцога, так и ходила бы в платье, обвешанном драгоценностями, а не в этом мешке… Из-за неё меня теперь уволят!»
Почему такие люди всегда виртуозно умеют винить в своих бедах других? Видимо, их мыслительные цепочки сломаны с самого рождения.
— Что бы на мне ни было надето, твоя работа как стражника — знать, кто я такая, не так ли?
— Г-госпожа…
— Надо же, Дом Солли — довольно влиятельная семья, а охрана такая дырявая. Передай, что я поставлю им новую дверь из золота, добытого в рудниках Дома Каэрун.
Я говорила серьезно. Ради Ландсиера стоило установить новую дверь.
Подойдя к проходу, я увидела, как Фебрис спешно отпихивает ногой обломки дерева, чтобы я, не дай бог, не укололась.
— Проходите, госпожа.
— Угу.
Я неспешно двинулась через вход, который Фебрис создала силовым методом.
Таким образом, сегодня я невольно создала два рабочих места.
«Да, вот это я понимаю — созидательная экономика».
Ах, какой сегодня продуктивный день.
Я давно не была в поместье Дома Солли.
Собственно, мне нечасто приходилось заходить к Ландсиеру. Обычно он сам постоянно заглядывал ко мне в гости.
К тому же в последнее время я была так занята делами в качестве представителя Дома Каэрун, что мои визиты к Ландсиеру можно было пересчитать по пальцам.
Пока я после победы над стражником спокойно прогуливалась по саду Дома Солли вместе с Фебрис, навстречу нам выбежали рыцари, до которых наконец дошли новости.
— Госпожа Скайла! Почему вы идете босиком!
— Мы сопроводим вас! Прошу, присаживайтесь на этого белого коня!
Так в сопровождении рыцарей Дома Солли я вернулась к особняку.
Рыцари не спрашивали о цели моего визита.
Это было негласное правило между Домом Каэрун и Домом Солли. Если Ландсиер появлялся в Доме Каэрун, слуги всегда сообщали мне о его приходе, и наоборот: стоило мне показаться в Доме Солли, весть тут же доставлялась Ландсиеру.
Из вежливости я собиралась извиниться перед главой Дома Солли — герцогом Солли и его супругой за внезапный визит и за то, что сломала деревянную дверь, чтобы заменить её на золотую.
Однако дворецкий сообщил мне, что они как раз уехали с инспекцией в близлежащие земли и вернутся только завтра вечером.
— Оба господина сейчас в отъезде.
— Хм… тогда я вернусь завтра, чтобы принести извинения.
— Слушаюсь, я передам это герцогу и его супруге по их возвращении.
Передав эти слова дворецкому, я первым делом направилась в гостиную.
«В этот раз Ландсиер тоже внезапно выскочит передо мной».
Я тяжело опустилась на диван в гостиной.
Обычно в тот момент, когда Ландсиер слышал о моем приходе, он вскакивал с места и использовал магию телепортации.
Ту самую магию телепортации, которая поглощает столько маны, что её можно использовать лишь раз в день. Поистине нерациональная трата ресурсов.
Прошло десять минут в ожидании того, что Ландсиер вот-вот внезапно появится.
Однако сколько бы я ни ждала, он не показывал даже кончика волоса.
— Где Ландсиер?
Я спросила подошедшую экономку по имени Рэйчел, которая заглянула узнать, не нужно ли мне чего.
— Дело в том, что…
Ответ последовал не сразу. На лице Рэйчел отразилось явное замешательство.
Только тогда я поняла, что что-то не так.
— Что случилось?
— Мне неловко об этом говорить…
Рэйчел замялась и попыталась отвести взгляд.
Однако я твердо удержала её внимание своим решительным голосом:
— С Ландсиером что-то произошло?
После того как я настояла, Рэйчел, поколебавшись, медленно заговорила:
— Видите ли, наш младший господин… сильно обиделся.
— …
На мгновение я лишилась дара речи. Я даже засомневалась, правильно ли расслышала.
Обиделся?
Он что, маленький ребенок? Обиделся?
— И почему… он обиделся?
— Я и сама не знаю. Он вернулся с утренней прогулки совершенно поникшим и с тех пор…
Голос Рэйчел снова неуверенно затих. Она то и дело украдкой поглядывала на меня, словно надеялась услышать ответ именно от меня.
И вскоре я смогла подслушать её мысли:
«Младший господин ведь уходил именно на встречу с госпожой Скайлой… А после возвращения заперся в комнате. Наверное, они поссорились?»
А, вот оно что.
Рэйчел думала, что причиной обиды Ландсиера стала я.
Предположение было логичным, ведь Ландсиер, кроме меня, ни с кем не общался.
«Но я не помню, чтобы мы ссорились».
Почувствовав некоторую несправедливость, я поднялась с места.
— Проводи меня к нему.
— Простите? Но младший господин сказал, что хочет побыть один. Он даже отказался от ужина…
— Он ведь мог обидеться из-за меня. Я пойду и успокою его.
При моих словах лицо Рэйчел мгновенно просветлело.
— Если вас это не затруднит, вы не могли бы это сделать?
Похоже, Рэйчел тоже очень беспокоилась о Ландсиере, который не выходил из комнаты.
«У тебя действительно хорошие слуги, Ландсиер».
Я подумала об этом совершенно искренне. Было заметно, что экономка Рэйчел по-настоящему заботится о своем господине.
Я последовала за ней к комнате Ландсиера. Фебрис осталась в гостиной пить чай с угощениями.
Комната Ландсиера находилась на самом высоком этаже особняка Дома Солли.
Иными словами, это было самое удаленное место от главных ворот.
Люди, впервые посещавшие поместье Дома Солли, часто удивлялись, почему Ландсиер занимает самую глухую комнату.
И не без причины: комнаты на верхних этажах обычно отводились тем, кто был бельмом на глазу у главы семьи, или внебрачным детям.
Из-за этого одно время даже ходили нелепые слухи, будто Ландсиер на самом деле бастард герцога Солли.
Однако я прекрасно знала, почему он занимает именно эту отдаленную комнату.
— Младший господи…
В тот самый момент, когда Рэйчел собиралась постучать в дверь Ландсиера…
Бу-бух!
Раздался оглушительный звук взрыва.
Что ж, вот именно по этой причине.
http://tl.rulate.ru/book/169413/13703286
Готово:
