— О, я вполне могу подождать, пока вы сделаете глоток чая. Объяснения можно выслушать и не спеша.
— …Леди Бланше, я!.. — Графиня Лорен заговорила довольно поспешно. Горячий черный чай наверняка должен был быть ароматным, но стоило ей услышать насмешку Иэлли, как во рту разлилась горечь. Иэлли мягко прищурилась.
— Для начала нам нужно уточнить, как ко мне обращаться. Я не леди Бланше, я — леди Хессенвайц.
Ее прелестная внешность, славившаяся своей красотой даже в имперской столице, придавала ее насмешке особый эффект.
— По воле Его Величества Императора я давным-давно стала полноправным членом прославленного Герцогского дома Хессенвайц. И как долго вы, Графиня, намерены называть меня «леди Бланше»?
«Если у меня нет собственного веса, придется воспользоваться авторитетом тигра». Иэлли без колебаний сорвала с губ имя «Император».
Графиня вздрогнула. У нее не было выбора, ведь Иэлли вошла в герцогскую семью принудительно, опираясь на поддержку Императора. В следующее мгновение Графиня Лорен посмотрела на нее так, словно хотела убить, но Иэлли оставалась невозмутимо сияющей.
— Неужели… Графиня, вы допустили ошибку даже в таком простом вопросе, как обращение? Ошибиться в столь элементарном правиле этикета… Боюсь, это сводит на нет все ваши благие намерения давать мне советы.
Ее манера говорить мягко, при этом методично доводя собеседницу до белого каления, была просто великолепна.
Лицо Графини Лорен вспыхнуло ярко-красным цветом. Разумеется, Иэлли это ничуть не заботило. Она слегка улыбнулась.
— Или вам просто не хотелось называть «деревенщину с Юга» леди Хессенвайц?
То, что она долгое время служила буфером между враждующими Герцогом и юным герцогом, было не просто видимостью. Успокаивая и уговаривая их обоих, она невольно отточила свое искусство дипломатии и житейскую мудрость.
Иэлли склонила голову набок.
«Ну и зачем ты это сделала? Нужно было вовремя остановиться, пока я вела себя смирно».
Но раз уж она решила вступить в бой, то доведет его до конца. На самом деле Иэлли была из тех, кто привык дожимать противника.
Какое же это удовольствие — растоптать последние крупицы боевого духа врага, а затем забрать этот самый поверженный дух в качестве трофея победы.
— Ах да, вы ведь упоминали, что хотите подробно рассказать мне всё об истории этого великого герцогского рода?
— Э-это, ну, в общем…
Иэлли с интересом наблюдала за тем, как бледнеет лицо Графини.
«Ого, надо же так побелеть».
Графиня же, напротив, чувствовала себя отвратительно. Зачем она вообще говорила с таким бахвальством минуту назад? Зная, что Иэлли — всего лишь дочь виконта, она невольно опьянела от чувства превосходства.
«…Знала бы, что так выйдет, не стала бы так кичиться!»
Ей казалось, будто чья-то рука крепко сжимает ее сердце. Чтобы похвастаться и заодно заранее сломить дух этой девчонки, она наговорила лишнего, а теперь та зацепилась за каждое слово.
— Это действительно поразительно. Даже будучи родственницей, знать такие подробности о делах герцогского дома.
Иэлли лучезарно улыбнулась.
Графиня снова почувствовала, как у нее внутри всё сжимается. На самом деле она не так уж часто общалась с семьей Герцога. Она просто хотела щелкнуть по носу деревенщину с Юга, но всё так запуталось!
— Однако, на мой взгляд… Возможно, говорить так будет несколько грубо, но…
«Что она еще собирается сказать?» Графиня Лорен рефлекторно напряглась.
— Вы, Графиня Лорен, лишь родственница, не носящая имени Хессенвайц. У меня возникают сомнения, насколько уместно ваше вмешательство во внутреннее управление великого герцогского дома. Даже если вы родственница, границы следует соблюдать.
Что? Лицо Графини мгновенно стало мертвенно-бледным. Иэлли изящно наклонила голову.
— Кажется, сейчас вы, Графиня Лорен, пытаетесь отстранить меня, носящую имя Хессенвайц, и взять на себя внутреннее управление домом. Что будет, если я расскажу об этом Герцогу или юному герцогу?
Ее умение нагнетать напряжение спокойным, вкрадчивым голосом было безупречным. Иэлли улыбнулась, прекрасная, словно весенний цветок.
— К тому же, юридически я уже единственная жена юного герцога. Муж и жена — это единое целое, телом и душой. Разве такое отношение ко мне не является оскорблением моего мужа, юного герцога?
Если раньше она прикрывалась Его Величеством Императором, то теперь в ход пошли отец и сын Хессенвайцы. Глядя на Иэлли, которая в нужный момент умело использовала имена «тигров», Графиня невольно сглотнула слюну.
«Неужели я… выбрала не того противника?»
Но как бы она ни раскаивалась, было уже поздно. Иэлли, на губах которой играла победная улыбка, нанесла последний удар.
— Вы, как хозяйка собственного дома, считаете ли свое поведение по отношению ко мне правильным?
— …Нет.
Этот сдавленный голос звучал для Иэлли как музыка. Услышав долгожданное признание поражения, Иэлли ответила:
— Я рада, что мы с вами сошлись во мнениях. В таком случае, Графиня, мне бы хотелось заручиться вашей помощью.
— Моей помощью? О чем вы…
— Вы ведь хотели научить меня внутреннему управлению герцогским домом? Значит…
Иэлли ласково прищурилась. Ее длинные ресницы порхали, словно розовые лепестки цветка аша.
— Я буду той, кто управляет внутренними делами герцогства, а вы согласитесь помогать мне в этом, верно?
Графиня Лорен вздрогнула. В глубине души она очень хотела прибрать к рукам управление домом, но Иэлли полностью перекрыла ей эту возможность. «Раз уж победа в руках, ее нужно закрепить». Таков был жизненный принцип Иэлли.
— Да… я так и сделаю, леди Хессенвайц.
Глядя на Графиню, которая понурила голову от поражения, Иэлли с благородным видом кивнула.
Тем же вечером Иэлли встретилась с Герцогом. Похоже, ему уже донесли о столкновении двух дам. Герцог посмотрел на нее спокойным взглядом и едва заметно улыбнулся. Иэлли широко раскрыла глаза.
— Отличная работа, Иэлли.
— А… спасибо.
Она в легком замешательстве поклонилась ему в ответ. Оставив улыбку на губах, Герцог прошел мимо.
Время летело быстро. Между Иэлли и Графиней Лорен шла негласная война. Графиня изо всех сил старалась хоть как-то вмешаться во внутреннее управление герцогством, но у нее ничего не выходило.
Возможно, поэтому Графиня стала вести себя крайне раздражительно со слугами. Это было почти похоже на вымещение злобы.
— Немедленно открой эту дверь!
С самого раннего утра Графиня сорвалась на резкий крик. Горничная стояла перед ней, не зная, что делать. Требование Графини было не тем, что могла выполнить простая служанка.
— Но это комната, которой пользовалась покойная Герцогиня. Вход туда запрещен.
— Я Наставница леди Хессенвайц! Сейчас же открывай!
Графиня выхватила ключ у горничной и грубо распахнула дверь. Уязвленное самолюбие и память о том, как ее унизила Иэлли, заставляли Графиню действовать напролом.
С хлёстким звуком комната предстала перед ней. В глазах Графини вспыхнул восторг. «Я могу распоряжаться в замке герцога как пожелаю!»
«Да, по приказу Его Величества Императора я получила право вмешиваться во внутреннее управление замком!»
Графиня с довольным видом осматривала комнату.
Комната, где когда-то жила Адель, ее золовка и покойная Герцогиня. Внутри царил лишь тоскливый холод, а тяжелые шторы были задернуты, чтобы не пропускать солнечный свет.
«Адель просто удачно вышла замуж и стала Герцогиней. Если бы и я нашла себе хорошую партию…»
Лицо Графини исказилось. Аделаида, которую воспевали как самую красивую женщину Севера и которая в итоге заняла место Герцогини.
К сожалению, Графиня была из тех, кто ей завидовал. При мысли о том, что она может хотя бы так превзойти Аделаиду, глаза Графини яростно блеснули от охватившей ее жажды власти.
«Похоже, до самой смерти она только и делала, что малевала картины».
В комнате то тут, то там стояли мольберты и лежали альбомы для набросков, прикрытые тканью.
Завершенных работ почти не было. «Ну и жизнь у нее была». Злорадно подумав об этом, Графиня громко выкрикнула:
— И еще, я же велела заменить все ковры на полу на новые! Почему мой приказ не выполнен?!
Как раз в этот момент Иэлли вместе с Мэри поднималась на верхний этаж. Иэлли прищурилась.
— Что здесь за шум?
— Кажется, это Графиня Лорен… — недовольно прошептала Мэри на ухо Иэлли.
Ее можно было понять: голос Графини с самого утра разносился по всему дому. Горничная, которую отчитывали, выглядела подавленной, но всё же вежливо склонила голову. Как ни крути, Графиня Лорен была тетей юного герцога.
— Ты заменишь ковры или нет?!
— Слушаюсь, Графиня Лорен. Я уточню у госпожи и тогда заменю.
— Мои слова для тебя пустой звук? Почему ты не делаешь это немедленно!..
— Но ведь той, кто в будущем станет хозяйкой дома Хессенвайц, является госпожа Иэлли, а не вы, Графиня.
В голосе горничной прозвучали нотки протеста. От того, что служанка явно признавала хозяйкой только Иэлли, лицо Графини Лорен исказилось от ярости.
Иэлли стояла на лестничной площадке, оценивая обстановку.
«Обязательно ли так грубо обращаться со слугами?»
Иэлли невольно нахмурилась. В том, как Графиня отчитывала людей, сквозило истинное хамство. Даже Иэлли, которой было предначертано стать хозяйкой дома Хессенвайц, не позволяла себе кричать на слуг, а Графиня считала это в порядке вещей. К тому же, горничная сказала правду.
«В конце концов, для того чтобы вносить или выносить вещи из замка, нужно мое разрешение».
Графиня прибыла сюда именно для того, чтобы обучать Иэлли. Значит, она должна была сначала спросить ее согласия. Однако Графиня пропустила этот этап и решила распоряжаться в замке по своему усмотрению.
Услышав слова горничной, взгляд Графини стал ледяным.
— Дрянная девчонка, ты смеешь мне перечить?!
Хлесть! Графиня, не колеблясь, влепила горничной пощечину. Иэлли резко повысила голос:
— Графиня Лорен!
— …
Графиня осеклась, на ее лице промелькнуло осознание содеянного. Горничная со слезами на глазах обернулась к Иэлли.
— Г-госпожа…
— Что здесь происходит? — спросила Иэлли, подав знак Мэри. Мэри поспешно подбежала и помогла горничной подняться.
Иэлли встретилась с Графиней холодным взглядом, и та, стиснув зубы, ответила:
— Я просто проучила невоспитанную девчонку.
— А-а. Вот как?
Иэлли криво усмехнулась. Осмотрев состояние горничной, она со вздохом произнесла:
— Ты можешь идти.
— …Да, госпожа.
Горничная, косясь на Графиню, быстро ушла. Графиня выглядела так, будто была готова вцепиться ей в волосы, но Иэлли преградила путь. Сделав несколько шагов к Графине, она холодно сказала:
— Поднимать руку на слуг… Не самое достойное занятие для благородной дамы.
— Нельзя слишком баловать прислугу, нужно держать их в узде.
«В узде», значит. Иэлли на мгновение потеряла дар речи. Эта женщина не была хозяйкой дома, она пришла лишь как наставница. Само ее поведение было ничем иным, как игнорированием прав Иэлли.
— Смешно слышать такое от вас, Графиня.
— Что вы сказали?!
— Скорее, вам следовало бы осознать, что до сих пор я была к вам излишне снисходительна. Вы ведь и сами это прекрасно понимаете.
http://tl.rulate.ru/book/169372/13696706
