Когда Рейчел, а вслед за ней и Рикал ушли, в доме воцарилась тишина, но атмосфера всё ещё оставалась какой-то суетливой.
Дифрин, первым нарушив молчание, обратился к Ивелин.
— Похоже, внутри произошла какая-то потасовка.
Хотя она и сослалась на насекомых, Дифрин, казалось, смутно догадывался о ссоре.
— Ничего особенного.
— Ну и ладно.
Вероятно, Дифрин понимал, что Рейчел лишилась пряди волос вовсе не из-за выпадения.
Однако, поскольку его, похоже, не особо заботило, кто был виноват, Ивелин тоже промолчала, не пускаясь в подробные объяснения.
Дифрин засунул руки в карманы.
— Прошу прощения за поступок матери. В этот раз она перешла все границы.
Ивелин округлила глаза гораздо сильнее, чем когда Рейчел дёрнула её за волосы. Извинения Дифрина всегда звучали неожиданно.
Вскоре Ивелин подошла к нему и, высоко вытянув руку, приложила ладонь к его лбу.
— Кажется, у тебя нет жара…
— Я извиняюсь только потому, что это действительно тот случай, когда стоит извиниться. В этом поступке матери было явное намерение пренебречь Вами.
Дифрин неловко почесал затылок.
— …То, что я впустил Рейчел Пинфорд в поместье, было вынужденной мерой. Она пришла в такой поздний час с письмом от матери, я не мог просто выставить её за дверь.
— Да. Это… Вы уже достаточно ясно дали понять это госпоже Рейчел, так что всё в порядке.
Когда Ивелин только вошла в поместье, встреча Дифрина с Рейчел в столь поздний час показалась ей возмутительной, но теперь она ничего подобного не чувствовала.
К тому же она видела, как лицо Рейчел слегка исказилось от холодного приёма Дифрина.
То, что Дифрин ещё раз упомянул об этом, словно заботясь о её чувствах, заставило её почувствовать себя намного лучше.
— Если я что-то упускаю, говорите мне первой.
У Ивелин возникли сомнения.
Это правда, что в последнее время он был к ней добр, принимал её сторону перед незнакомцами и заботился о ней, когда она болела.
Но говорить, что Амелия была неправа, как сейчас, — это было нечто иное. В жизни Дифрина Амелия была человеком, имевшим огромный вес.
Точнее, он не забывал, что в прошлом семья была ей обязана, поэтому старался по возможности не указывать на ошибки Амелии.
Дифрин казался Ивелин непривычным, но она решила прямо выразить свои чувства.
— Я рада, что Вы так говорите.
Дифрин пристально посмотрел на Ивелин. Затем он разомкнул губы:
— Я…
«Я?» Ивелин впилась взглядом в его глаза. Но он ответил не сразу. Позже Дифрин, избегая её взгляда, произнёс:
— Просто боюсь, что Вы снова упадёте в обморок от стресса.
И зачем было так медлить, чтобы сказать такую мелочь?
— Всё в порядке. После визита в медицинскую клинику я чувствую себя совершенно здоровой.
Ивелин подумала, что раз уж они так разговорились, стоит спросить о Носеллертоне.
— Как Ваши дела в Императорском дворце?
— …Дела в Императорском дворце?
Дифрин переспросил, так как Ивелин редко интересовалась его работой.
— Да. Вы говорили, что отношения между Его Высочеством Фенрисом и Его Высочеством Носеллертоном натянутые. Я забеспокоилась, не отразится ли это на Вас. Разве поспешный визит Рикала не был связан с этим?
Дифрин слегка приподнял бровь, когда из уст Ивелин сорвалось имя «Фенрис», но она этого не заметила.
— Рикал заходил по другому делу. А об их делах Вам беспокоиться не стоит.
— Значит, нет повода для беспокойства?
Когда Ивелин спросила довольно настойчиво, Дифрин в конце концов едва заметно кивнул.
— Да, в последнее время оба ведут себя тихо.
Ивелин внутренне испытала облегчение. Что ж, это было хорошо. Похоже, Фенрис ещё ничего не предпринял.
— Хотя неизвестно, что Его Высочество Фенрис замышляет за кулисами, — добавил Дифрин. — Поэтому, Ивелин, ни в коем случае не сближайтесь с Его Высочеством Фенрисом. Он опасный человек.
— Хорошо.
Ворчание Дифрина не вызывало у Ивелин неприязни. Возможно, потому, что в последнее время он много с ней разговаривал и вёл себя дружелюбно.
Затем ей внезапно пришла в голову мысль.
«Если бы мы встретились не как супруги, могли бы наши отношения быть лучше?»
Дифрин, несомненно, привлекательный и замечательный человек. Поэтому, будь это другие отношения, она могла бы признать и принять его с лёгким сердцем.
Но такое предположение почему-то вызвало у Ивелин горький привкус.
— Что случилось?
Голос Дифрина привёл Ивелин в чувство.
— Ах… Я просто нервничаю из-за завтрашнего визита герцога.
— Не о чем беспокоиться. Отец не такой уж придирчивый человек. И наверняка… — ровным голосом произнёс Дифрин. — Вы ему понравитесь.
Ресницы Ивелин мелко дрогнули. Казалось, её подавленное настроение вмиг развеялось.
Ивелин лучезарно улыбнулась. Её глаза сузились в полумесяцы, а нежно-розовые губы изогнулись в красивой улыбке.
— Надеюсь на это.
Дифрин на мгновение замер, глядя на сияющую Ивелин.
Затем он медленно протянул руку к её лицу. Глядя на приближающуюся ладонь, Ивелин на секунду запнулась, но не отстранилась.
Однако рука Дифрина замерла в воздухе, а затем сменила направление и слегка погладила Ивелин по волосам.
— …Волосы растрепались.
Ивелин с трудом выдохнула воздух, который ненадолго задержала.
«А… волосы».
Должно быть, они выглядели неопрятно после того, как Рейчел недавно дёрнула за них. Несмотря на то что в его жесте не было особого смысла, жар на лице не спешил спадать.
Это произошло потому, что ситуация мгновение назад выглядела так, будто он собирался обхватить её лицо… и поцеловать.
Атмосфера была именно такой. Нет, если быть точнее, таким был его взгляд.
И тут — из-за растрепанных волос.
«Ох, как неловко».
Конечно, это было лишь её внутреннее предположение, но ей стало стыдно от того, что она вообразила себе нечто подобное.
— …Я, пожалуй, пойду наверх. Хочу умыться.
В конце концов Ивелин сбежала, найдя подходящий предлог.
Оставшись один в холле после ухода Ивелин, Дифрин какое-то время не мог пошевелиться, словно застывшая статуя.
Его мозг был перегружен.
Но как бы он ни ломал голову, он никак не мог понять, почему у него возник такой порыв мгновение назад.
Этот порыв возник, когда Ивелин увидела его вместе с Рейчел.
Его беспокоило, что она может подумать. К счастью, она, казалось, не особо переживала из-за визита Рейчел.
Но поступок матери ей было бы трудно понять и простить. Ведь при живой невестке та поручила постороннему человеку передать письмо.
Дифрин начал понемногу нервничать.
Она и так недавно свалилась от стресса, сможет ли она выдержать всё это?
Если подобные инциденты будут накапливаться и утомлять её, каким взглядом она станет смотреть на него?
В голове снова возник образ канарейки в клетке. Птица, которой неуютно в клетке, в любой момент захочет улететь в небо.
В последнее время он не замечал за Ивелин ничего подобного, но такие мысли всегда заставляли Дифрина тревожиться.
Дифрин не понимал, почему он так сильно тревожится, что Ивелин покинет его, но, глядя на её улыбающееся лицо, он чётко осознал одно.
Он хочет, чтобы она была рядом.
Глядя на Ивелин, он порой мучился и пребывал в смятении, но его глаза и внимание постоянно возвращались к ней, словно он познал вкус сладкого плода.
Так было и только что.
Увидев её лучезарную улыбку, он едва не поцеловал её против воли.
Для него поцелуй был самым грязным поступком в мире. Соприкасаться губами, исследовать рот друг друга… С самого детства Дифрин считал это отвратительным.
И вот только что он едва не совершил это в высшей степени омерзительное действие.
К счастью, разум возобладал над импульсом раньше, чем он успел начать, и он смог остановиться.
Но это всё равно было шокирующим. Подумать только, что если партнёром будет Ивелин, то поцелуй не кажется чем-то плохим.
Глядя на Ивелин, у него иногда пересыхало во рту, словно от жажды.
Обычно всё этим и ограничивалось, но сегодня тело двигалось само по себе, как у пьяного.
Её нежно-розовые губы до сих пор словно стояли у него перед глазами.
«…С ума сойти».
Жар начал подступать к затылку, и Дифрин расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
На следующее утро в поместье герцога поднялась суматоха в связи с прибытием гостя.
Гостем был герцог Ривонок Дансвелл. Он прибыл в Столицу с довольно скромной свитой: один охранник, его личный камердинер и один слуга.
«Началось, третье испытание».
Ивелин внимательно посмотрела на его камердинера. Стоило их взглядам встретиться, как камердинер резко отвернулся.
«Хм…»
В этот момент Дансвелл радостно поприветствовал Дифрина.
— Дифрин, как ты поживал всё это время? Не видел тебя со дня свадьбы.
— Хорошо поживал. Вы сами в добром здравии, отец?
— Конечно. С чего бы мне быть не в порядке?
Дансвелл громко и весело рассмеялся. Затем он перевёл взгляд на стоящую рядом Ивелин.
— …А ты как поживаешь?
Дансвелл спросил это с некоторой неловкостью.
Вспоминая об Ивелин, он испытывал самые разные чувства, среди которых была и вина.
Амелия всегда с сожалением в голосе рассказывала об Ивелин.
Она искренне сокрушалась о том, что невестка оказалась расточительнее, чем ожидалось, её связи с мужчинами были запутанными, а из-за отсутствия манер она не могла вписаться в светское общество.
Это не выглядело как злословие, скорее воспринималось как сочувствие к Дифрину, и Дансвелл, сам того не замечая, начинал ей поддакивать.
Однако Дансвелл порой задумывался, правильно ли так судить, учитывая, что он сам виделся с Ивелин всего несколько раз.
По словам покойного отца, она была очень милым и добрым ребёнком. С другой стороны, его жена была не из тех, кто станет выдумывать небылицы.
Поэтому при виде Ивелин в душе Дансвелла боролись противоречивые чувства, вызывая дискомфорт.
— Благодаря Вашей заботе, герцог, у меня всё хорошо. Проходите скорее внутрь. Вы, должно быть, устали с дороги, позвольте мне сначала угостить Вас чаем.
Когда мягкий голос, подобный трепету крыльев бабочки, дополнила приветливая улыбка, весь дискомфорт в душе Дансвелла мгновенно растаял.
Что ж. Дансвелл решил, что в этот раз ему действительно стоит составить собственное мнение об Ивелин, и переступил порог поместья герцога.
http://tl.rulate.ru/book/169124/13636749
Готово:
