Я видела, как на его прекрасном, подобном луне лице, в изящной улыбке появилась небольшая трещина. Холодная реакция Михаэля пугала меня. Но и Бекки, и Пабиче, и даже Сид умели сражаться, а я одна оставалась на месте под их защитой…
Я не хочу оставаться ребенком, который не умеет ничего, кроме как истекать кровью.
Михаэль говорил, что ему нравятся послушные дети, но если я буду совсем бесполезной, он может меня бросить.
— Михаэль, я… Я правда обещала быть послушной. Но я бы хотела быть для тебя более полезной…
Его красивое лицо медленно повернулось, переводя взгляд с Сида на меня и обратно. Он слегка улыбнулся, но это не была та улыбка, которая говорила о хорошем настроении. Поправив выбившуюся прядь моих волос за ухо, Михаэль прошептал мягким голосом:
— Если я не разрешу сейчас, то стану в твоих глазах злодеем. Верно?
— Н-нет, я не считаю, что Михаэль плохой… Просто…
— Хорошо.
Решительно прервав меня, Михаэль снова легонько постучал пальцем по кончику моего носа.
— Попробуй поучиться. Хотя не уверен, что это поможет.
— …Что?
— Я же разрешил, почему у тебя такое лицо?
— Мне правда… можно учиться стрельбе из лука?
— Или мне передумать?
— А, нет!
Я рискнула и высказалась, но не ожидала, что Михаэль действительно позволит.
Ещё совсем недавно атмосфера была настолько тяжелой, что получить разрешение казалось невозможным. Я набралась смелости и впервые высказала мнение, идущее вразрез с его словами, но всё разрешилось так легко, что мои недавние терзания показались даже нелепыми.
— Нужно давать тебе немного свободы, тогда наша Роуз будет слушаться меня ещё лучше.
— Правда же?
— Да-а…
Его указательный палец снова опустился на мой нос.
Я не совсем понимала, почему он так яростно возражал раньше и почему так легко согласился сейчас. Вопросов было много, но раз уж разрешение получено, всё было к лучшему. Честно говоря, мне хотелось спросить. О причинах его отказа и нынешнего согласия. Но это лишь разозлило бы его. Чтобы сдержать поток готовых сорваться вопросов, я прикусила изнутри щеку.
Назойливый ребенок — плохой ребенок. А я должна была быть хорошей девочкой.
— О, вы уже помирились?
— Помирились? А разве мы ссорились?
Когда Пабиче, прощупывая почву, подал голос, Михаэль с улыбкой перевел всё в шутку, разряжая обстановку. Бекки встала рядом с ними и тоже вставила какую-то остроту.
Удушающая атмосфера, царившая мгновение назад, будто была плодом моего воображения — все весело переговаривались и начали движение. Казалось, только я чувствовала это несоответствие и не могла влиться в общий разговор.
Впрочем, возможно, Сид, стоявший позади меня, чувствовал то же самое.
— Спасибо, Сид.
Стараясь не отставать от группы, я впервые заговорила с Сидом первой.
— Это не ради тебя.
— Я знаю.
Я не думала, что вечно грубый Сид достал для меня лук из искренней заботы. Скорее всего, он действительно просто не хотел, чтобы я стала обузой. Но это не имело значения. Какими бы ни были его мотивы, решение Сида поможет мне стать лучше.
— Предупреждаю сразу: поблажек не будет.
— Я и не жду от тебя поблажек.
На этом наш диалог начался и закончился.
И с того самого дня всё началось.
Где бы мы ни останавливались — в деревне или в лесу на ночлег, — Сид, не считаясь с тем, сколько мы прошли за день, принуждал меня к тренировкам по стрельбе из лука.
— Плечо, когда тянешь тетиву, уходит вверх.
— Я опустила плечо!..
— Ещё ниже. И почему ты так расставила ноги?
Сид носком сапога легонько ударил по моим ногам, корректируя стойку.
Однако в итоге стрела даже не долетала до цели, падая на землю, стоило ей сорваться с пальцев.
Поначалу я лишь надеялась, что стрела не будет падать сразу под ноги. Но со временем, благодаря упорным тренировкам, мои навыки заметно улучшились. Позже я даже начала попадать в цель. Пусть это был всего лишь ствол огромного дерева, по сравнению с тем временем, когда я вообще не умела стрелять, это был огромный прогресс.
— Роуз, а ты, оказывается, гений стрельбы.
— Не слишком ли много похвал за то, что я просто попадаю в дерево?
— Вспомни, как ты стреляла вначале. Ты так выросла за такой короткий срок.
Когда Бекки, хихикая, погладила меня по голове, раздался голос Сида:
— Ей ещё очень далеко до идеала.
Я не стала скрывать своего раздражения от его слов, прозвучавших в такой приятный момент. Сид был строгим, но хорошим учителем, однако это не отменяло того, что мне не нравилось с ним общаться.
Сид был человеком, который не мог сказать доброго слова никому, кроме Михаэля. Стоило кому-то похвалить мои успехи, как он тут же встревал с полным сарказма голосом.
— Не мешай ей прогрессировать, вселяя ложную уверенность.
— Эй, ну почему ты вечно так говоришь? С чего бы мне мешать малявке расти?
— Потому что ты из тех, кто сделает вид, будто умирает, если Михаэль прикажет.
Вот как сейчас.
Михаэль вел нашу группу, и все следовали за ним, но Сид вел себя так, будто Бекки и Пабиче были слугами Михаэля. Я была благодарна Сиду за уроки, но его отношение мне совсем не нравилось.
— Михаэль не хочет, чтобы эта девчонка научилась защищать себя.
— Эй, эй…
— А ты сделаешь всё, что прикажет Михаэль. Поэтому…
Бекки, замахав руками, поспешила скрыться рядом с Пабиче. Это было её привычное поведение — уйти от конфликта, превратив всё в шутку.
Сид, помогавший мне с практикой, начал собирать лук, завершая занятие. Мы тренировались во время короткого привала. Чтобы успеть добраться до теплого постоялого двора, нужно было выдвигаться.
На самом деле, между мной и Сидом почти не было разговоров, если не считать наставлений по стрельбе. Как только тренировка заканчивалась, мы игнорировали друг друга и занимались своими делами.
Но сегодня всё было иначе.
— Почему ты так себя ведешь?
Я импульсивно заговорила с ним.
Сид мельком взглянул на меня и, не обращая внимания, продолжил убирать стрелы. Его равнодушие разозлило меня, и я не отступила.
— Мы же все в одной группе. Ты ведь путешествуешь с ними дольше, чем я.
— …….
— Сид, ты же знаешь, что они не плохие люди. Почему ты всегда говоришь такие гадости?
— …….
— Все заботятся о тебе, а ты всё воспринимаешь в штыки и язвишь!
Несмотря на то, что я впервые говорила в таком агрессивном тоне, Сид не отвечал.
«Наверное, думает, что слова такого ребенка, как я, — сущая чепуха».
К лицу прилила кровь от обиды. Но если я сейчас сорвусь на крик, это только испортит атмосферу. К тому же, Сид действительно тратил своё время, обучая меня. Я подумала, что с моей стороны не совсем правильно злиться на того, кто мне помогает.
Я уже собиралась отвернуться, пытаясь подавить гнев, как почувствовала легкий толчок в спину. Обернувшись, я увидела свой колчан. Сид подал его мне, о котором я в пылу эмоций совсем забыла.
— Сама следи за своими вещами.
— А я и так собиралась его забрать!
…Если бы он сказал это хоть чуточку вежливее, я была бы благодарна.
Но и в этот раз Сид успел вызвать во мне неприязнь раньше, чем я успела почувствовать признательность.
Не скрывая недовольства, я выхватила колчан, перекинула ремень через плечо и направилась к Михаэлю. Но тут меня резко дернули назад.
— Слушай сюда…
Обернувшись, я поняла, что Сид держит меня за ремень колчана. Мне не понравилось, что он меня так удерживает, и я нахмурилась, но Сид, не обращая внимания на мой вид, продолжил:
— Как ты думаешь, почему Михаэль запрещал тебе учиться стрелять?
— Ну… потому что я маленькая, он хотел меня защитить…
— Нет, всё не так.
Сид дернул за колчан сильнее, отчего я оказалась почти прижата спиной к нему. Скосив глаза, я увидела Михаэля, который отдыхал в одиночестве в паре шагов от Пабиче и Бекки. Несмотря на приличное расстояние, Сид понизил голос, боясь, что Михаэль услышит.
— Чтобы ты всю жизнь оставалась дурой, способной только истекать кровью.
— Ты опять наговариваешь на Михаэля?
— Голос понизь. Я тебе это говорю, только потому что решил позаботиться о тебе.
Стиснув зубы от досады, я замолчала. Не потому, что боялась Сида. Поначалу мне бывало страшно, но теперь во мне жила смутная уверенность, что он не причинит мне вреда. Сид мне не нравился, и я наверняка не нравилась ему, но я почему-то верила, что он меня не тронет.
Возможно, потому, что наряду с его дурными сторонами я видела и хорошие.
Сид был груб с товарищами, но проявлял доброту к слабым животным. Например, он мог подобрать выпавшего птенца и вернуть его в гнездо.
— Михаэль хочет, чтобы ты была бессильной.
Я молчала, внимая его нестрашным угрозам, лишь потому, что мне было любопытно, что он скажет. Хоть я и понимала, что это лишь его пессимистичные выдумки, мне хотелось дослушать.
— Только тогда ты…
— Сид.
Но что это за странное чувство: я и хотела услышать, и боялась одновременно?
Стоило Сиду заговорить о чем-то действительно пугающем, как я невольно прервала его.
— В конце концов, именно Михаэль разрешил мне стрелять из лука.
— Потому что, если бы он продолжал запрещать, у тебя возникли бы вопросы.
— …….
— Например: «Почему Михаэль так чрезмерно меня опекает?» Что-то в этом роде.
— Ты говоришь так, будто знаешь о Михаэле всё.
— Факт в том, что я знаю о нем гораздо больше тебя.
На руке Сида, сжимавшей ремень моего колчана, проступили вены. Было видно, как сильно он напряг пальцы.
— Те двое, как ты и сказала, не плохие люди.
— …….
— Если узнать их историю, то они жалкие, вызывающие жалость существа.
— …….
— Конечно, они не святые, но и не злодеи.
— …….
— Но даже если так…
Я больше не хотела слушать. Резко вырвавшись, я освободила ремень колчана из его рук. Я хотела поскорее уйти от него, но слова Сида, словно путы, сковали мои ноги.
— Где гарантия, что они не станут плохими именно для тебя?
http://tl.rulate.ru/book/169007/13852248
Готово:
