Сказав это, Иэлли резко нахмурилась. Она начала по порядку выпытывать всё у графини.
— Графиня, вы ведь посторонний человек в замке герцога.
От этих слов лицо графини исказилось от гнева. Однако Иэлли и не думала скрывать своего неприязненного выражения лица.
— Даже я, будучи человеком этого замка, не прибегаю к насилию, управляя слугами. Так почему же вы, постороннее лицо, ведёте себя подобным образом?
— Откуда мне знать, не станут ли они вести себя дерзко и с леди Хессенвайц?
Она произнесла это таким тоном, словно заранее наводила здесь порядок ради самой же Иэлли. Иэлли ответила, словно выплюнув слова:
— Следите за языком. Никто в замке герцога никогда не вёл себя со мной непочтительно.
— Но кто знает, что будет в будущем?
— Вы решили предсказать будущее? Даже я, та, кто в будущем станет хозяйкой дома герцога, не позволяю себе так поступать.
Иэлли слегка приподняла уголок губ в холодной усмешке. Ледяным тоном она бросила графине:
— Вы ведь наверняка понимаете, что это явное превышение ваших полномочий.
Когда она это сказала, на лице графини впервые промелькнуло лёгкое напряжение. Она лишь покачала головой.
— Более того, это комната покойной герцогини. Разве вы не знали, что вход сюда строго воспрещён?
— Я знаю. Но разве я не наставница леди Хессенвайц?
На мгновение Иэлли просто лишилась дара речи от такой наглости. Сузив глаза, она резко отрезала графине Лорен:
— То, что вы являетесь моей наставницей, не даёт вам права заглядывать в комнату покойной герцогини.
— …!
— К тому же, это не чья-то там, а комната той, кого герцог так сильно любил.
На лице Иэлли теперь читалось явное пренебрежение. Графиня Лорен плотно сжала губы.
— Вам не кажется, что вот так бесцеремонно взламывать дверь — это крайне неуважительно по отношению к усопшей?
— Я вовсе не собиралась…!
— Если у вас нет оправдания, которое смогло бы меня убедить, лучше вообще ничего не говорите.
Графиня почувствовала, что ей нечего ответить. Демонстративно вздохнув, Иэлли пожала плечами.
— И ещё, графиня.
— …Да.
— В последнее время я начала сомневаться, действительно ли вы имеете право учить других.
От этих искренних слов Иэлли графиня вспыхнула. «Неужели эта девчонка сейчас меня ни во что не ставит?»
— Как вы можете такое говорить! Я прибыла сюда по приказу императорского дома!
Вспомнив, как Иэлли и раньше осаживала её, графиня сорвалась на резкий крик.
Иэлли лишь мило улыбнулась, прикрыв глаза ресницами. «Как же мне об этом не знать? Не будь это так, я бы давно вас выставила».
— Я знаю. Знаю, что вы получили рекомендацию от императорского дома.
— Тогда почему вы говорите мне такое…!
— Тогда давайте разберёмся по пунктам, — произнесла Иэлли леденящим душу голосом. Графиня, охваченная внезапным страхом, вздрогнула.
— Даже если у вас есть рекомендация императорского дома, не кажется ли вам, что подобное вмешательство в дела замка герцога — это уже слишком?
— Э-это…
— Кажется, раньше мы уже договорились по этому вопросу.
Иэлли слегка наклонила голову набок. В её светло-зелёных глазах, напоминающих весенние ростки, читалось явное презрение.
— Внутреннее управление домом герцога находится в моих руках, а вы лишь помогаете мне.
— Я всего лишь хотела помочь леди Хессенвайц…
— Ради «помощи мне» вы совершили поступок, который мог бы глубоко оскорбить моего свёкра?
Тут же переспросила она. Глаза графини округлились. «Свёкор? С каких это пор отношения этой девчушки величиной с каштан и герцога стали настолько близкими, что она упоминает его в таком ключе?» По спине графини пробежал холодок.
— Прошу вас, уходите.
— Но, леди Хессенвайц.
— Вам лучше уйти прежде, чем я по-настоящему разозлюсь.
Иэлли прищурилась, объявляя это графине. Улыбка на её алых губах была холодной.
— Прежде чем эта история дойдёт до ушей моего свёкра.
Закусив губу, графиня, вместо ответа, резко развернулась и ушла.
Глядя ей в спину, Иэлли почувствовала, как начинает ныть голова. «Надо же быть такой смелой, чтобы полезть в комнату покойной герцогини». Она вздохнула.
— Мэри. Думаю, нам нужно снова запереть эту комнату…
На лице Иэлли отразилось замешательство. Герцог бесконечно любил свою покойную жену. И она знала, что эта комната была для него особенной.
К счастью, Мэри достала ключ из кармана фартука.
— Да, я как раз забрала ключ.
— Тогда дай его мне. Нужно поскорее запереть дверь и…
Иэлли внезапно осеклась. Сквозь полуоткрытую дверь она мельком увидела обстановку внутри.
Одинокая на вид мастерская, заставленная мольбертами и картинами. В воздухе пахло сухой пылью.
— …Внутри много картин.
— Да, рисование было хобби покойной герцогини.
— Вот как?
Хм. Иэлли прищурилась. Если подумать, до сих пор в замке она почти ничего не слышала о покойной герцогине.
Она была скрыта ото всех, словно старая тайна. В душе Иэлли пробудилось любопытство.
«Может, стоит взглянуть совсем чуть-чуть?»
Не успев опомниться, она уже вошла внутрь. Мэри с неловким видом последовала за ней.
«Подумать только, у покойной герцогини было такое увлечение».
Ей казалось, что она стала на шаг ближе к матери Закари, чья жизнь была окутана завесой тайны.
Сможет ли она теперь чуть лучше понять своего мужа, которого до сих пор не знала до конца? Сердце невольно затрепетало.
«Если честно, до сих пор я чувствовала себя чужой».
И герцог, и Закари теперь относились к ней с гораздо большим уважением, чем раньше. Это была правда. Но стоило зайти речи о покойной герцогине, как они оба тут же замыкались в себе, и это было невыносимо. Словно существовала некая дистанция, которую невозможно сократить.
«…Если бы я была настоящей семьёй для Закари, всё было бы иначе».
От этой внезапной мысли она сама вздрогнула. Она вдруг осознала, откуда взялось это чувство.
«Вот оно что. Я… я просто хотела стать для Закари настоящей семьёй».
Обычно она легко могла подавить подобное любопытство. Но сейчас она намеренно упрямилась, желая узнать побольше о покойной герцогине. С каким-то странным чувством она осторожно пошла вглубь комнаты.
«Даже если я не смогу спросить, каким человеком она была на самом деле… я хочу увидеть хотя бы её след».
Мать Закари. Жена герцога. Таинственная «прекрасная Аделаида». Иэлли было очень любопытно узнать, какой она была. Разве нельзя просто немного посмотреть? Любопытство победило разум. Она огляделась.
В воздухе комнаты, которая долгое время была запечатана, в лучах света искрились пылинки.
— Все вещи в этой комнате принадлежали покойной герцогине?
— Насколько мне известно, да.
Мэри кивнула. Если подумать, ни герцог Хессенвайц, ни Закари не жаловали эту мастерскую.
Одной из общих черт отца и сына было это странное, запутанное чувство к покойной герцогине.
Обида и любовь, замешанные на чувстве вины. Иэлли внимательно осматривала каждый уголок.
— Законченных картин почти нет.
Лишь пара натюрмортов и изображений цветов были доведены до конца. Мастерство художника было незаурядным, но, казалось, у автора не было желания завершать начатое.
Оглядывая комнату, она вдруг наткнулась на небольшой альбом для зарисовок.
— Этот альбом…
Она быстро пролистала страницы. На рисунках, набросанных карандашом, были запечатлены некоторые слуги замка герцога. Горничные, лакеи и даже садовник. Не было только самих хозяев — отца и сына.
«Ни Закари, ни герцога… в альбоме нет ни одного их изображения».
Как ни крути, они ведь семья. Словно в ней не было ни капли привязанности к ним, покойная герцогиня упорно исключала близких из своего творчества. Была ли у этого какая-то причина? Судя по тому, как ведут себя герцог и Закари, что-то определённо произошло.
С неприятным осадком на душе Иэлли закрыла альбом. В этот момент Мэри произнесла:
— Ах да, говорят, одна картина, написанная госпожой, висит и в «Портретной галерее».
— Вот как?
Портретная галерея была местом, где веками собирали портреты членов герцогского дома.
Когда Закари унаследует титул герцога, в этой комнате должен будет появиться и их супружеский портрет. Иэлли слегка нахмурилась.
«Но я ведь ни разу не была в той комнате».
Причиной было то, что герцогу и его сыну не нравилось, когда Иэлли туда заходила. Наряду с этой мастерской, галерея была одним из немногих мест, где она не бывала за все годы жизни в замке.
До сих пор она подавляла своё любопытство, но после слов Мэри ей почему-то очень захотелось там побывать. Глаза Иэлли блеснули, и она переспросила Мэри:
— Покойная герцогиня писала и портреты?
— Насколько я знаю, да.
— И чей же портрет там остался?
— Наверное, это картина, на которой изображён юный герцог?
Тон Мэри не был уверенным. Услышав это «наверное», Иэлли с недоумением обернулась к ней.
— Наверное?
— Ну… я ведь тоже ни разу там не была.
— Разве ты не давно здесь работаешь?
— Да, но за ту комнату в основном отвечает сама экономка…
Мэри замялась. Иэлли выглядела озадаченной. Экономка сама убирает комнату? Почему? Какой бы важной ни была эта комната, экономка в таком старинном роду — далеко не праздная должность.
— Хм, в любом случае, понятно.
Иэлли с трудом подавила любопытство к портретной галерее. В глубине души ей хотелось заглянуть и туда, но она не хотела вызывать недовольство герцога. Ведь и в эту комнату она вошла, по сути, тайно.
«Сейчас я ещё могу оправдаться тем, что зашла сюда из-за графини Лорен».
Но с портретной галереей ситуация была иная. В последний раз оглядев комнату, она с сожалением на лице закрыла дверь.
Мастерская снова погрузилась в тени. Это зрелище почему-то казалось очень печальным.
Поздно вечером того же дня Иэлли вызвал герцог. Ей передали послание с просьбой ненадолго зайти к нему в кабинет.
— Иэлли.
— Да, ваша светлость.
Она покорно склонила голову. Герцог выглядел крайне недовольным. Он бросил короткую фразу:
— Говорят, графиня Лорен посмела тронуть комнату моей жены.
— Простите. Я строго указала ей на это, так что подобного больше не повторится.
Поскольку она и сама заглядывала в комнату, Иэлли почувствовала укол совести и попыталась выдавить улыбку. Любопытство до добра не доводит. Но она никак не ожидала, что герцог сразу перейдёт к расспросам.
— …Нет, я не собирался тебя отчитывать.
Резкое выражение лица герцога немного смягчилось. «Слава богу, значит, он злится не на меня».
Иэлли мысленно вздохнула с облегчением. Герцог цокнул языком и холодно произнёс:
— Высокомерие графини Лорен постепенно переходит все границы.
— Это моя вина, мне не хватило твёрдости.
— Нет, это та особа позволяет себе лишнее, прикрываясь своим статусом ищейки императорского дома.
Герцог совершенно буднично назвал графиню Лорен «этой особой». В его ярко-синих глазах, точь-в-точь как у Закари, читалось нечто близкое к презрению.
Спустя мгновение герцог посмотрел на Иэлли. А затем неспешно заговорил:
— Раз уж ты тоже видела ту комнату, я позвал тебя, решив, что тебе может быть интересна и «Портретная галерея».
— Ах…
Конечно, ей было интересно. Иэлли сглотнула. Герцог пристально смотрел на неё.
— Похоже, тебе действительно любопытно.
— Если говорить честно, то да.
— Вот как…
Герцог едва заметно кивнул. Его спокойный взгляд, в котором невозможно было прочесть мысли, скользнул в окно.
— В ближайшее время я намерен показать тебе «Портретную галерею».
— Это правда?
http://tl.rulate.ru/book/169372/13696707
