— Я беременна.
Тишина, окутавшая все вокруг, сегодня казалась особенно тяжелой. Когда она положила руку на свой плоский живот, взгляд стоявшего перед ней мужчины медленно проследил за движением ее ладони.
— Вы ведь и сами знаете. У нас ни разу не было супружеской близости.
— ...
— К тому же, вы настолько не хотели совершить со мной даже случайную ошибку, что принимали контрацептивы.
— ...Вызовем врача и проверим. Прямо сейчас, на моих глазах.
Его лицо, на котором всегда играла мягкая улыбка, подобная полуденному солнцу, сейчас было непривычно суровым.
Да, пусть эта ложь причинит тебе такую же боль, какую чувствую я. Я хочу, чтобы ты пал так низко, чтобы тебе было страшно снова взглянуть на небо.
— А есть ли в этом смысл? Ведь именно вы не хотели от меня ребенка. И именно вы лучше всех знаете правду. Я беременна от другого. От того самого человека, в котором вы сомневались.
Их глаза встретились, а мир продолжал вращаться. Он тек своим чередом, безразличный к ее утрате.
В конце концов, ты поверишь в мою ложь. Ведь осколки правды, представленные тебе, слишком очевидны. У тебя не возникнет ни тени сомнения.
— Давай разведемся.
Она бесчисленное количество раз прокручивала это расставание в голове, но лицо мужчины изменилось меньше, чем она представляла. Он выглядел как человек, который не услышал ни слова.
— ...Мне все равно.
— Каликс.
— Мне все равно, кто отец ребенка.
— ...О чем ты,
— Это значит, что вы, госпожа, не совершали никакой неверности. Я сделаю вид, что не слышал сегодняшнего разговора.
По мере того как он говорил, его бесстрастное выражение лица начало рушиться. Его рука, блуждавшая в пустоте, обрела цель и крепко сжала ее ладонь. Тепло его кожи выражало отчаянную мольбу.
— Поэтому оставайся рядом со мной как Великая герцогиня. Если ты просто останешься... я больше ничего не буду просить.
Что значит выйти замуж за ласкового мерзавца Империи?
Любая юная госпожа, дебютировавшая в Империи, мечтала о романе с ним — Каликсом де Розенталем. Второй в очереди на престол, с прекрасным лицом, деньгами, честью и статным телом. У этого идеального во всем мужчины был лишь один недостаток. Он не мог жениться на женщине, которую желал.
Никто не считал это критическим изъяном. До тех пор, пока в качестве его невесты не была названа Ивета Шульт.
«...В связи с чем приказываю Великому герцогу Каликсу де Розенталю вступить в брак с Иветой Шульт из графского дома Шульт».
Словно желая отрезать все пути к отступлению, императорский указ прозвучал как гром среди ясного неба на торжественном праздновании дня рождения Вдовствующей императрицы, организованном двором, где присутствовал и сам Великий герцог. Сразу после этого собравшиеся аристократы изо всех сил пытались вспомнить, кто же такая юная госпожа Ивета из графского дома Шульт.
«Я не знаю, кто это!»
«Разве у графа Шульта была еще одна дочь, кроме Батины?»
Все без исключения думали об одном и том же. Единственной юной госпожой из дома Шульт, которую они знали, была Батина — признанная Вдовствующей императрицей «цветком высшего света», чье дебютирование было ослепительным. Никто не мог вспомнить Ивету Шульт.
В итоге взгляды всех дворян сосредоточились не на загадочной Ивете, а на Каликсе, который внезапно обрел невесту.
— Кто такая Ивета Шульт?
Словно раздраженный прикованным к нему любопытством, Каликс щелкнул языком и заговорил. Его голос был холодным, но для кого-то он звучал сладко, будто вкус запретного плода.
— ...Это я, Ваше Высочество.
Услышав за своими спинами тонкий голос, аристократы, позабыв о приличиях, обернулись и не смогли сдержать изумленного вздоха.
Перед ними предстала обычная, скромная женщина, которая совершенно не подходила королю ослепительных цветов — Великому герцогу Каликсу.
Ивета и сегодня сидела в кабинете Великой герцогини, наблюдая, как чернила впитываются в бумагу, и старательно выводила каждое слово. На стопке листов, отложенных в сторону для уничтожения, было множество следов того, как она снова и снова писала свое имя.
Ивета сделала вдох и подняла голову. В кабинете, обставленном множеством книг и старинной мебелью, не бывал никто, кроме нее.
До замужества она и представить не могла, что у нее будет пространство, которым она будет пользоваться в одиночку. Поначалу ей было неловко даже просто сидеть здесь с пером в руке.
Но теперь это была единственная комната, где Ивета могла дышать. Разбросанные по полу кабинета бумаги свидетельствовали о том, как много времени она здесь проводит.
Словно отражая ее смятение, буквы выходили кривыми. В конце концов Ивета отложила перо. Имя с новой фамилией, заполнявшее листы строчка за строчкой, заставляло ее вновь и вновь прокручивать в голове тот день рождения, когда было объявлено о ее браке.
Ивета никогда не забудет тот день, когда императорский указ эхом разнесся по тихому залу. Для нее это было объявлением о начале безумной семейной жизни, но в то же время она испытала глубокое унижение от того, что люди, находясь с ней в одном зале, не могли вспомнить, кто она такая.
Обычно, если человек настолько не вписывается в общество, его либо открыто игнорируют, либо подвергают оскорблениям. Однако, как ни странно, в сторону Иветы не было даже подобного презрения.
Она думала, что избегает издевательств благодаря репутации своей сестры Батины, которая ежегодно получала горы подарков и предложений руки и сердца как завидная невеста, но на самом деле присутствие Иветы было просто слишком незаметным.
Вспомнив о том, что к ней всегда относились как к безликому украшению на стене, Ивета горько усмехнулась, но тут же поспешила принять невозмутимый вид, услышав шаги за дверью.
Хотя Ивета не давала разрешения войти, вскоре дверь кабинета отворилась. Это могло показаться грубостью, но для нее такая ситуация была привычной. Ивета медленно повернула голову к входу.
— ...Каликс.
— Мне сказали, что вы в кабинете, госпожа.
Ивета поспешила перевернуть лист бумаги, чтобы муж не смог разобрать написанное. Однако его взгляд уже скользнул по стопке бумаг и вернулся к ней. На самом верху этого беспорядочного вороха было бесчисленное количество раз выведено ее имя. А рядом с ним — имя мужа.
— Я беспокоюсь, что вы можете подорвать свое здоровье. Сегодня я задержусь, так что ложитесь спать первой, госпожа.
— ...Для слов, сказанных раньше утреннего приветствия, это не самые приятные новости.
— Простите, что оставляю вас одну на долгое время.
— В Великом герцогстве возникли какие-то проблемы?
Прежде чем Ивета успела унять жар на щеках, ее сердце похолодело. Их диалоги всегда были односторонними. Неравенство чувств, которое было заметно любому со стороны, и сегодня склонялось в пользу Каликса.
— Вам не стоит забивать себе голову этими заботами.
— Я хочу разделить вашу ношу. Как Великая герцогиня, я могла бы...
— Все в порядке. То, что вы остаетесь такой, какая вы есть сейчас, — это уже помощь мне.
Должно быть, он говорил о ее беспомощности. Раз он никогда не сможет отдать ей место в своем сердце, то пусть она и дальше остается лишь номинальной Великой герцогиней... Из-за его манеры так явно проводить черту Ивета начала нервно покусывать губы. Когда же этот мужчина подпустит ее к себе? А может быть, он не сделает этого никогда?
Во рту появился металлический привкус крови, но она, не чувствуя боли, продолжала терзать губы. Казалось, только так удушающее чувство в груди немного отступало, давая ей возможность вздохнуть.
— Ивета.
Как только он произнес ее имя, ее губ коснулось тепло. Ощущение мозолистого кончика пальца, прижатого к губе, было покалывающим, и она невольно зажмурилась.
— Нужно вызвать врача.
Его сладостный низкий голос казался более умиротворяющим, чем теплый солнечный свет, льющийся из окна. Видимо, кровь шла довольно сильно, потому что кончик его пальца, попавший в поле ее зрения, окрасился в красный.
Ивета слышала, как кто-то болтал о том, что при виде улыбки Великого герцога хочется броситься в его объятия. Тогда она еще не видела его вблизи и не разговаривала с ним, поэтому считала это преувеличением. Но теперь она понимала эти слова... нет, понимала их слишком хорошо.
Его волосы, отливающие пылающим золотом, сияли подобно солнцу, а ровные линии лба и переносицы казались творением бога, приложившего все усилия, чтобы создать идеальное изваяние. Красные глаза, которые всегда с добротой смотрели на окружающих, мерцали, словно благородное красное вино, которое он так любил.
Когда он улыбался, казалось, будто улыбается прекрасный ангел, которого бог так любил, что прятал от всех, но в итоге потерял. От этого зрелища люди теряли дар речи.
Ивета долго и завороженно смотрела на его лицо. Она тоже была одной из почитательниц Каликса. И среди них ей повезло больше всех. Ведь даже если это был пустой брак, у нее было законное право стоять рядом с ним.
— Ваш почерк стал гораздо мягче.
Каликс, привыкший к тому, что жена смотрит на него в оцепенении, тихо рассмеялся, нежно поцеловал ее и вышел из кабинета. Только когда тепло на ее руке исчезло и послышался звук закрывающейся двери, Ивета смогла прийти в себя.
— Почерк...
Ивета порывисто вскочила и принялась внимательно изучать бумагу, которую видел Каликс.
Каликс... К... Калик... Каликс де Розенталь...
Любому было ясно, что это лишь неумелые попытки практики. Ивета вздохнула и снова взяла перо. Ровные буквы в книге, лежавшей перед ней как образец, казались ей безжалостными.
Даже если бы она наняла каллиграфа, ее собственный почерк был настолько плох, что она не могла сама написать даже приглашение. Поэтому было понятно, почему Каликс не доверял ей дела Великой герцогини.
С тех пор как она заняла место, которое ей не подходило, ее недостатки лишь продолжали выходить на первый план. Каждый ее день начинался с чувства вины и заканчивался обещанием стать человеком, достойным стоять рядом с мужем.
— Если я буду стараться, откроешь ли ты мне хоть немного свое сердце...
Почерк, в котором раньше едва можно было разобрать буквы, заметно улучшился. Если так пойдет и дальше, когда-нибудь она сможет писать так же изящно, как любая другая аристократка. Тогда, учась всему необходимому, она, возможно, станет не просто тенью, а настоящей хозяйкой резиденции Великого герцога.
— Ваше Высочество, снова губы...
— ...Прости.
— Случилось что-то плохое?
Ивета коснулась нижней губы, которой касался Каликс, и опустила руку после вопроса Лери. Лери была единственной служанкой, знавшей о ее дурной привычке кусать губы от тревоги. Кроме того, она была единственной фрейлиной, которая последовала за ней из графского поместья после свадьбы.
— ...Нет, ничего.
— Раз Ваше Высочество так говорит, я не смею больше спрашивать... Но, думаю, лучше нанести мазь. Если оставить так, может стать хуже, так что потерпите немного. Будет немного щипать.
Лери достала мазь и показала ее Ивете. Предупредив, что при соприкосновении с губами может быть больно, Лери открыла баночку, подошла ближе и осторожно осмотрела губы Иветы.
— Все в порядке, Лери. Заходил врач.
— Ваше Высочество обычно не обращает на такое внимания... Ах, это Великий герцог позаботился о вас? Как это мило...
— Да, так и есть...
Каликс всегда добр. Настолько добр, что были бесчисленные дни, когда я надеялась: а вдруг он меня любит? Даже зная, что этого не случится, я продолжаю обманываться.
Когда она добавила к своему внутреннему монологу факт, который не хотела признавать, ее настроение снова стремительно ухудшилось.
Лицо Иветы застыло, и Лери, занервничав, принялась наблюдать за ней. Обычно Ивета не подавала виду, чтобы не беспокоить Лери, но сейчас она не могла выдавить даже фальшивую улыбку. Ведь муж и сегодня не вернется домой, что станет очередным доказательством ее заблуждений.
О том, что у мужа есть другая женщина, она знала уже давно. Перед свадьбой он вел себя так, будто заигрывал со всеми юными госпожами, но на самом деле его сердце принадлежало лишь одной.
Эту женщину знала вся Империя. Бьянка Сабрина. Единственная и горячо любимая дочь герцога Сабрины, королева высшего света.
Даже красавица Батина Шульт ни разу не смогла превзойти ее после дебюта Бьянки Сабрины. Ивета не могла не знать этого имени, ведь ее сестра Батина буквально скрежетала зубами при упоминании Бьянки.
Бьянка Сабрина была женщиной настолько прекрасной, что определение «королева высшего света» подходило ей идеально. Когда она стояла рядом с Каликсом, они казались настолько похожими по духу и так гармонировали друг с другом, что Ивета часто чувствовала себя лишней.
Вся Империя перемывала косточки, сравнивая Бьянку и нынешнюю Великую герцогиню Ивету. Но Ивете не нужны были чужие слова, она и сама до боли ясно понимала это. Не имея за спиной влиятельной поддержки или талантов, которыми она могла бы дополнить его, — она, будучи слишком, запредельно обычной, совершенно не подходила Каликсу.
— Он добр, но на этом всё.
Сегодня был день, когда она должна была посетить салон, который открывала женщина ее муна.
http://tl.rulate.ru/book/169021/13854595
Готово:
