Сквозь оконную щель веял жаркий ветер. Ивета, неожиданно для себя встретившая начало лета, столкнулась с двумя обеспокоенными взглядами.
Слухи, поползшие после приёма у маркизы Надельман, распространились так быстро, что письмо пришло даже от графини Шульт. Благодаря суматошным докладам Лери не знать об этом было невозможно.
К счастью, вопреки опасениям, дом графа Шульта не обанкротился. Однако даже если бы Вдовствующая императрица не приложила к этому руку, деньги всё равно откуда-то утекали. Расходы в графском поместье были слишком велики, чтобы покрываться доходами с поместья. Так что крах в любом случае был предрешён.
Ивету больше беспокоил устремлённый на неё пылкий взгляд, от которого она неловко закашлялась. Когда кашель, казалось, начал подниматься из самой груди, кто-то подошёл и закрыл окно. Ивете было немного жаль, что щекочущий кончик носа ветерок исчез, но она благодарно улыбнулась за проявленную заботу.
— Ваше Высочество Великая герцогиня, в последнее время у вас часто бывают головные боли? Согласно предыдущим записям обследования, вы довольно часто жаловались на звон в ушах. Как обстоят дела сейчас?
— Иногда… я слышу его, но всё в порядке. Не настолько, чтобы нельзя было терпеть.
Врач, с тревогой смотревший на Ивету, помрачнел ещё сильнее. Она невольно покосилась на мужчину, находившегося в спальне. Ивета не совершила никакого проступка, но почему-то чувствовала себя виноватой.
Она повернула голову к тому самому пылкому взгляду. Когда их глаза встретились, Каликс на мгновение выказал удивление, но тут же мягко улыбнулся.
— Всё хорошо. Правда.
— …Ваше Высочество. Нельзя терпеть боль. Я выпишу вам обезболивающее. Принимать всё сразу опасно, поэтому пейте по три таблетки в день. Остальное я передам фрейлине.
— Как думаете, скоро станет легче?
Врач из императорского дворца был вызван Каликсом лично. Ивета, внезапно оказавшаяся под присмотром этого медика, считала ситуацию чрезмерно раздутой. Приходилось звать врача даже из императорского дворца из-за болезни, которую она могла вынести сама, и от мысли, что эта новость дойдёт до ушей Вдовствующей императрицы, на губах появлялась лишь горькая усмешка.
Врач на мгновение замялся перед вопросом Иветы, а затем медленно кивнул и ответил:
— Да. Вам станет лучше. Тем не менее, вам нужно пройти тщательное обследование. Я скоро навещу вас снова.
— Хорошо…
Врач подошёл к Каликсу, держа в руках стеклянный пузырёк с розоватыми таблетками. Он хотел объяснить состав лекарства, которое предстояло принимать Ивете. Пока она рассеянно наблюдала за ними, раздался решительный голос Каликса:
— Лекарство Великой герцогини я буду хранить у себя.
— Ваше Высочество, но…
Врач на мгновение взглянул на Ивету, а затем продолжил говорить. Ивета подумала, что так даже лучше. Иногда, когда боль становилась невыносимой, она заглатывала несколько таблеток за раз. Раз уж она не могла контролировать себя, возможно, будет лучше, если Каликс присмотрит за лекарством. Хотя его истинные намерения оставались неясны.
— Ваше Высочество! Какое счастье, что вы поправитесь. В прошлый раз вы говорили, что в ушах постоянно закладывает.
— Да… так что и ты не переживай так сильно, Лери. Всё будет хорошо.
Ивета слабо улыбнулась девушке.
— Мне нужно кое-что обсудить с Великой герцогиней, так что все свободны.
Сколько времени прошло? Когда осмотр закончился, по жесту Каликса в спальне осталась только чета Великих герцогов. Тишину комнаты заполнил звук ровных и уверенных шагов.
Даже походка была идеальной, под стать ему самому. Благородный мужчина с приветливым лицом, вызывающим симпатию у каждого, и манерой речи с характерным для императорской семьи акцентом.
Как и все остальные, Ивета тоже любила этого человека. Он был слишком прекрасен, чтобы его не любить.
И у Иветы была ещё одна причина любить Каликса. Он был единственным, от кого она чувствовала искреннюю доброту.
— Ах…
Каликс присел на край кровати и коснулся щеки Иветы. От мягкого, почти щекочущего прикосновения у неё перехватило дыхание.
Что скрывается за этой красотой? Ивета обдумывала предложение Вдовствующей императрицы. Кажется, она говорила, что его жизни бесчисленное количество раз угрожала опасность. Возможно, в его душе таится такая же боль, как и в её собственной. Если так, она была готова принять и это, но позволит ли он ей?
— Ивета.
Муж обычно был спокойным. Его лицо сияло, словно тихие волны под лучами солнца.
Он всегда был добр. Но этой добротой мог наслаждаться любой, кто знал Каликса, а не только Ивета.
— Всё в порядке. Наверное, это из-за того, что я плохо спала в последнее время.
Ивета лучезарно улыбнулась Каликсу. Она подумала, что ямочки на её впалых щеках, появляющиеся при улыбке, очень красивы. Если бы только она могла коснуться его лица хоть раз. Как бы ни улучшились их отношения, у Иветы не было права вольно касаться лица Каликса.
— Терпеть — это ещё не всё.
— ……
— Даже если вы терпите, рано или поздно всё вырвется наружу.
— Я привыкла терпеть, поэтому продолжаю это делать.
Когда Ивета неловко ответила, воздух в комнате словно застыл. В доброте Каликса всегда был какой-то подвох. Его слова и поступки были не от любви к ней, а лишь от привычки быть добрым к окружающим.
Его ладонь всё ещё лежала на её щеке. Ивета протянула руку и накрыла руку мужчины.
— В будущем я буду говорить. Не буду терпеть.
Это был глупый ответ, но честный. Для Иветы терпение было самым лёгким путём. Даже если гнев закипал внутри, стоило один раз закрыть глаза — и всё вокруг погружалось в мир.
Однако Ивета не знала, насколько прогнили обида и боль под этой мирной оболочкой, и что однажды они, как и сказал Каликс, вырвутся наружу. Она не знала ровным счётом ничего.
— В следующий раз мне стоит приготовить конфеты.
— О чём вы говорите? Я же не ребёнок…
Когда Ивета надулась, Каликс звонко рассмеялся. Окно наверняка было плотно закрыто, не пропуская ни дуновения ветра, но откуда-то донёсся аромат цветов, защекотавший ноздри.
— У вас, жена, есть странный талант заставлять меня беспокоиться.
— Вы настолько сильно заботитесь обо мне…?
— …Похоже на то.
Так что давайте пообещаем. Что в будущем вы будете говорить. Что не будете терпеть.
Очевидно, он говорил о её физическом состоянии, но эти слова раз за разом словно гладили её по сердцу. Казалось, он говорил, что выслушает всё, когда её душа устанет. Хотя черта, проведённая Каликсом, была четкой, и это было не так.
Палец Каликса вдруг прижался к губам Иветы. Ивета перехватила его за запястье и потянула на себя. Крепкое запястье, которое невозможно было обхватить одной ладонью, послушно последовало за ней. Ивета поцеловала мужчину, который оказался так близко.
— Это клятва в обещании.
Как и свадебная клятва, принесённая когда-то. Ивета по-прежнему вкладывала всю душу в клятву перед этим человеком.
«Пожалуйста, пусть и он будет искренен». Ивета хотела бы помолиться об этом, если бы боги существовали.
Ивета ненавидела ночь. Ненавидела внезапную головную боль и изматывающие мысли, заполняющие голову в темноте.
Спальня, где она проводила больше всего времени, была погружена во мрак. При воспоминании о дневном визите Каликса нахлынула усталость.
Когда всё тело онемело, Ивета закрыла глаза. Это была привычка, к которой она прибегала, чтобы вытерпеть боль. Однако вскоре она открыла их и зашевелилась, чтобы найти лекарство. Виной тому был голос мужа, его ласковые слова о том, что не стоит терпеть.
Ей потребовалось много времени, чтобы просто приподняться. Каждый раз, когда она поднимала голову, перед глазами всё плыло. Ей отчаянно нужна была чья-то помощь, но было слишком поздно, чтобы звать Лери или других слуг.
— …Ах.
Ивете едва удалось коснуться ногами пола. В каждом её шаге сквозили мольба и отчаяние.
В ушах стоял лишь противный писк, заглушающий все остальные звуки.
Кое-как добравшись до комода, Ивета опустилась на колени и начала рыться в вещах. Она искала лекарства, которые обычно держала наготове.
Но то ли Лери прибралась после визита врача, то ли по другой причине, но таблеток, что всегда были на месте, нигде не было видно.
— Ха.
Ивета издала отчаянный вздох. Она кусала губы каждый раз, когда боль сотрясала всё тело, словно дрожь. Ощутив вкус крови во рту, Ивета поднесла к губам свои аккуратно подстриженные пальцы и тут же опустила их. Ей больше не хотелось выставлять напоказ свою неполноценность там, где это было заметно.
Новые таблетки были у Каликса. Сейчас все спали. А это значило, что и её муж тоже лёг в постель.
Ивета выпрямила ноги, которые с трудом держали её, и, прислонившись к стене, сделала шаг. Она собиралась пойти в спальню Каликса. Неизвестно, было ли лекарство там, но казалось, что только так она найдёт спасение.
— В ушах… заложило.
Ивета легонько постучала ладонью по уху и сглотнула сухую слюну. В какой-то момент перед глазами помутнело. И тут же с грохотом тело Иветы рухнуло на пол. Горький вздох сорвался с её губ. Одновременно с этим к глазам подступил жар. То было средоточие печали и боли.
Ночь была безлунной и ясной, но там, где находилась она, шёл проливной дождь. То был внезапный ливень слёз.
http://tl.rulate.ru/book/169021/13854636
Готово:
