Белла вывела эти слова на краю документа, над которым работала, и вспомнила о том, что произошло в Пароме два дня назад.
[Желаете ли вы, чтобы представители салона Арозе посетили герцогский особняк?]
Визит, значит.
Чем выше было положение аристократов, тем чаще дизайнеры сами приезжали в их поместья. В основном дизайн и цвета платьев и костюмов для детей, в которых они посещали приемы, выбирали Анна и Рейна.
Кейлан придерживался принципа, что лучше потратит время на работу, чем на подобные пустяки, поэтому, если наряды не были слишком вызывающими, он обычно носил то, что выбирали Анна и Рейна. Хальдейр поступал так же.
Анна и Рейна с воодушевлением щебетали, изводя приходящих дизайнеров, и, казалось, были полны решимости обойти все знаменитые салоны Империи. Когда они посещали салоны и Рейна выбирала дизайн, Хальдейр следовал за ними, поддакивая, рассыпаясь в комплиментах о том, как ей всё идет, и практически изображая из себя хлопающую в ладоши куклу — таков был его обычный ритуал шопинга.
Однако был один случай, когда всё пошло не так, как хотела Рейна.
В прошлом, когда Рейна выбрала для него розовый костюм, обильно украшенный кружевами, Кейлан и бровью не повел: он просто сжег его, а затем явился в своем обычном темно-синем костюме.
Рейна жаловалась Кейлану, одетому не так, как они, спрашивая, почему он не надел приготовленное. На что Кейлан ответил:
[Если ты еще раз выберешь такой нелепый наряд, Рейна, я сожгу и твою одежду тоже.]
Этих слов хватило, чтобы мгновенно осадить Рейну, а Хальдейру, стоявшему в углу в костюме с пышными белыми кружевами, оставалось лишь облегченно вздохнуть.
С того дня розовый цвет был навсегда исключен из списка нарядов для вечеринок, на которых должна была присутствовать вся семья. Это произошло потому, что Рейна свято верила: члены ее семьи должны носить одежду в едином стиле.
Хотя в этой семье для меня места не было.
«Тогда я тоже была одна, в темно-бежевом платье».
Интерес Анны к приемам был не меньше, чем у Рейны, и благодаря их единодушию при заказе новых платьев дизайнеры часто наведывались в герцогский особняк. С такой же частотой они и сами посещали многочисленные салоны.
Мне тоже было бы удобно, если бы дизайнер пришел сам, но...
«Я не хочу приглашать их в особняк и лишний раз сталкиваться с детьми. К тому же, хоть это место и рекомендовал Сай, было бы неплохо сходить туда самой и посмотреть, что оно из себя представляет».
[Нет. Я приеду сама.]
[В таком случае, когда вы планируете визит? Я заранее свяжусь с салоном Арозе.]
[Хм... Думаю, я загляну туда в течение двух-трех дней.]
Обещание, данное дворецкому — работать в кабинете не более четырех часов, — всё еще оставалось в силе.
С учетом сегодняшнего выхода и визита в салон Арозе, два-три дня — вполне подходящий срок.
[В таком случае, надеюсь, вы найдете в Арозе платье по вкусу. Уверен, в любом наряде вы будете прекрасны.]
[Ох, Сай, ну вы и скажете. Спасибо. Ха-ха.]
— Госпожа. Вам пора покинуть кабинет.
— Уже? Дворецкий, подожди, еще буквально пятнадцать минут...
Голос дворецкого вырвал её из раздумий. Время пролетело незаметно.
Посмотрев на часы, Белла поняла, что осталось всего пять минут. Она умоляюще посмотрела на дворецкого, выпрашивая лишние пятнадцать минут, но тот лишь решительно закрыл глаза и покачал головой. Пришлось оставить попытки выгадать время.
«Ну и упрямец! Мог бы напомнить и пораньше».
Мысленно ворча на дворецкого, Белла преисполнилась решимости за оставшееся время разобраться с документами.
Однако через пять минут её рвение было насильно прервано дворецким.
— Вы ведь все знаете, что скоро состоится императорский прием в честь дня рождения императорской принцессы?
Пока Кейлан, как обычно, молча ел, а Рейна, Хальдейр и Анна втроем мирно беседовали, я посреди трапезы сообщила детям содержание письма, присланного из Императорского двора. Четыре пары глаз устремились на меня.
— Императорский прием!
При упоминании императорского приема небесно-голубые глаза Рейны, нарезавшей стейк, засияли. В это мгновение она была прекрасна, словно ландыш под лучами солнца: щеки порозовели так, что ее хотелось ущипнуть, а на губах сама собой расцвела улыбка.
Помимо наличия маны, Рейна была знаменита в Империи как единственная юная леди герцогского рода Диллан, обладающая внешностью маленькой и милой феи.
Стоило ей появиться на балу, как она тут же приковывала к себе всеобщее внимание.
Хальдейр, обладавший столь же яркой внешностью, что делало их похожими на близнецов. Кейлан — высокий, длинноногий, с острым взглядом и вечно беспристрастным лицом, производящим холодное впечатление, но притягивающим взоры своими благородными чертами и врожденным аристократизмом.
Причина, по которой Рейна так настойчиво подбирала наряды, чтобы они входили в зал все вместе, была проста.
Входить вдвоем эффектнее, чем в одиночку, а втроем — еще лучше, ведь это привлекает куда больше внимания.
Рейне безумно нравились восхищенные взгляды, которыми её одаривали в бальных залах.
Она настолько гордилась своим титулом единственной в Империи дочери герцога, что казалось, она была рождена именно для этого. Рейна обожала блистать в свете или на чаепитиях, и её забавляли даже те взгляды, в которых сквозила явная зависть.
— Императорский прием! Хальде!
— Да, верно.
— О? Хальде, ты знал?
— Это происходит каждый год, как я мог не знать.
— ...Что! Раз знал, почему ничего мне не сказал?
— Я думал, раз знаю я, то и ты в курсе.
— Откуда мне было знать! Таких приемов ведь так много.
— Рейна. Это же праздник императорской принцессы. Мы были на нем в прошлом году, и в позапрошлом, и до этого. Ты правда не помнишь?
— ...
Спор между Рейной и Хальдейром заставил всех присутствующих оторваться от еды и посмотреть на них.
Белла была внутренне поражена непривычным тоном и поведением Хальдейра. Она не могла не смотреть на детей.
«Он действительно сказал это Рейне? Хальдейр?»
До возвращения такого никогда не случалось.
До самого последнего момента Хальдейр никогда не вел себя так с Рейной.
С той самой Рейной, которую он всегда оберегал и к которой относился как к принцессе.
«Что же произошло? Почему всё снова идет не так, как в прошлом?»
Если бы это сказал кто-то другой, можно было бы списать на характер, но для Хальдейра подобные слова были равносильны резкости.
Даже если Кейлан не выказывал такого удивления, как Анна или я, тот факт, что он поднял голову от тарелки, служил достаточным доказательством того, что происходит нечто из ряда вон выходящее.
— Эм... Хальдейр?
Когда после слов Хальдейра повисла тишина, а Рейна, сдерживая слезы, крепко закусила губу, Анна, почувствовав неловкость, робко вмешалась.
— Сегодня что-то... что-то случилось?
— Нет. С чего бы? Ничего не случилось.
— Ах, вот как? Просто мне показалось, что ты ведешь себя немного иначе. Вот я и подумала, не произошло ли чего.
— Не-а. Всё в порядке.
Ответив так, Хальдейр съел ложку супа, который уже успел остыть.
Рейна сердито посмотрела на него, а затем, почувствовав на себе взгляды Анны, Кейлана и мой, начала раздраженно резать остатки стейка.
Скрежет...
Она с такой силой давила на нож, что в итоге раздался резкий скрежет металла о тарелку, от которого невольно хотелось поморщиться.
С раздраженным видом она со стуком отложила нож на стол. Хальдейр, продолжавший невозмутимо есть суп, увидев это, привычным жестом придвинул к себе её тарелку.
— Дай сюда, Рейна. Я нарежу.
Рейна с недоумением уставилась на Хальдейра, не понимая, что происходит, но тот проигнорировал её взгляд и сосредоточенно принялся за мясо.
Нарезав стейк на идеальные маленькие кусочки, Хальдейр аккуратно, без лишнего шума, пододвинул тарелку обратно к Рейне.
Посмотрев на мясо, а затем на Хальдейра, Рейна с сомнением взяла вилку и отправила кусочек в рот.
— Хальде, я пить хочу.
— Пей.
Нарочно не зовя слуг, она протянула ему пустой стакан с капризным видом. Хальдейр просто пододвинул ей свой стакан с водой.
Рейна отпила воды, украдкой поглядывая на брата, но тот больше не проявлял никакой инициативы.
После ужина, по дороге в свои комнаты, Рейна шла по коридору, держа Хальдейра за руку. Мимо проходили слуги.
— Хальде...
— Да, Рейна.
— Почему ты так со мной?
— О чем ты?
— Только что! И сейчас... ты ведешь себя с Рейной...
Из-за непривычного поведения Хальдейра Рейна была готова расплакаться, она не могла четко сформулировать мысль и лишь невнятно бормотала.
Он вроде бы и подождал, пока она доест, и за руку взял, и до комнаты провожает, но на душе было тяжело, тревожно и как-то неправильно.
— Ты ведешь себя странно... Почему ты не такой, как обычно?
— Тебе кажется, Рейна. Мы же идем за руку.
— Но всё же.
Рейна чувствовала, что рука Хальдейра кажется ей холодной, почти ледяной, но не могла её отпустить.
Терзаемая тревогой, она осторожно высказала то, что почувствовала ранее:
— За ужином ты так со мной говорил, будто ругал за то, что я не знаю про прием принцессы.
— Рейна.
— Что?
— Я промолчал при остальных, но я говорил тебе об императорском приеме.
— Мне? Когда? Я ничего такого не слышала!
— Говорил. В тот день.
— ...В тот день?
— В тот вечер, когда ты внезапно сказала, что пойдешь к сестре Анне. Я ясно сказал тебе об этом. Это ты не помнишь.
— К сестре Анне? Я... когда?
Рейна лихорадочно пыталась вспомнить, когда это она ходила к Анне, но в памяти не всплывало ничего подобного за последнее время.
Обычно Анна сама приходила к ним в комнату.
Может, это было давно?
А, может, в тот раз, когда Анна звала их есть печенье?
— Ты про тот день, когда сестра Анна звала нас к себе на печенье?
— Нет. Это было днем.
— ...Вечером? Зачем мне идти к ней вечером? Хальде, может, ты что-то путаешь?
Подумав, что он обижает её из-за какой-то путаницы, Рейна сменила тон на обвиняющий, а её голос зазвучал громче и возмущеннее.
Она была абсолютно уверена, что не ходила к Анне вечером.
Вспомнив, как только что робела перед ним, она почувствовала укол уязвленного самолюбия.
Я никогда не ходила к сестре Анне вечером.
Это точно.
Видя, как Рейна мгновенно убедила себя в своей правоте и приняла рассерженный вид, Хальдейр разжал пальцы.
Как только их руки, сцепленные еще с самого выхода из столовой, разошлись, Рейна ощутила, как воздух вокруг её ладони стал холодным.
Хальдейр сжал и разжал освободившуюся руку, а затем поднял голову и посмотрел прямо в глаза Рейне.
— Я говорил.
— Да говорю же, Хальде, ты ошибаешься...
— Вот здесь.
— Что?
Услышав его твердый голос, Рейна поспешно огляделась по сторонам.
Но это был самый обычный коридор, ведущий к её комнате.
— Отсюда, чтобы попасть в комнату сестры Анны, нужно повернуть налево.
— ...Ну да.
— Но в тот вечер ты сказала мне, что идешь к Анне, а сама пошла направо.
В этот миг аметистовые глаза Рейны мелко задрожали, а сами они расширились так сильно, как только возможно.
Направо отсюда...
Это же дорога к той женщине!
[Хальдейр, иди один.]
[У меня есть дело. Иди в комнату.]
[Ничего особенного. Просто... просто мне нужно кое-что сказать сестре Анне.]
[А?! Нет-нет! Я пойду одна. Иди, умывайся. Я скоро приду.]
Она вспомнила тот вечер несколько дней назад, когда после семейного совета она отослала Хальдейра, чтобы встретиться с той женщиной.
И то, как резко она отказалась, когда Хальдейр предложил пойти вместе.
Хальде... ты следил за тем, куда я иду?
http://tl.rulate.ru/book/169116/13633565
Готово:
