— Исполняйте всё без малейших задержек. С началом работы депо схватите всех подозрительных личностей. Нельзя допустить, чтобы хоть кто-то посмел строить козни. Мань Тун, объедини усилия с Западным депо и следи за делами как внутри, так и снаружи.
— Повинуемся!
Мань Ань, Ван Чжи, Мань Тун, Ке Хё.
С созданием Западного депо уже начали проявляться признаки надвигающейся бури, а теперь к этому добавилось и Управление по делам буддизма. Это стало предзнаменованием событий, которых мир ещё не видывал.
На первый взгляд могло показаться, что это лишь дела внутреннего двора и правительства, однако назначение монаха-чужеземца на пост Государственного наставника и главы Управления по делам буддизма могло стать источником бед, которые принесут с собой кровавый ветер в тысячу раз страшнее любых политических распрей.
@
Как и следовало ожидать.
— Что ты сказал? Ке Хё из Ордена Верхнего Трона возглавил Управление по делам буддизма?
События начали разворачиваться десять дней спустя.
Ке Хё встретился с императором Чэнхуа через два дня после памятного разговора, а ещё через пять дней он был официально возведён в сан Государственного наставника. Как только весть об этом разнеслась, все приверженцы даосизма и буддийских школ Чань и Цзинту по всему Поднебесной пришли в неописуемое волнение.
Это было подобно грому среди ясного неба. Сам факт того, что ламаистский монах стал Государственным наставником, шокировал, но куда большей проблемой было то, что это не ограничивалось лишь делами религии.
Происходящее напрямую затрагивало Цзянху и даже Семь великих сект, считавшихся столпами боевого мира. Как известно даже малому дитя, все секты из этой семерки, за исключением Хуашань, были тесно связаны с буддизмом или даосизмом: Шаолинь был оплотом школы Чань, Цинчэн и Эмэй — приверженцами ортодоксального буддизма, а Контун, Удан и Куньлунь — даосскими школами. Таким образом, даже Семь великих сект фактически оказались под властью ламаизма.
— Как бы ни перевернулся этот мир, всему есть предел! Как такое могло произойти…
— Говорят, на смену волку пришёл тигр. Похоже, страну ждёт неминуемая гибель…
Даже отшельники-даосы и монахи, посвятившие жизнь духовному совершенствованию вдали от мирской суеты, сокрушались, и лица их мрачнели, точно грозовые тучи. Сначала Ли Джарён прибрал к рукам Управление по делам даосизма и начал диктовать свою волю, а теперь и вовсе монах-иноверец стал во главе всех религий Срединных земель.
Представители Семи великих сект тоже не скрывали своего прискорбия, однако вели себя на удивление сдержанно. Секты уже давно крепко заперли свои врата и не вмешивались ни во что, кроме внутренних дел, а причиной тому была Тумуская катастрофа.
Как уже упоминалось, после того как император Чжэнтун, отец нынешнего императора Чэнхуа, был захвачен монголами, а затем освобождён, на страну обрушился кровавый террор. Министры, включая Юй Цяня, который когда-то провозгласил нового императора, были схвачены и казнены.
Семь великих сект и весь мир Мурима тогда тоже попали под раздачу. В то время Юй Цянь собрал героев со всех сект Поднебесной, чтобы противостоять монголам, и в итоге все главы школ, связанные с ним, оказались в розыске или были отстранены от дел.
Хотя они казались независимыми от властей, секты Мурима на деле были организациями, получившими право на местное самоуправление, что называлось «доверием к местным силам». Однако после казни Юй Цяня большинство помогавших ему сект лишились этого доверия.
Это вызвало огромный переполох в мире боевых искусств, и на плаву остались лишь те школы тёмного пути, что пошли на сговор с коррумпированными чиновниками.
Парчовая стража правила бал, а влияние в Цзянху склонилось на сторону Благородной супруги Вань.
По этой причине Семь великих сект давно закрыли свои двери. И хотя с восшествием императора Чэнхуа на престол розыск был прекращён, герои, что вчера ещё проявляли доблесть в битвах с монголами, лишились своей опоры и ушли в глухие горы, а Поднебесная превратилась в мир демонов и еретиков.
— Не ради этого зрелища мы сражались, рискуя жизнями…
Даже те, кто покинул суетный мир, не могли сдержать вздоха. Как ни посмотри, у Поднебесной не оставалось ни малейшего шанса на возрождение.
Ходили слухи о скрытом Наследном принце, который якобы попал во дворец, но кто знает… Даже у него вряд ли была возможность избежать ядовитых рук Благородной супруги Вань.
Более того, оставалось загадкой, зачем она привлекла Ке Хё и велела ему готовить эликсиры для императора Чэнхуа.
Она, терпеть не могла, когда император приближал к себе других наложниц, и вдруг внезапно начала беспокоиться о его слабом здоровье и отсутствии наследников — это было совершенно непостижимо.
Становление евнухом (1)
Однако, что бы ни происходило во дворце и какие бы бури ни назревали в Цзянху, Тхэпёна это по-прежнему не касалось. Он был в том возрасте, когда трудно иметь отношение к мировым делам.
Прошло десять дней с тех пор, как он встретил Чан Мина. К этому времени он вместе с остальными детьми покинул внутренний город и обосновался в Деревне Саха. Это было место за пределами северной стены Бэйпина, где протекала река Саха. В холмистом лесу образовалось поселение беженцев, которые строили лачуги и жили как придётся.
Но случилась удача. Изначально беженцев в Деревне Саха было тысячи, но в последнее время их число стало стремительно сокращаться.
Всему причиной был дождь. Люди, покинувшие родные края из-за тирании чиновников и долгой засухи, из-за которой земля пошла трещинами, начали возвращаться домой в надежде на лучшее.
Дождь означал возможность возделывать землю, а для этого требовалось много рабочих рук.
Те, кто пришёл сюда от безысходности, не видели смысла оставаться беженцами, если можно было найти работу хотя бы на правах арендаторов. Неизвестно, означал ли этот дождь конец засухи, но люди, ведомые надеждой, один за другим потянулись обратно.
Поэтому Чжон Седьмому, Хёго и остальным не пришлось с трудом строить шалаши — они просто заняли опустевшие жилища. Они выбрали несколько добротных лачуг, оставленных ушедшими беженцами.
Странно, но, видимо, им действительно сопутствовала удача.
— Схватить всех и поставить на колени! Тех, кто сопротивляется — казнить!
— Ой, господин стражник!
Была и ещё одна удачная деталь. Хотя это могло показаться мелочью, одновременно с приходом детей в Деревню Саха во время Стражи произошло другое событие: воины из Внешнего приказа начали выслеживать и истреблять банды, которые обирали торговцев в Лесу Веселья.
Общество белой змеи, где состоял Сондо, Чёрное общество на востоке и другие подобные группировки, плодившиеся как ядовитые грибы, были разгромлены одним ударом. Благодаря этому дети могли больше не опасаться за свою безопасность.
Череда кризисов и удач. Было много трудностей, но стоило их преодолеть, как наступала белая полоса.
Впрочем, они всё ещё не чувствовали себя в полной безопасности. Чтобы жить хорошо, нужен был заработок, но из-за малого возраста никто не мог найти работу.
Но даже то, что за ними больше не охотились Уличные паразиты, уже было счастьем. Проблем с жильем на время тоже не предвиделось. Несмотря на тяжелое положение, у каждого была какая-то копейка, припрятанная на чёрный день, и теперь они сложили свои сбережения.
Больше всех, конечно, припрятал Чжинбэк — он выложил целых три серебряных слитка. Судя по его лицу, у него оставалось ещё, но никто точно не знал, сколько именно.
У остальных детей тоже нашлось по три-четыре монеты, и на эти деньги они первым делом купили провизию и чистую одежду. Сбросив лохмотья, в которых они побирались, ребята преобразились.
Оказалось, что все они довольно статные. Стоило им переодеться и привести в порядок волосы, как они стали выглядеть так, будто никогда и не просили милостыню.
— Ха-ха, Чжон Третий, а ты, оказывается, красавчик, когда умоешься! Выглядишь как сын богача.
— Ха-ха! Вы тоже!
Глядя на преображение друг друга, они смеялись до упаду. На самом деле, нищий — это не призвание. Это просто лохмотья, и если их сменить, любой человек будет выглядеть как все.
Теперь оставалось только найти надежного покровителя и работу.
Если повезёт, можно устроиться слугой в какую-нибудь лавку или харчевню.
Они торжественно поклялись никогда не предавать друг друга и не расходиться, а жить одной семьёй.
На собственном горьком опыте осознав, что у них нет никого, кроме друг друга, они договорились делиться любым доходом и во всём помогать товарищам.
В такой обстановке Тхэпён, наконец, всерьез занялся учебой.
В логове Уличных паразитов это было невозможно, но теперь он купил книги и начал с основ — с «Тысячесловия». Его учителем по-прежнему был Чжон Седьмой, который сам уже читал «Малое учение». После «Тысячесловия» следовало «Обучение детей», затем «Малое учение», а после него — «Четверокнижие» и «Пятикнижие». Чтобы сдать начальный экзамен, нужно было одолеть «Четверокнижие», но и знание «Малого учения» считалось неплохим уровнем.
Чжинбэк, глядя на то, как тот учит Тхэпёна, всегда лишь усмехался. Будучи выходцем из благородной семьи, он, судя по всему, уже давно перерос уровень «Малого учения».
Помимо этого, Тхэпён начал кое-что ещё. Вступление на путь боевых искусств! Он приступил к тренировкам по Технике шагов из книги под названием «Восемь Бессмертных», которую получил от Хан Мёна.
В книге было всего несколько страниц, но, как уже упоминалось, в каждой главе значились имена: Ли Тегуай, Хэ Сянгу, Чжан Голао, Чжунли Цюань, Лань Цайхэ, Цао Гоцзю, Хань Чжунли и Люй Дунбинь. Там были описаны различные позы, направления движения вперёд и назад, повороты, а также начертано бесчисленное количество сложных следов.
Как и подсказывало название, Чжон Седьмой подтвердил, что это восемь великих бессмертных, почитаемых в даосизме.
Люй Дунбинь, например, считался основателем секты Цюаньчжэнь, и люди верили, что он стал небожителем. Остальные тоже были великими мастерами даосизма, гремевшими на всё Цзянху.
Как Тхэпён и предполагал, книга оказалась секретным руководством по боевым искусствам, которое, судя по всему, описывало Техники перемещения и шагов этих восьми бессмертных.
Хотя он ещё не понимал всей глубины, Тхэпён начал рисовать эти следы на земле и, сверяясь с книгой, отрабатывать движения с первой страницы.
— Ай!
Но на деле всё оказалось непросто. Казалось бы — просто иди вперёд, отступай или поворачивайся, но стоило начать, как ноги заплетались, центр тяжести смещался, и он то и дело качался или вовсе падал.
Это было крайне сложно, но в боевых искусствах невозможно достичь чего-то за короткий срок — и это естественно.
Особенно когда дело касалось Техник перемещения и шагов. Даже если ты выучил движения, их нужно повторять бесконечно, пока они не станут инстинктом. Для этого требовалось много времени, и за день или два успеха было не добиться.
Тем не менее, Тхэпён проявлял завидное упрямство.
Поначалу было трудно даже запомнить последовательность, но несмотря на то, что он постоянно спотыкался и падал, мальчик упорно продолжал осваивать каждое движение.
В процессе он окончательно убедился: «Да, это боевое искусство». Он интуитивно чувствовал, что каждое движение — это способ уклониться от внезапной атаки, отступить или, наоборот, сделать выпад.
Неизвестно, насколько велика была эта Техника шагов, если Хан Мён спрятал её, подшив дополнительный слой ткани к одежде, но даже его собственный уровень мастерства был впечатляющим.
Хотя он и погиб, зажатый в круг мечей, он в одиночку противостоял более чем пятидесяти воинам.
Сказать легко, но на деле такой уровень доступен далеко не каждому. Пятьдесят человек напугают даже взрослого, а сражаться против пятидесяти вооружённых воинов — задача для настоящего мастера.
Более того, его отвага поражала: даже окружённый, он успел сразить немало бойцов Крепости Желтого Журавля до того, как пал. Тхэпёну казалось, что он уложил около двадцати человек, и эта яростная мощь навсегда запечатлелась в памяти мальчика.
«Если это искусство дяди Хан Мёна… я обязательно стану таким же!»
Раз он мастерски владел мечом, значит, его техника не ограничивалась одними лишь шагами, но Тхэпён был полон решимости освоить хотя бы это. Тогда, столкнувшись с опасностью, он сможет хотя бы спастись бегством.
Его пугала внезапно возросшая сила, и он до седьмого пота старался подчинить её себе. Место для тренировок он выбрал постоянное.
Это был лес перед пещерой, ведущей в подземный дворец. Место было удобным: Деревня Саха находилась к северо-западу от Бэйпина, а выход из пещеры располагался в районе ворот Дэшэнмэнь, так что леса там соединялись. Это укромное место идеально подходило для занятий боевыми искусствами. Заодно он мог проверять, не заметил ли кто вход в пещеру.
Начав тренироваться, Тхэпён несколько раз спускался в подземный дворец. Всё оставалось нетронутым. Хотя он сбежал оттуда в спешке, сокровища в сундуках были на месте, и меч лежал там же.
Теперь, когда он начал учиться грамоте, он смог прочесть два иероглифа, выгравированных на мече — «Нокро». Когда он вынул его из ножен, по спине пробежал холодок. От клинка исходило леденящее душу голубое сияние, подобное тому, что он видел у меча Очжан, которым завладел Чо Чхонсан. Это был поистине необыкновенный меч.
Однако Тхэпён оставил всё как есть. Меч был слишком велик для него, а сокровища — не то, чем мог бы владеть ребенок. Раскрой он эту тайну, это принесло бы ему только беду. Поэтому он просто хранил это знание глубоко в сердце.
http://tl.rulate.ru/book/168413/13775834
