Я проводила дни в полной апатии, и незаметно наступила весна.
Дворцовые служанки сменили тяжелые зимние одежды на легкие весенние платья, в которых их талии казались тонкими, словно ивовые ветви. Благодаря этому моему взору открылось настоящее пиршество для глаз, что хоть немного облегчило тоску, вызванную запретом на выход из покоев.
Ровно через три месяца меня, наконец, освободили от этого заточения.
Нокри, набрасывая мне на плечи накидку, мягко произнесла:
— Ваше Высочество, на улице все еще холодно. Если вы будете слишком долго находиться на холодном ветру, это может плохо сказаться на вашем здоровье. К тому же сегодня уже поздно, так что лучше вернуться в покои и прийти сюда завтра.
— Нет, давай подождем еще немного.
Я схватила Нокри за руку и умоляюще посмотрела на нее.
Причиной была та служанка с огромными глазами и осиной талией, которая прошла мимо недавно и до сих пор не вернулась. Когда она пойдет обратно, я должна выяснить, из какого она дворца.
Нокри, в чьем голосе слышалась горечь, попыталась меня успокоить:
— Ваше Высочество, боюсь, Наследный принц сегодня не придет. Будет лучше, если вы вернетесь завтра.
Э? Что за чепуху она несет? Кто это и кого тут ждет?
Я хотела было возразить, чтобы не плодить лишних недопониманий, но, увидев полные слез глаза Нокри, тут же прикусила язык. Я знала, что, даже если скажу, что не жду Чжэсона, для нее это прозвучит лишь как жалкое оправдание.
Чем тратить время на попытки развеять ее стойкое заблуждение, уж лучше пусть думает, что я жду возвращения Чжэсона. Под этим предлогом я смогу и завтра прийти сюда, чтобы преспокойно любоваться красавицами.
Приняв мое молчание за подтверждение своих мыслей, Нокри снова обратилась ко мне:
— Совсем скоро наступит Праздник девочек, так что Наследный принц, хочет он того или нет, обязан будет сопроводить вас в резиденцию Чан — ваш отчий дом. Тогда вы сможете рассказать обо всем, что произошло, вашему отцу, Министру военного ведомства, и вместе составить план на будущее. Я прекрасно понимаю ваши чувства, Ваше Высочество, но ведь вы стойко терпели целых три месяца. Пожалуйста, потерпите еще несколько дней.
(Согласно главе «Сэрен Еджоль» из книги «Воллен Гвани», написанной Фэн Инцзином во времена династии Мин, в этот праздник принято «украшать голову цветами граната, надевать новые одежды и всячески наряжаться». В этот день маленькие девочки надевали свои лучшие наряды, а замужние женщины возвращались в свои родные дома, чтобы провести время с семьей.)
Голос Нокри был тихим, но для моих ушей ее слова прозвучали подобно раскату грома.
Что? Чжэсон скоро повезет меня в дом моих родителей? Ох, и что же мне теперь делать!
Когда я от неожиданности широко раскрыла глаза, Нокри, похоже, решила, что я обрадовалась. Она горько улыбнулась и погладила меня по волосам, словно пытаясь утешить и меня, и саму себя.
— Хотя Наследный принц ни разу не показался за эти три месяца, он не сможет проигнорировать вас в Праздник девочек!
Говорят, беда не приходит одна? Не успела я оправиться от шока из-за предстоящей поездки с Чжэсоном, как внезапно заявился человек, присланный Мистером Уборной, и я испытала двойное потрясение.
Когда он вошел в мои покои, я, стараясь не выдать своего замешательства, максимально невозмутимо отвернулась в сторону. Затем я приказала Нокри, принесшей чай:
— Чай не нужен, убери. Вместо этого дай этому человеку рисовый пирог с османтусом.
Лицо Нокри выразило полное непонимание, но она молча исполнила приказ. Как только она отошла, мужчина с улыбкой поклонился мне, соблюдая этикет.
— Прошу, простите мне мою тогдашнюю грубость. В тот день я не узнал в вас Наследную принцессу и допустил оплошность.
Тогда было слишком темно, и я не смогла толком разглядеть его лица. Теперь же я видела, что он был весьма недурен собой — юноша с совсем еще детским лицом, которому на вид не было и двадцати. Однако его манера речи, чересчур панибратская и развязная для его возраста, меня раздражала. Более того, несмотря на вежливые слова, в его поведении сквозило вопиющее неуважение.
Конечно, раз он присутствовал на императорском банкете, то наверняка происходит из знатной семьи, но куда ему до статуса Наследной принцессы! Паршивец!
Неужели ты думаешь, что раз за твоей спиной стоит Принц Чо, которого так жалует Император, то можно ни во что не ставить Восточный дворец? Что ж, сегодня твой «счастливый» день. Я тебя так проучу, что мало не покажется, так что готовься.
— Как имя господина? — спросила я.
На мгновение он замешкался, но быстро ответил:
— Ох, фамилия — Ян, имя — Ом.
— Не желаете ли семечек подсолнуха?
— ...Благодарю.
Вернувшаяся Нокри подала мне тарелку, на которой лежал рисовый пирог с османтусом, и я велела ей поставить ее перед Ян Омом.
— Это рисовый пирог с османтусом из Восточного дворца. Мне любопытно, каков он на вкус по сравнению с теми, что господин Ян привык есть обычно.
Ян Ом взял кусок пирога, откусил и кивнул.
— Вкусно.
— Тогда ешьте побольше.
Я повернулась к Нокри и снова спросила:
— Нокри, какие сладости сейчас популярны в императорском дворце? Я имею в виду пироги и лепешки.
В ответ Нокри начала загибать пальцы, перечисляя:
— Каштановые пироги, пироги из лотоса, лепешки из клейкого риса, девятислойные пироги, пироги из нефритовых бобов, соевые лепешки, двухцветные бобовые пироги...
— Довольно. Принеси всё это для господина... э-э... как вы сказали, вас зовут?
Я намеренно посмотрела на Ян Ома, и он поспешно ответил:
— Ом, Ян Ом.
— Ах, да, Ян Ом. Принеси всё, что ты назвала, и поставь перед господином Яном. Чтобы он мог отведать всё.
— О! В этом нет никакой необходимости! — попытался остановить ее Ян Ом, но быстроногая Нокри уже скрылась из виду. Вскоре в комнату внесли десятки тарелок. Однако я намеренно не дала ему ни капли воды.
Я с преувеличенным рвением угощала Ян Ома:
— Ну же, пробуйте всё. Вижу, вы как раз в том возрасте, когда нужно много есть, чтобы расти.
Не в силах противостоять моему напору, Ян Ом был вынужден взять каштановый пирог и откусить кусок.
— Ну как? Сладко? Вкусно?
Ян Ом кивнул:
— Да, Ваше Высочество.
Я не унималась:
— Что же вы замерли? Скорее пробуйте пирог из лотоса.
Ян Ому, у которого рот и так был набит каштановым пирогом, пришлось взять еще и лотосовый.
— А этот как вам?
Видя, как мучается Ян Ом, у которого щеки раздулись от еды, Нокри хотела принести воды. Но я остановила ее взглядом. В конце концов Ян Ом начал задыхаться и, колотя себя в грудь, вскрикнул:
— Воды... воды!
Я позвала Нокри и приказала:
— Нокри, пока господин Ян не испустил дух, влей ему воду прямо в глотку!
Получив приказ, Нокри кивнула. Она позвала еще нескольких служанок, чтобы те придержали Ян Ома, и принялась лить ему в рот воду прямо из чайника.
Это же Нокри! Она понимает меня без лишних слов. Похоже, она уже давно догадалась, что я недолюбливаю этого типа, поэтому действовала решительно и грубо.
— Кха-кха!
Мало того что он едва не подавился пирогом, так теперь еще и захлебывался чаем. Лицо Ян Ома выражало предсмертную муку, он не переставая кашлял. Не упуская момента, я снова скомандовала Нокри:
— О боже! Господин Ян, должно быть, так торопился отведать изысканные угощения, что еда встала у него колом. Быстрее, похлопайте его по спине! Посильнее, чтобы всё провалилось внутрь!
Нокри, понимавшая меня с полуслова, тут же отставила чайник и изо всех сил принялась колотить Ян Ома по спине. Боясь, что у юной Нокри не хватит сил, я тоже присоединилась к ней.
Спустя какое-то время Нокри, увлеченно избивавшая бедолагу, внезапно подняла голову и встретилась со мной взглядом. Она осторожно спросила:
— Ваше Высочество, если мы продолжим, нам, чего доброго, придется выносить отсюда труп. Вы уверены, что всё в порядке?
«Сначала колотила его с таким азартом, а теперь вдруг запела о жалости», — подумала я и, остановившись, посмотрела на окончательно обмякшего Ян Ома. Увидев его в состоянии полутрупа, я и сама немного забеспокоилась за его жизнь.
Ладно, на этом закончим. Моя месть справедлива, но убивать человека — это уж слишком.
Как только мы перестали его мутузить, Ян Ом зашевелился. Он дважды кашлянул и пришел в себя.
Его лицо представляло собой жалкое зрелище — всё мокрое и в крошках. Не знаю, были ли это слезы или тот самый чай, который вливала в него Нокри.
Он молча уставился на меня, а затем, вытирая лицо и едва не плача, пробормотал:
— Это слишком жестоко. В чем же заключается моя вина, раз вы так со мной поступили!
В ответ на его протесты я хранила ледяное молчание, и тогда он тяжело вздохнул:
— Старая поговорка не лжет. Говорят, что гнев женщины страшнее ненависти подлеца. Сегодня я впервые ощутил это на собственной шкуре.
Слова Ян Ома попали в самую точку, и я почувствовала легкий укол совести, но стоило ему упомянуть слово «женщина», как утихшая было ярость вспыхнула с новой силой. Ого, раз у тебя еще остались силы на подобные дерзости, значит, ты вполне жив-здоров. Что ж, получи добавку.
— Нокри, дай господину Яну еще пирога и влей побольше воды!
Услышав мой холодный приказ, Ян Ом буквально подскочил на месте от ужаса.
— А-а-а-а-а!
С диким воплем он вскочил со стула и со всех ног бросился вон из дворца. Но даже убегая, он не забыл о правилах приличия:
— Нижайше прошу позволения откланяться!
Глядя на удаляющуюся спину Ян Ома, я недоуменно склонила голову набок.
— Кстати говоря, зачем он вообще приходил?
В тот момент, когда Нокри уже собиралась ответить, Ян Ом снова показался на горизонте. Видимо, страх перед недавней экзекуцией был велик, поэтому он не рискнул войти внутрь, а лишь высунул голову из-за двери и протянул листок бумаги.
— Девятый брат... то есть Принц Чо велел передать эти ноты Наследной принцессе.
Девятый брат? Ого, он в открытую называет Принца Чо братом. Не знаю, кто он такой, но, похоже, Принц Чо действительно очень к нему благоволит. Но неужели он думает, что это меня напугает? Ты не на ту напал.
Упоминание нот заставило меня вновь вспомнить тот инцидент в уборной трактира, который я так хотела забыть. Поскорее прогнав неприятные воспоминания, я закричала еще громче:
— Нокри, чего ты копаешься! Собери этому господину все оставшиеся пироги с собой!
В ту же секунду Ян Ом издал истошный вопль:
— Ваше Высочество, вы воистину коварны! Это уже за гранью добра и зла!
Едва договорив, он швырнул ноты и бросился наутек. Его последние слова донеслись уже откуда-то из глубины сада:
— Клянусь, в этой жизни я больше в рот не возьму рисовые пироги с османтусом!
Нокри поклонилась, подняла брошенные ноты и поднесла их мне. Видно было, что ее что-то тревожит. Закусив губу, она некоторое время молчала, а затем с трудом заговорила:
— Ваше Высочество, прошу, простите мне мою дерзость.
Удивленная необычайно серьезным тоном Нокри, я повернулась к ней:
— Что ты хочешь сказать?
Тогда Нокри, осторожно глядя на меня, произнесла вполголоса:
— Принц Чо и Наследный принц рождены от разных матерей, они не родные братья. К тому же Принц Чо уже достиг совершеннолетия. Посему вам не следует обращаться к нему с личными просьбами. Я очень боюсь, что во дворце могут поползти нелепые и оскорбительные слухи.
Слова Нокри были абсолютно здравыми. Я согласно кивнула:
— Ты права. Впредь я не буду вступать в личные контакты с Принцем Чо.
Нокри расплылась в улыбке, явно обрадованная моим покорным согласием.
Даже после исчезновения Ян Ома мой гнев не утихал. Я сделала несколько кругов по Восточному дворцу, но настроение так и не улучшилось. Тогда я обернулась к следовавшей за мной Нокри и спросила:
— Нокри, ответь мне честно. Я действительно похожа на женщину?
Нокри в ужасе прикрыла рот рукой. Ее глаза покраснели и расширились, и она нежно, словно утешая, произнесла:
— Ваше Высочество, как вы можете спрашивать о таком? Вы — самая нежная и добрая женщина на всем белом свете. Ваша внешность прекрасна, а характер — само совершенство.
Искреннее утешение Нокри лишь еще больше опечалило меня. Увидев это по моему лицу, Нокри поспешно добавила:
— Если вы не женщина, то в этом мире остались одни лишь грубые мужчины.
О боги, да убейте же вы меня, прошу!
Праздник девочек в пятом месяце — это то, что сегодня называют праздником Дуаньу, он длится с первого по пятое число.
В это время женщины носят с собой листья полыни и обереги, а замужние дочери возвращаются в свои родительские дома. Именно поэтому Дуаньу называют Праздником девочек.
Может, женам из других семей это и в радость, но мне с приближением праздника становилось всё тоскливее. Однако время неумолимо шло, и вот в Восточном дворце появился Чжэсон, которого я не видела целых три месяца. Говорят, он собирается сопровождать меня в поездке к родителям.
Так или иначе, в ночь перед отъездом в резиденцию Чан Нокри, сияя от счастья, собирала мои вещи. Я же с хмурым видом сидела на постели и безучастно наблюдала за ее суетой.
Нокри, видимо, беспокоясь о моем состоянии, то и дело прерывала работу и оглядывалась на меня. Убедившись, что со мной всё в порядке, она снова принималась за сборы.
Сидя без дела, я внезапно задалась вопросом.
В этом Восточном дворце полно наложниц, как же принц успеет объехать всех их родителей всего за пять дней? Я решила спросить об этом Нокри:
— Нокри, а Хуан ян-вон или Цинь наложница второго ранга тоже поедут к своим родителям на Праздник девочек?
— Что?
Нокри посмотрела на меня так, будто я сказала какую-то нелепицу.
— Конечно же, они останутся в Восточном дворце. Куда это они собрались!
— Почему? Разве сейчас не Праздник девочек? Я ведь еду к родителям, так почему они...
В ответ на мой вопрос Нокри недовольно надула губы:
— То, что вы говорите — совершенно немыслимо. Как можно сравнивать вас с этими девками! Вы — законная супруга, а они — всего лишь наложницы.
Нокри не скрывала своего презрения и отвращения к обитательницам гарема. Она еще совсем ребенок и совсем не знает жизни.
Эх, Нокри, Нокри... На самом деле мужчине больше всего нравится не просто красавица и не женщина с пышными формами, а новая женщина. Говорят же: наложница лучше жены, а чужая женщина лучше наложницы. Так что все эти разделения на служанок и госпож не имеют никакого значения.
Мне хотелось предостеречь ее, сказать, что с таким отношением она может в будущем навлечь на себя беду, но я решила промолчать. Не стоит лишний раз ворошить осиное гнездо.
http://tl.rulate.ru/book/168464/13782355
Готово:
