Дни, подобные бесконечной похоронной церемонии, тянулись один за другим, но с приближением Торжественного дня рождения Каликса в сердце Иветы постучалось странное волнение. Каждый раз этот праздник возвращался вместе с теплыми весенними днями, и ей казалось, что он обязательно принесет удачу.
— Минутку, у вас найдется немного времени?
Она думала, что и Каликс, пусть и не разделяя ее трепета, почувствует в глубине души хотя бы тень надежды. Но ей не потребовалось много времени, чтобы понять, насколько высокомерными и эгоцентричными были эти мысли.
— В чем дело?
— ...Каликс, заранее поздравляю вас с Торжественным днем рождения. Желаю, чтобы этот день стал для вас самым счастливым.
Вместе с поздравлением она протянула ему бархатную коробочку. Ивета долго и тщательно выбирала подарок, стараясь подобрать цвет под стать глазам Каликса. В этой подготовке не было ни одной случайной детали. Даже бумагу для поздравительной открытки она выбирала с особым вниманием.
Не в силах скрыть волнение, Ивета прерывисто выдохнула. На ее лице застыла улыбка, выдававшая крайнее напряжение, пока она внимательно следила за выражением лица мужа.
— ...Миледи.
Когда Каликс принял коробочку, нить напряжения, терзавшая рассудок Иветы, наконец ослабла. Она долго уговаривала и заставляла себя вручить этот подарок, заранее готовясь к тому, что даже если он откажется, ей нельзя поддаваться боли. Его лицо нельзя было назвать благодарным — скорее, на нем читалось некоторое замешательство, — но даже это Ивета сочла за удачу.
Увидев, как муж сразу же отставил подарок на стол, она почувствовала легкий укол сожаления. Ей очень хотелось увидеть его реакцию на сам подарок, но, возможно, это было слишком жадным желанием. Впрочем, Ивета тут же покачала головой, отгоняя печальные мысли: она была счастлива уже оттого, что он просто принял ее дар.
— ...Это ваш первый Торжественный день рождения с момента нашей свадьбы. Я очень хотела поздравить вас.
Она наблюдала за каждым его движением, и в какой-то момент их взгляды встретились. Его медленный, но обжигающий взор заставил ее лицо вспыхнуть так, словно она получила ожог.
От внезапного смущения она едва не выдала свои истинные чувства. Однако Каликс, видимо, решил, что она просто подавлена нервозностью, и разомкнул плотно сжатые губы.
— Если вас это не обидит, могу ли я посмотреть подарок прямо сейчас?
— ...Я с радостью позволю.
— Тогда прошу прощения.
Его пронзительный взгляд снова устремился к коробочке. В этот момент Ивета чувствовала биение собственного сердца даже в кончиках пальцев. Ей казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, но стоило коробке открыться, как выражение лица мужа неуловимо изменилось.
— Каликс, вам нравится? Я сделала это сама.
— ...Миледи, кажется, вы обладаете множеством талантов.
Когда Каликс с восхищением начал рассматривать флакон с ароматическим маслом, растерявшаяся Ивета поспешно заговорила:
— Ах... нет, только жилет я сшила сама. Что касается масла, у меня нет таланта к парфюмерии, так что это, к сожалению, готовое изделие.
Уголки глаз Каликса весело изогнулись. Только тогда Ивета поняла, что это была шутка, и кончики ее ушей покраснели. Когда Каликс взял в руки открытку, Ивета снова заволновалась и замахала руками.
— Открытку... прочитайте позже, пожалуйста, позже.
В конце концов она так и не решилась написать «люблю», но вложила в эти строки всю свою искренность. В единственном листке бумаги, который держал Каликс, была заключена честная душа Иветы. И хотя там были лишь формальные фразы, она не могла справиться с внезапно нахлынувшим чувством стыда.
— Хорошо.
Когда открытка вернулась на место, Ивета мысленно вздохнула с облегчением. За этот день она словно десятки раз побывала в раю и аду, отчего в груди все еще неприятно покалывало.
— Благодарю вас, миледи.
Она плохо знала своего мужа, но смогла почувствовать, что эта короткая фраза была искренней благодарностью. Ивета ощутила, будто получила награду за все те ночи, что провела без сна. Ее напряженное тело начало понемногу расслабляться вслед за успокоившимся сердцем.
— Однако впредь...
— ...
— Вам не нужно готовить ничего подобного.
Ивета мгновенно застыла. Время словно остановилось, мир парализовало: замер не только ток воздуха, но и ее собственное дыхание.
Ей вдруг вспомнился сломанный ящик комода в Графском поместье. Сколько бы она его ни закрывала, он, словно проклятый, постоянно выдвигался обратно. Она столько раз спотыкалась об него, что эта память осталась с ней навсегда.
— Что...?
Сейчас сердце Иветы было точно таким же ящиком. Она закрывала его снова и снова, но перед Каликсом оно распахивалось без остатка. Даже если по нему наносили удары, оставляя царапины, дверь все равно со скрипом открывалась.
— ...Я бы хотел, чтобы вы прекратили эти бессмысленные занятия.
Муж, отставивший коробку в сторону, казалось, улыбался, но в то же время его лицо выглядело так, будто он был готов заплакать. Его тон был безупречно вежливым и ласковым, но в голосе слышалась какая-то странная горечь.
— Бессмысленные занятия?
— Именно то, что вы делаете сейчас, миледи.
Ивета, не ожидавшая такой реакции, потеряла дар речи и тупо уставилась на Каликса. Лицо с резкими чертами сегодня казалось холоднее и суровее, чем когда-либо.
— ...Разве это не обычный подарок, который может сделать друг другу супружеская пара?
— Миледи, это касается только обычных пар. Разве мы с вами в таких отношениях?
— ...
Все то, ради чего она старалась изо всех сил, все ее труды превратились в прах после одной единственной фразы Каликса.
— Каликс, чего же вы от меня хотите?
— ...
— Скажите мне. Я знаю, что после той ночи, когда я исчезла, вы постоянно избегаете меня.
Если быть точным, это могло быть даже не избеганием. Возможно, он просто вернулся к одному из тех бесчисленных дней, когда Ивета была ему безразлична. Тем не менее, Ивета хотела верить в тот добрый свет, что порой промелькивал в глазах Каликса.
— Вы спросили, чего я хочу?
— ...Да.
— Между вами и мной проведена четкая черта.
Каликс заговорил, возвращая подарок Ивете. Она не приняла его, лишь отрешенно глядя на коробочку.
— Это и есть наша граница. Черта, которую мы не должны переступать.
— ...
— Несмотря на это, миледи, вы продолжаете пытаться пересечь ее. И делаете это весьма бесцеремонно, хотя вам никогда не давали на это разрешения.
Каликс говорил так, будто подобные дни станут ее участью на всю оставшуюся жизнь.
— Разве я не говорил вам раньше? Будущее этого брака зависит от вашего настроя.
— ...Каликс.
— Я обеспечу вам поддержку, достаточную для поддержания достоинства великой герцогини. Но на большее рассчитывать не стоит. Ни на мое время, ни на мое сердце. Вам никогда не получить их, даже за всю жизнь.
Почувствовав, как к глазам подступает обжигающая влага, Ивета низко опустила голову. Ошибочный выбор, сделанный в одно мгновение, оборачивался невозвратимой трагедией.
Сегодня она каждой клеточкой своего тела ощутила, как ее внутренняя опора понемногу стирается. Если этот стержень, поддерживающий ее жизнь, исчезнет окончательно, она просто рухнет.
Ивета зажмурилась, предчувствуя, что этот день уже не за горами.
Несмотря на то, что солнце было в зените, Ивета так и не начала свой день, раз за разом прокручивая в голове отказ мужа. Потолок, который сегодня казался необычайно белым, словно чистый холст, рисовал перед ней лицо Каликса.
«Ни на мое время, ни на мое сердце. Вам никогда не получить их, даже за всю жизнь».
Да, в итоге все пришло к этому. Осознание было медленным, но смирение пришло быстро. Она сама была глупа, так кого же в этом винить?
Она понимала гнев Каликса. Но ей было горько оттого, что муж не дал ей ни единого шанса объясниться или заслужить его доверие. В конечном счете, единственным человеком, которого она могла винить, была она сама.
«Даже подарок на Торжественный день рождения Каликса обернулся прахом».
У нее ничего не получалось. Все пошло наперекосяк, превратившись в хаос.
— Неужели кровать была такой огромной?
И раньше бывали дни, когда она почти не делила ложе с мужем. Но сегодня, когда на душе было особенно тяжело, пустующая половина кровати казалась пугающе огромной. Быть может, все это действительно было напрасно? Ей было больно от мысли, что вещи, которыми она хотела обладать и которые хотела защитить, ранят ее сильнее всего.
Ивета хотела, чтобы неумолимый поток времени подхватил ее и унес далеко-далеко.
Она поднялась с постели и медленно просмотрела стопку писем, которую, должно быть, оставила Лери. Ей хотелось хоть немного отвлечься от мыслей, заполнявших голову. Среди множества приглашений Ивета вытянула письмо, которое сразу бросилось ей в глаза, и ее лицо исказилось.
«Крисси Росбард».
Став великой герцогиней, Ивета долго тренировалась, чтобы подражать аристократическому почерку. Теперь она могла кое-как копировать его, но ее нельзя было назвать мастером каллиграфии. Были и те, кто насмехался над ее неумелым письмом, и это стало одним из ее комплексов.
Недоумевая из-за незнакомого имени, Ивета вскрыла конверт и увидела приветствие от человека, которого знала слишком хорошо.
— Почему... Как это возможно?..
Имя, написанное ровным, элегантным аристократическим почерком, принадлежало человеку, которого она хотела видеть меньше всего на свете после своего мужа.
— Это Иан Верди. Услышав новости о том, что здоровье Вашего Высочества ухудшилось, я пишу это письмо…
Ивета начала медленно читать письмо. Вскоре она поймала себя на том, что нервно кусает губы.
Вопреки ее тревогам, содержание письма выражало лишь преданность верного подданного, обеспокоенного состоянием Великой герцогини. Однако Иан Верди был тем самым человеком, чье внимание могло вызвать массу кривотолков.
— Поистине, ни дня покоя.
Ей хотелось просто проигнорировать письмо Иана Верди. Но если он заговорит, это втянет и ее, и мужа в грязный скандал. Великая герцогиня провела ночь в поместье другого мужчины — разве это не прекрасная тема для сплетен?
К тому же этот человек был известным приспешником Вдовствующей императрицы. Какая «удачная» картина. И в этой ситуации Каликс продолжал сохранять ледяную отчужденность. Она не могла позволить себе так просто упасть в бездну.
Предполагая худшее, Ивета бросила письмо Иана в камин. Пока Каликс все еще подозревал ее, она не хотела оставлять никаких улик. Во рту у нее пересохло, пока она смотрела, как пламя мгновенно поглощает бумагу.
Настроение упало до невыразимой глубины. Внезапно нахлынувшая обида сегодня казалась слишком тяжелой, чтобы нести ее в одиночку.
http://tl.rulate.ru/book/169021/13854620
Готово:
