— Так и не собираешься мне ничего рассказывать.
— О чем именно?
— Ты ведь что-то скрываешь.
Этан молча посмотрел на Тристана. Он гадал, почему тот, несмотря на свой плотный график, всё же потащился за ним, а оказалось — ради этого вопроса.
Однако Этан не собирался открывать рот. Тристан вкрадчиво спросил:
— Скажи, это связано с сыном Греты?
— Насколько много вам известно?
Тон был спокойным, но низким и холодным.
Обычный человек воспринял бы это как угрозу, но на Тристана это не подействовало. Он притворился невинным:
— Я ничего не знаю. Если я полезу слишком глубоко, это только вызовет твой гнев, так зачем мне лишние хлопоты?
— ...
— Думаешь, я лгу?
Тристан с легкой улыбкой посмотрел на Этана. Тот покачал головой:
— Вместо того чтобы лгать, вы бы просто потребовали ответа. Как сейчас.
— Так ведь удобнее? И проще.
Он был человеком, который скорее инстинктивно чувствовал наиболее выгодный для себя путь, чем был просто прямолинейным.
Даже не пытаясь скрыть своего довольства, он улыбался так широко, что казался почти простодушным. Похоже, Тристана вполне устраивал тот факт, что Этан его понимает.
— Рассказывай. Здесь нас никто не слышит.
— Мне нечего вам сказать.
— Значит, это всё-таки не было несчастным случаем.
Диалог казался несвязным, но и для Этана, и для Тристана он был вполне естественным. С того момента, как Тристан заговорил, Этан ожидал, что тот догадывается о большей части правды.
— Падение с лошади — это не та причина смерти, в которую поверит любой, кто её знал.
Затем он горько усмехнулся:
— Мне обидно, Этан. Грета была и моей подругой детства тоже. И ты хочешь, чтобы я и дальше притворялся, будто ничего не знаю?
— Будет лучше всего, если вы продолжите делать вид, что ничего не знаете.
— Но я ведь уже целый год ничего не спрашиваю, потому что ты хотел, чтобы я не вмешивался?
— Продолжайте в том же духе. Это не то дело, в которое стоит вмешиваться Вашему Высочеству.
Холодным голосом, способным отбить всякое желание общаться, Этан провел четкую черту. В деле выслеживания того, кто скрывался где-то в поместье Рейнольд, присутствие Тристана было слишком масштабным и шумным. Зная это, Тристан тоже оставался в стороне и наблюдал.
«Значит, думаешь, что справишься сам», — ворчливо пробормотал он.
— Для человека, который справляется сам, прогресса что-то не видно.
— Раз хитрец засел в норе и не выходит, что мне остается?
Прогресс был медленным, но спешить не стоило.
— В любом случае, заложник у меня, так что, когда придет время, он сам выползет.
— Обращаться с единственным племянником как с заложником... Неудивительно, что гувернантка смотрит на тебя как на главного злодея в мире.
Разговор вернулся к началу. Тристан рассмеялся, глядя на Этана, который явно выказывал недовольство, и сказал:
— Обязательно покажись на этом императорском балу. Не вздумай сбежать к гвардейцам.
— Не хочу.
— Ходят кое-какие слухи.
Их взгляды встретились. Это и была причина, по которой Тристан вдруг завел этот разговор. Он усмехнулся, проигнорировав взгляд Этана, и резко встал.
— Ну что, пойдем?
— Я провожу вас.
— Не нужно. Охраны достаточно.
Этан не стал предлагать дважды. Тристан, словно ожидая этого, с недоумением посмотрел на замершего Этана и, выскользнув за дверь, добавил:
— Она не столько странная, сколько милая.
Его шаги, когда он шел по коридору, что-то напевая себе под нос, были очень легкими.
*
Прошло несколько дней. Агнес была невероятно занята.
Уроки проходили по четыре часа ежедневно.
С десяти до двенадцати утра и с часу до трех дня.
Агнес готовила разнообразные материалы, чтобы Тимоти не скучал. Хотя из-за некоторой рассеянности его концентрации надолго не хватало, он обладал острым умом, поэтому обучение продвигалось быстро.
Поскольку он хорошо усваивал то, чему его учили, Агнес тоже воодушевилась.
— Тимоти, вы гений?
— Я всегда был умным. Это же естественно.
Стоило ей невольно прийти в восторг и похвалить его, как нос Тимоти задирался до небес.
Сначала Агнес боялась, что он станет слишком заносчивым, но теперь поняла, что эта самоуверенность — часть его характера. Он был таким от природы. И отсутствие похвалы ничего бы не изменило.
Напротив, чем больше его хвалили, тем больше он воодушевлялся, желая доказать, насколько он выдающийся. Агнес решила использовать похвалу как инструмент.
— И вправду. Нет ничего, что бы вам не удавалось.
— Подумаешь. Это же детский уровень.
«Но ты и есть ребенок...» — Агнес тихо рассмеялась, глядя на Тимоти, который пытался вести себя как взрослый. Он терпеть не мог, когда с ним обращались как с маленьким, поэтому она не забывала прикрывать рот тыльной стороной ладони, чтобы он не заметил её улыбки.
— Вы и раньше учили арифметику? У вас так хорошо получается.
— ...Отец учил меня.
— Должно быть, ваш отец был замечательным учителем.
— Он только болтал много. Был хвастуном и лжецом, — проворчал Тимоти. — И был таким же слабым, как ты. Стоило ему немного пробежаться, как он уже задыхался и садился на землю. Мама над ним из-за этого жутко смеялась.
— Вот как.
— Ага. Мама до свадьбы была рыцарем в Императорской гвардии, так что со слабым отцом её было не сравнить. Она была очень сильной.
Матерью Тимоти, должно быть, была законная дочь из семьи герцога Баттенберга. Тимоти взглянул на кивающую Агнес и тихо пробормотал: — Просто, к слову пришлось.
— Наверное, ваш папа не был слабым. Просто у вашей мамы была невероятная выносливость.
— ...Может и так.
Агнес не стала развивать тему. Если бы Тимоти искал утешения, она бы его утешила, но казалось, что он в этом не нуждается. К счастью, она угадала, и напряженное лицо мальчика немного расслабилось. Он сменил тему:
— Урок окончен? Я чуть не умер от скуки.
— Мне обидно, Тимоти... Я так долго готовилась, чтобы вам не было скучно.
— Хм.
— ...Что ж, того, что вы старались на уроке, уже достаточно... На домашнее задание я даже не надеюсь...
Было бы удивительнее, если бы Тимоти с энтузиазмом выполнял всё, что она задавала. Детская усидчивость недолговечна, к тому же для Тимоти смысл был в том, чтобы доказывать своё превосходство перед другими. Так что вряд ли бы он стал делать уроки сам по себе.
— Ты с ума сошла? Мы занимаемся четыре часа. И ты хочешь, чтобы я делал еще больше?
— Да, достаточно. Вполне.
— Мы занимаемся каждый день!
Чего еще ты от меня хочешь?! — закричал Тимоти.
— Я же сказала, что достаточно. Я просто вредничаю, потому что Тимоти сказал, что ему скучно.
— Ведешь себя так по-детски, хотя взрослая...
— Вы могли не знать, Тимоти, но взрослые на самом деле еще более ребячливые.
— Вранье.
— Чистая правда. Взрослые не только ребячливые, но и вредные, просто они стараются этого не показывать.
Тимоти вздрогнул. Он нахмурился и сердито уставился на Агнес.
Агнес легонько постучала себя по лбу и сказала:
— Морщинки появятся.
— Не твое дело. И вообще, тогда ты...
— Да?
Агнес собрала исписанные листы бумаги. Это была простая арифметика — сложение и вычитание, — но она была горда тем, что он всё решил верно. Она сохраняла все бумаги и материалы, использованные на уроках. Тимоти, сердито наблюдавший за тем, как Агнес прибирает на столе, тяжело дыша, спросил:
— Ты правда обиделась?
— Что?
— ...Я спрашиваю, обиделась ли ты?!
— Нет? С чего бы мне обижаться?
— Ты сама сказала, что взрослые еще более ребячливые и вредные! А ты тоже взрослая!
— А-а. Это так, но...
«Нельзя смеяться. Нельзя...»
— Я наставница с широкой душой. Меня не так-то просто обидеть.
— ...
— К ученикам я проявляю поистине безграничное терпение.
— ...Смешно.
Однако, вопреки своим словам, Тимоти заметно расслабился. С каждым днем этот маленький мальчик, которого Агнес поначалу приняла за демоненка, казался ей всё более милым. Ей безумно хотелось его обнять, но она сдержалась, зная, что он наверняка её оттолкнет.
— Ну что, Тимоти, на сегодня урок окончен. Вы молодец.
— ...Угу.
— Не «угу». Повторяйте за мной: «Спасибо, наставница».
— Думаешь, я это скажу?
— Вежливость — это важно. К тому же, это ничего не стоит. Это способ завоевать расположение человека бесплатно.
— Я лучше его куплю.
— ...Нельзя так сорить деньгами, даже если вы богаты...
— Тебя это сейчас взбесило, да?
— Меня?
— Похоже, что взбесило.
— Вовсе нет.
— У тебя голос дрогнул!
— Говорю же, нет! В любом случае, попрощайтесь... Ой!
Тимоти, фыркнув, спрыгнул со стула. Прежде чем Агнес успела его поймать, он добежал до дверей кабинета и крикнул:
— Увидимся завтра!
На данный момент это был его предел. Хорошо уже то, что он хотя бы попрощался, пусть и не поблагодарил. Не стоило желать слишком многого.
«Исправлю его манеры до того, как он начнет встречаться с другими людьми. Это не то, что решается за день или два...»
Агнес закончила уборку и вышла из кабинета.
Ни Йохан, ни Карло больше не преграждали ей путь. Это было само собой разумеющимся.
Их господин разрешил Агнес приходить.
Этан принял вызов Агнес. Он словно сказал: «Если ты так уверена в себе, попробуй убедить меня». Агнес была готова к тому, что он даже слушать её не станет, так что, какой бы ни была причина его каприза, для неё всё сложилось удачно.
«Значит, приступаем».
Как она и заявляла, Агнес была человеком упорным и даже дотошным. Стоило ей поставить цель, она никогда не сдавалась, пока не достигала её. Она прикладывала усилия до тех пор, пока сама не признавала, что сделала всё возможное. Только так она могла успокоиться.
Агнес уверенно распахнула дверь в кабинет Этана и воскликнула:
— Здравствуйте, Ваше Сиятельство! Не передумали ли вы сегодня?
http://tl.rulate.ru/book/169271/13670541
Готово:
