Мне пришлось сидеть за чайным столиком, примостившимся у небольшой клумбы, и пить чай.
Рядом Бенджи неустанно махала веером, следя за тем, чтобы пыль с тренировочной площадки не летела в мою сторону.
— Сад ведь прекрасен, не правда ли?
Если он так прекрасен, почему ты смотришь не на розы рядом с собой, а на мужчин из рыцарского ордена?
Хотелось сказать многое, но как служанка может перечить госпоже? Я постаралась войти в положение Бенджи: должно быть, она ведёт себя так из-за приказа Кайена.
Виновник этого безобразия, Кайен, прибежал ко мне, словно только что заметил моё присутствие.
Между его крепкими мышцами груди, которых он так жадно касался вчера вечером, стекали капли пота, приковывая мой взгляд.
— Заставил тебя ждать, Айви.
— А?..
Я думала, он сядет напротив, но он внезапно приблизился и, прежде чем я успела что-либо предпринять, обнял меня за талию, притянул к себе и запечатлел поцелуй на моих губах.
В мою сторону был направлен сияющий взгляд с прищуром.
— Ты не слишком переутомилась вчера? Как самочувствие?
— На... на нас же люди смотрят.
— Люди?
Стоило ему обернуться, как Бенджи и рыцари тут же развернулись к нам спиной. Кайен даже невозмутимо пожал плечами.
— И кто же смотрит?
В тот момент, когда Кайен отвернулся, чтобы надеть рубашку, я поняла, что уже поздно. Нет, я осознала это ещё тогда, когда он только вышел на тренировочную площадку и скинул верхнюю одежду.
На его спине красовались свежие ярко-красные следы от ногтей, и в таком виде он тренировался перед всеми.
«Решил похвастаться...»
Издалека было не разглядеть, но он тренировался, выставляя такую спину напоказ всем рыцарям?
Да лучше бы он сразу приклеил на лопатки записку: «Вчера я провёл жаркую ночь с Айви»! Какая вообще разница?!
— Я... я, пожалуй, пойду! От солнца голова кружится.
— Айви?
Я сорвалась с места и побежала к поместью.
Большинство рыцарей были вторыми или третьими сыновьями знатных семей либо талантливыми простолюдинами, находившимися под покровительством аристократов, а значит, они были тесно связаны с высшим светом.
Раз уж среди них пошли такие слухи, за кого я теперь смогу выйти замуж?
О юной леди, чьи отношения с великим герцогом Блемером зашли так далеко, даже после расставания никто и помыслить не посмеет, опасаясь гнева великого герцога.
— Айви.
Кайен, неведомо когда успевший догнать меня, мягко улыбнулся и приобнял.
Его лицо с этой лисьей ухмылкой было настолько невыносимым, что мне захотелось его ударить.
— Ты стесняешься?
— Пустите, отпустите меня!
Мы зашли в ближайшую комнату, Кайен последовал за мной, подхватил за талию и усадил на письменный стол.
— Ночью ты была такой активной, а днём вдруг засмущалась.
— Не... не говорите таких вещей!
Когда я прикрыла его рот обеими ладонями, он начал нежно целовать мои ладони, постепенно придвигаясь всё ближе.
— Давай поженимся поскорее, Айви. Я хочу, чтобы ты каждый день жила в поместье великого герцога.
— С-сначала нужно объявить о помолвке.
— Виконт тянет время, так что мне стоит встретиться с ним лично и всё уладить.
— Нельзя!
— Даже не пытайся сбежать, это бесполезно. Разрешение Его Величества уже получено.
— Если вы получили разрешение императора, то почему об этом не знают ни Исилла, ни граф Хемингтон?
Исилла узнала об этом только от Лав в нашем доме, а граф Хемингтон, который снова начал активно действовать и должен быть чувствителен к информации, даже не подозревал, что я нахожусь в поместье великого герцога.
— Я думала, слухи о моём пребывании здесь уже разошлись.
— Поскольку ты этого не хотела, я получил официальное согласие, но пока держу его в тайне.
Хм. Издав некое подобие смешка, он прищурился.
— Я подумал, что если ты сбежишь ещё раз, тогда-то я и объявлю обо всём официально, чтобы тебе некуда было идти.
И вы говорите это с такой улыбкой?
— Это шутка. Я бы никогда так с тобой не поступил. К тому же ты ведь не оставишь меня, верно?
— К... конечно.
— Я хочу приготовить свадебный подарок. Чего бы ты хотела? Если пожелаешь, я достану что угодно.
— Я и так уже получила много подарков.
Кайен упёрся руками в стол по обе стороны от меня, заставляя меня отклониться назад.
— Скажи, чего ты хочешь, Айви.
Даже если я скажу: «Я хочу эту страну», он вряд ли пойдёт на измену, но умеет же он подбирать приятные слова. Служанки радовались, говоря, что встреча со мной изменила его, и, глядя на выражение его лица, я сама не раз в этом сомневалась.
«Возможно, когда-то я ему и нравилась, но Кайен — не мой человек».
Мать часто отсутствовала дома ради «будущего», отец тоже был вечно занят, и большую часть года я проводила в одиночестве. Служанки у нас были, но из-за нестабильных доходов семьи они постоянно менялись.
Однажды я пыталась удержать уезжающую мать, но, увидев её усталый вид, больше никогда не пробовала.
Я отдавала своё сердце только тому, чем могла обладать.
Я считала, что этого вполне достаточно.
— Я хочу...
Я собиралась попросить денег или драгоценностей, чтобы мы оба могли со спокойной душой разойтись, когда я их позже верну. С этими мыслями я отвела взгляд и заметила на столе небольшой стеклянный футляр.
В нём, защищённый магией сохранения, лежал жёлтый полевой цветок. Хоть его края немного и пожухли, он выглядел живым даже без воды.
«Этот цветок...»
В день нашей первой встречи с Кайеном, прощаясь, я подарила ему жёлтый цветок, росший у стены здания.
«Если зайдёте в кабинет его светлости, сами увидите, какие у него чувства».
Мне вспомнились загадочные слова Бенджи.
— Вы исполните любое желание?
— Да. Любое.
— Я хочу увидеть записи о проклятии Чёрного дракона.
— Разве ты не читаешь книги в библиотеке?
— Я хочу видеть секретные записи. Я та, кто выйдет за вас замуж. Считаю, что я должна знать всё о проклятии Чёрного дракона.
Мне нужна была страховка на случай, если события пойдут не по моему плану. На случай, если Кайен, поддавшись одержимости Ребеккой, всё равно не захочет меня отпускать.
Я невольно сжала кулаки, пряча их в складках платья.
— В библиотеке нет по-настоящему важных записей. О том, какие усилия прилагали предки для борьбы с проклятием, какие были реакции, каковы результаты...
— Айви.
Я вздрогнула от звука его голоса, прервавшего меня.
Кайен всё ещё улыбался, но воздух вокруг наполнился напряжением.
— Я благодарен тебе за твою заботу. Но этого я позволить не могу.
— Кайен, если вы боитесь, что я украду записи, прикажите Уордену, заместителю командира, следить за мной.
— Я хочу, чтобы ты жила счастливо, не зная ничего об этом проклятии.
— Но я уже знаю. Как я могу притворяться, что ничего не ведаю?
— Нет, ты всё ещё не знаешь. Всё гораздо серьёзнее, чем ты видишь и думаешь.
— Кайен.
Я занервничала, чувствуя: если он откажет сейчас, то больше никогда не позволит.
Кайен мягко погладил меня по руке и горько усмехнулся.
— Если ты узнаешь подробности, то при каждой мелкой неприятности, случающейся со мной, ты будешь думать, не из-за проклятия ли это. Ты будешь вечно терзаться страхом, не случится ли чего худшего. Я не хочу, чтобы в твоей жизни была такая тревога.
— Тревога рождается из неизвестности. Если я буду знать больше — почему это происходит и какие именно симптомы проявляются — мне не будет страшно.
— Айви.
Он подпёр подбородок рукой и посмотрел на меня с таким видом, будто я была совершенно неисправима. Его лицо, мгновение назад омрачённое грустью, снова прояснилось.
— Удивительно. Как тебе приходят в голову такие мысли? Порой меня поражает ход твоих рассуждений.
— Так что, Кайен, записи...
— Нет. Я готов отдать тебе всё, что пожелаешь, но только не это. Для тебя это яд.
— ...Хорошо. Тогда перед помолвкой я принесу стодневный обет.
Когда брак уже решён, родители иногда отправляют дочь в храм, чтобы она молилась и получила божье благословение. Давным-давно существовал обычай похищать невест, чтобы помешать союзу семей, поэтому их прятали в храмах под защитой, и со временем это превратилось в традицию благословения.
— Ты принесёшь стодневный обет?
— Как будущий член дома великого герцога, я хочу вознести молитвы благодарности богу и просить о благополучии вашего рода.
Раз он не выполняет мою просьбу, я просто отложу помолвку.
— Я понимаю, что это уловка, чтобы затянуть время, но твои помыслы благородны.
Словно смакуя послевкусие прошлой ночи, он легко коснулся кончиками пальцев моей кожи. От этого щекочущего чувства мои плечи мелко вздрогнули. Его потемневшие глаза наполнились жаром, но он, напротив, отстранился.
— У меня сегодня хорошее настроение, так что я потакаю твоему капризу. Приступай.
Я думала, он будет против, но Кайен покорно согласился, поставив условие:
— Если ты не выдержишь сто дней и прервёшь обет, мы обручимся в тот же миг.
«Посмотрим, продержишься ли ты все сто дней» — его лицо так и лучилось самонадеянностью, что пробудило во мне азарт.
Решив во что бы то ни стало довести обет до конца, я отправилась в храм.
В нашей семье не особо верили в богов, но мы были из тех нерелигиозных людей, которые в трудную минуту машинально восклицают: «Боже мой!» или складывают руки в молитве. В храм мы заглядывали пару раз в год.
На день рождения Маллериана и в праздник Кримсона.
Они приходятся на май и декабрь, и в эти дни в храмах устраивают фестивали, привлекающие множество посетителей. Так что, даже не будучи верующей, я приходила туда ради зрелищ, съедала кусок ячменного хлеба, который там раздавали, и гуляла по ночному рынку неподалёку.
На этом моё знакомство с храмом заканчивалось, так что место это было для меня непривычным.
Уже у входа чувствовался характерный тонкий аромат храмовых благовоний.
Я изложила цель визита жрецу за стойкой регистрации, внесла пожертвование и получила небольшую деревянную табличку. Ополоснув руки водой и совершив краткое крестное знамение в знак приветствия, я вошла внутрь, где моему взору открылось величественное убранство.
«Это настоящее золото?»
Стены, украшения, алтари — всё сверкало и отливало золотом.
— Вы подали заявку на стодневный обет невесты?
Ко мне подошёл послушник и указал на деревянную табличку в моих руках.
— Да.
— Тогда следуйте за мной. Я покажу вам место для молитв и объясню правила.
Жрец привёл меня в отдельное здание, где вдоль длинного коридора тянулись маленькие молельные комнаты. В каморках размером едва ли на одного человека стояли на коленях женщины, что-то бормоча и зачитывая тексты молитв.
Хотя время обеда только миновало, они усердно трудились.
— Как видите, вы должны приходить в храм утром и пребывать в молитве с благочестивым сердцем до того момента, пока вечерний колокол не прозвонит трижды.
— Что? С утра до вечера? Весь день?
— Считается, что сытость рождает лень, поэтому невесты обычно пропускают обед, но если пожелаете, мы можем предложить вам жидкий суп.
В этот момент из кельи в конце коридора выбежала женщина с растрёпанными волосами, но её тут же схватили двое жрецов.
— Спасите!
http://tl.rulate.ru/book/169279/13672863
Готово:
