Харам предоставил офис друга в полное распоряжение, словно это было его собственное помещение. Поскольку речь шла о Ён Дабом, он даже не стал спрашивать разрешения.
— Конечно, Дабом. Поступай так, как тебе удобно.
Хозяин офиса ответил так быстро, будто только и ждал этого, и Дабом просияла. Её нерешительность как рукой сняло.
— Правда? Мне-то только в радость. Тогда я могу занять твой стол?
— О чём ты спрашиваешь? Неужели Пэк Коно пожалеет для тебя стол?
«Тем более для Ён Дабом».
Харам хитро усмехнулся, а Коно сердито посмотрел на друга.
В любом случае, Дабом пора было уходить. Решив остаться в кабинете Коно, она еще раз кивнула Канпхилю на прощание.
Даже в этот момент Хэгён продолжал смотреть в сторону Дабом. Его густо покрасневшая шея была слишком заметной.
— Ладно, выходи уже, — Сынхун небрежно махнул ей рукой. Он поспешил вмешаться прежде, чем Дабом заметит состояние Хэгёна.
Коно лично открыл ей дверь.
— Поняла-поняла, ухожу. Извините за шум. Общайтесь спокойно.
Дабом покинула кабинет Харама почти так, будто её выставили, а Хэгён до последнего провожал её взглядом.
Увидев сестру Сынхуна, о которой раньше слышал только в слухах, Хэгён буквально лишился дара речи. Первое впечатление от Дабом, представшей перед его глазами, было просто ошеломляющим. Она была прекраснее всех, кого он видел до сих пор...
— Посмотрите на него, совсем голову потерял. Неужели она настолько красивая?
Да. Она была красивой. Настолько красивой, что слова застревали в горле. Он хотел что-то сказать, но боялся ляпнуть глупость, поэтому просто плотно сжал губы.
С ним такое случилось впервые в жизни.
— Приди в себя, придурок.
— Ого...
Пока Канпхиль посмеивался, отчитывая Хэгёна, Сынхун тяжело положил руку тому на плечо. Его голос, прозвучавший из-за спины, был холоднее обычного.
— Пак Хэгён, ты где свою голову потерял?
— Э... ну...
— Ты пришел сюда давать показания, а не пялиться на женщину, раскрыв рот.
— Да, старший тренер.
Хэгён тут же низко опустил голову. С Сынхуном ему было сложнее, чем с Канпхилем, который был гораздо старше. Сынхун не то чтобы муштровал его или придирался по мелочам, но после его выговоров всё само собой вставало на свои места.
Хэгён был парнем наглым, поэтому и мог так общаться с Сынхуном; другие же спортсмены чувствовали себя в его присутствии крайне неуютно.
— Я позже еще раз поздороваюсь с вашей сестрой.
— В этом нет нужды.
Почувствовав запоздалое смущение, Хэгён поднял голову и почесал щеку. На него смотрели двое мужчин, которым профессия адвоката подходила идеально.
Хэгён не мог отвести взгляд от Коно, чье лицо не выражало ни единой эмоции — в отличие от Харама, который весело посмеивался.
Совершенно внезапно Хэгён спросил, обращаясь к Коно:
— А почему вы не занимались плаванием?
— Вот-вот. Я тоже хотел об этом спросить. Почему вы не пошли в спорт с такими-то физическими данными?
Взгляды спортсменов надолго задержались на Коно. Канпхиль с сожалением осмотрел его плечи, талию и бедра. Даже на глаз было видно, что его тело ничем не уступает профессиональным атлетам.
— Ему пришлось отказаться от этого, потому что он слишком хорошо учился.
— Я ознакомился с обстоятельствами дела по документам, так что давайте сначала послушаем Пак Хэгёна.
Шутливое замечание Харама тут же потонуло в сухом тоне Коно.
Когда Коно пристально посмотрел на Хэгёна, тот вздрогнул, словно его поймали на чем-то постыдном. Взгляд адвоката казался не слишком дружелюбным, словно его что-то не устраивало, поэтому Хэгён проглотил лишние слова и начал говорить.
— Вы же знаете, какая у нас жесткая дисциплина?
Обычно спортсмену и тренеру требовалось много времени, чтобы сблизиться.
— На мой взгляд, всё это произошло потому, что тренер Ким пытался быть слишком добрым. На самом деле нет человека лучше него. Но у тех ребят накопилось много недовольства, им казалось, что с ними поступают несправедливо, вот они и затеяли всё это, выбрав тренера Кима своей целью — он казался им легкой мишенью. Если бы он вел себя со спортсменами так же, как тренер Ён, ничего бы не случилось. По логике вещей, у них было гораздо больше поводов придраться именно к тренеру Ёну.
— ...Пак Хэгён.
Сидящий вразвалку Сынхун потер лоб. Этот парень и в команде был болтлив, а за её пределами стал еще хуже.
Когда Хэгён начал испуганно оглядываться, Харам подхватил разговор:
— Вы не были свидетелем дискриминации, игнорирования травли или словесных оскорблений, о которых заявляли спортсмены?
— Словесные оскорбления — это вообще бред, а под дискриминацией и травлей они, скорее всего, имеют в виду борьбу фракций внутри коллектива.
Разговор затянулся, когда всплыли застарелые проблемы спортивной среды. Слово снова перешло от Хэгёна к Канпхилю.
Хэгён, уже выложивший всё, что знал, в какой-то момент начал ерзать. Он постоянно поглядывал на часы, гадая, когда всё закончится. Голод давал о себе знать, и ему хотелось поскорее покинуть это душное помещение.
В этот момент двери лифта открылись, и в офис вошел другой свидетель. Заметив его, Сынхун выглядел непривычно растерянным.
— Тренер, тот свидетель, который должен был прийти...
— О, кажется, явился. Почему так поздно?
— Разве у него сегодня не интервью?
— Было? Он сказал, что придет сразу после дел, вот я и разрешил.
— Ого, опять интервью? Сразу видно — звезда. Чихан-хён!
В этот миг выражение лиц адвокатов, которые до этого были сосредоточены только на Канпхиле, мгновенно изменилось. Если Хэгён не ошибся, он точно произнес имя «Чихан». Опешивший Харам переспросил:
— Кого вы сейчас назвали?
— Вы наверняка слышали. Со Чихан, тот самый парень, который взял три золотые медали на прошлых летних Олимпийских играх. Хе-хе.
Как только Канпхиль с гордостью представил Чихана, Хэгён распахнул дверь кабинета Харама, приветствуя вошедшего:
— Хён, мы здесь!
— А, да.
— О, пришел?
— Да. Прошу прощения за опоздание.
Чихан уже собирался войти в кабинет Харама, когда внезапный грохот заставил его остановиться. Звук был таким громким, будто что-то упало, и все невольно повернули головы к источнику шума — кабинету Коно.
— Похоже, Дабом что-то уронила, — Канпхиль пожал плечами, глядя на Сынхуна. В то же мгновение взгляд Чихана изменился. Он направился не в кабинет Харама, а в сторону кабинета Коно.
— Э? Хён! Ты куда?
— Погоди, тебе не туда! — крикнули вдогонку Хэгён и Канпхиль.
Сидевшие за ними Харам и Сынхун, словно сговорившись, посмотрели на Коно. Сынхун не знал всех деталей, но был в курсе, что Чихан проявлял интерес к Дабом через Чинсо. Коно молча провел рукой по волосам. Его настроение в один миг упало ниже плинтуса. Он почувствовал жжение в груди, и его брови невольно сошлись на переносице.
Тем временем Дабом, резко вскочив, опрокинула стул. Имя Чихана и звук его голоса поразили её сильнее, чем кого-либо другого. Нужно было поднять стул, но мысли в голове спутались в один клубок. Это действительно был Со Чихан.
Сквозь щели приоткрытых жалюзи она видела, как он приближается. Память о нем ожила, как в тот момент, когда он позвонил ей. Дабом застыла, не зная, что делать, а его фигура становилась всё ближе. Чихан открыл дверь кабинета Коно.
— ...
Мужчина и женщина молча смотрели друг на друга. Дабом была в смятении, а Чихан, тоже не ожидавший такой встречи, выглядел озадаченным. Он пытался сохранять спокойствие, но его обострившиеся чувства никак не утихали.
Внезапно Чихан достал телефон и коснулся экрана. Спустя мгновение телефон Дабом, лежащий на столе, завибрировал.
— Ты не отвечала на сообщения, и я подумал, что ты снова сменила номер.
Это были его первые слова, заменившие приветствие. Дабом закусила губу. Она совершенно не знала, как реагировать.
— Хотя нет. Наверное, было бы лучше, если бы ты его сменила, чем так игнорировать меня.
Чихан горько пробормотал эти слова. Дабом чувствовала, как в голове всё белеет. Прошлое нахлынуло на неё, заставляя всё тело напрячься. Она невольно отступила назад, и её нога задела упавший стул. Колесики стула со скрипом провернулись.
Внезапно придя в себя, Дабом вспомнила об остальных людях, находившихся в этом же помещении. Уголки её глаз гневно приподнялись. Чихан невольно усмехнулся. Дабом совсем не изменилась.
— Ты ведь еще побудешь здесь? Мы сможем увидеться, когда всё закончится?
Дабом приоткрыла рот. Она не понимала поведения Чихана. Когда они были парой, Ён Дабом и Со Чихан тщательно скрывали свои отношения. Сначала они прятались, потому что было неловко рассказывать окружающим, а позже из-за его положения раскрыть правду стало и вовсе невозможно. Даже после расставания они оба старались, чтобы о них не пошли лишние слухи. Но сейчас Чихан игнорировал это негласное правило.
— Я не понимаю, о чем вы говорите.
— Давай пообедаем сегодня.
— У меня уже есть планы.
Дабом отказалась, но Чихан мягко улыбнулся. Эта улыбка словно говорила, что он готов принимать её отказы снова и снова, и это вызывало у Дабом дискомфорт. Ей казалось, что он видит её насквозь, так же как она понимала его мысли, и ей хотелось сбежать. Но когда Дабом собралась отказаться еще раз, вмешался Сынхун, который незаметно подошел к ним:
— Поешьте вместе, — предложил он.
— Брат?
— Те самые планы на обед — это мы. Раз уж зашел разговор, давайте сейчас все вместе сходим поесть и вернемся.
Сынхун ни о чем не спрашивал. Харам и Коно, собиравшие бумаги вслед за ним, тоже промолчали. Только Хэгён и Канпхиль сгорали от любопытства, заглядывая в кабинет Коно. Дабом в растерянности встретилась взглядом с Чиханом. Тот ободряюще улыбнулся глазами.
— Давай так и сделаем. Идет?
Дабом очень хотелось спросить, что он, черт возьми, творит.
В итоге они все вместе пришли в ресторан корейской кухни, куда изначально собирался Сынхун. Сотрудник, увидев количество людей, проводил их в отдельный зал на восемь человек. Дабом поспешно заняла место в углу, посадив напротив себя Харама, а Коно усадила рядом с собой. Чихан сел напротив Коно.
— Кажется, я подавлюсь этим обедом, — Харам переводил взгляд с Чихана, сидевшего рядом, на Коно, сидевшего напротив. Дабом тоже чувствовала тяжесть в желудке, хотя еще даже не начала есть.
Знал ли Чихан о чувствах брата и сестры или нет, он наполнил стакан водой и протянул его Хараму.
— Приятно познакомиться. Вы очень похожи на старшего тренера Сынхуна.
— А, да... мне тоже... приятно.
Харам неловко откашлялся. Сейчас даже простая вежливость давалась ему с трудом. Пока Харам чувствовал себя не в своей тарелке, Коно молча смотрел в стол. Со стороны он казался самым невозмутимым в этой компании.
— Чихан-хён, говорят, у тебя сегодня было интервью?
— Да. Закончилось позже, чем я ожидал.
Хэгён, сидевший с краю стола, как и Дабом, заговорил первым, пытаясь разрядить обстановку. Как раз в этот момент перед каждым поставили закуски: салат и кашу из черного кунжута. Коно привычным жестом пододвинул свою порцию каши Дабом, и она так же привычно её приняла.
— Спасибо.
Услышав шепот Дабом, Чихан убрал руку, которой сам собирался пододвинуть ей тарелку. То, что он хотел сделать для неё — и то, что он делал раньше, — теперь делал Коно. Чихан прищурился, внимательно наблюдая за ним.
— Вы хотите что-то сказать?
Коно заговорил с Чиханом первым. Его голос был тише обычного, а взгляд — пугающе серьезным и прямым. Чихан некоторое время изучающе смотрел на Коно, а затем внезапно улыбнулся.
— Время летит быстро. Тогда господин Коно еще был стажером в институте подготовки юристов.
Чихан с вежливой улыбкой назвал Коно по имени, хотя они даже не успели представиться друг другу. Его намек был очевиден. Если он имел в виду время его стажировки, значит...
— Я часто слышал о её младших братьях от Дабом.
Это было время, когда Ён Дабом и Со Чихан любили друг друга.
http://tl.rulate.ru/book/168949/11792132
Готово:
