91. Ангел и слухи
Золотая неделя закончилась, занятия возобновились — а в классе с самого утра стоял какой-то странный гул. Аманэ оставалось только растерянно моргать.
После каникул кабинет обычно оживает: все делятся поездками, подарками, смешными историями — это дело привычное. Но сегодня шум был иным. Не разговоры о том, как кто провёл праздники, а будто бы… пересуды. Обсуждали явно не события, а слухи.
Поставив сумку у парты, Аманэ невольно навострил уши — и почти сразу понял, о ком речь.
Похоже, говорили о Сиина Махиру.
— Слышала? Говорят, Сиина-сан на днях видели на свидании с каким-то крутым парнем.
— Может, это тот человек, про которого в начале года слухи ходили?
— Она же тогда говорила, что они не встречаются… но всё-таки…
От слова «свидание» у Аманэ дёрнулась щека.
Он, конечно, заранее допускал, что их могут заметить. Но чтобы из-за этого весь класс стоял на ушах — такого он не ожидал.
Перешёптываясь, девчонки то и дело бросали взгляды на Махиру. Та же, похоже, не то чтобы не замечала — скорее, замечала, но делала вид, что ей всё равно: спокойно доставала тетради и готовилась к первому уроку.
Её ровная осанка и строгая, чистая манера держаться всегда притягивали внимание, но сегодня в этих взглядах было куда больше любопытства, чем обычно.
— С-Сиина-сан…
Одна из девушек, до этого подглядывавшая издали, будто решилась и окликнула её.
— Э-э… я тут, ну… на днях видела, как ты в торговом центре гуляла с каким-то мужчиной.
— Да, гуляла.
— Это было свидание?
«Спросить вот так, в лоб… смелая», — подумал Аманэ и, сам того не желая, затаил дыхание.
Махиру только несколько раз медленно моргнула.
По выражению лица всё шло к привычному «ответу Ангела».
Обычно Махиру — та самая, школьная, безупречная — улыбнулась бы по-ангельски и твёрдо всё отрицала.
Но…
— Если рассуждать с точки зрения определения, то да. Это можно назвать свиданием.
Неизвестно, что на неё нашло, но Махиру это… подтвердила.
Формально она была права: свидание — это когда мужчина и женщина договариваются о времени и встречаются. Однако вряд ли одноклассницы услышали в её словах «строгое значение термина».
По классу пронёсся визг — тот самый, радостно-жёлтый.
Женщины во все времена умели оживляться чужими любовными историями. Обычно Аманэ мог бы отстранённо подумать: «Ну и умеют же раздувать», — и пройти мимо. Но на этот раз он был не наблюдателем. Он был… участником.
— Сиина-сан, так ты с ним встречаешься?! Ничего себе, впервые слышу!
— Мы не встречаемся. Но это самый дорогой для меня человек.
Чем громче становились восторги, тем ощутимее ныло у Аманэ где-то под ложечкой.
Махиру не лгала. Он и сам понимал, что она дорожит им. Но она не говорила им правду — просто давала фразы, которые можно истолковать как угодно.
С таким ответом по школе мгновенно разлетится: «Она влюблена». И всё же Махиру лишь с мягкой улыбкой наблюдала, как девчонки разгораются всё сильнее.
И только на мгновение она скользнула взглядом в сторону Аманэ — и улыбнулась уже не «Ангелом». Улыбнулась так, как улыбается дома.
Аманэ, сам не понимая, от чего именно — от радости, от стыда или от усиливающейся боли в желудке, — прижал ладонь ко лбу.
Рядом Ицуки Акадзава, который, похоже, тоже всё слышал, ухмыльнулся и хлопнул его по плечу. Аманэ принял этот хлопок, будто на него разом навалилось изматывающее бессилие.
— Ну, если по-честному… думаю, она просто уже не могла всё это отрицать до конца.
Уже по дороге домой они зашли в фастфуд, и там Ицуки будто вспомнил утренний переполох.
Днём была физкультура, и они уже успели пообедать, но желудок всё равно требовал своего — вот и разговаривали, время от времени таская картошку фри.
К слову, сегодня Махиру было не до спокойного обеда: её донимали вопросами так, что Аманэ и близко не мог сесть с ней рядом.
— Не могла отрицать?
Ицуки явно имел в виду, что «как обычно» уже не отвертишься, но Аманэ не понимал — почему.
— Ну слушай. Юта сам видел — со стороны вы выглядели… слишком уж близкими. Я так понимаю, вы опять по дороге держались за руки и шли, прилипнув друг к другу.
— У…
— Если вас в таком виде заметили, отрицай не отрицай — всё равно будет выглядеть натянуто. Вот ей и оставалось только ответить так, как она ответила.
Возразить было нечего.
Да, их недавняя прогулка со стороны наверняка смотрелась как свидание. Они держались за руки, прижимались, смеялись… Для постороннего это и выглядело бы как «пара».
Значит, её реакция — в каком-то смысле — действительно была неизбежной.
— И ещё это, наверное, в каком-то роде… выступление.
— Выступление?
— Ну, типа… и парней отвадить, и другим девчонкам показать, что она не собирается ни с кем соперничать. Как у Юты: когда ты популярный, зависть всё равно прилетает — побольше, поменьше, но прилетает. Даже к нашему Ангелу. А если намекнуть, что у неё уже есть человек, который для неё главный, и кроме него никого она не рассматривает… тогда даже если её увидят рядом с Ютой, можно будет понять: «Она не заинтересована».
— …Понятно.
Аманэ не был из тех, кто «нарасхват», так что такие ощущения ему знакомы плохо. Но, как ни крути, невозможно, чтобы тебя любили все. Каким бы идеальным ни казался человек, обязательно найдутся те, кому он поперёк горла.
Он ни разу не видел, чтобы Махиру открыто критиковали, однако не могло быть, чтобы среди учеников не было тех, кому она просто неприятна.
Похоже, когда слишком выделяешься, тебе завидуют — и парням, и девушкам.
— Ну и ещё одна цель у неё, наверное, есть, — добавил Ицуки. — Но ты сам подумай.
Ещё одна цель…
Аманэ в упор не мог представить. Отвадить парней. Сбить зависть со стороны девушек. Разве есть что-то ещё?
— В общем, Аманэ-кун.
— Чего.
Ицуки смотрел на него с видом человека, которому всё ясно, но который устал объяснять очевидное. Потом он вздохнул, пожал плечами — и, кажется, решил закрыть тему.
— Ты-то можешь и не светиться, если захочешь. Но если привести себя в порядок, ты вполне достаточно «собран», чтобы идти рядом с ней и чтобы никто не смел говорить: «не пара». Так что давай потихоньку прекращай отрицать себя по привычке.
От слов Ицуки, явно пытавшегося вытянуть его из этой вечной ямы неуверенности, Аманэ поморщился, но всё же кивнул.
— …Я и так понимаю.
— То, что ты не заносишься, — твоя сильная сторона. Но одновременно и слабая. Слушай, ну почему ты у себя настолько уверенности не находишь? Это же… натурально железобетон.
— Даже не знаю… В прошлом кое-что было.
— Это такое, что я могу спросить?
— Я не то чтобы скрываю. Просто… не настолько хочу рассказывать, чтобы самому поднимать.
Там не было «страшной истории». Не было и того, чтобы его травили.
Просто однажды человек, которому он верил, прямо сказал: «В тебе самом ценности нет». И этим будто перечеркнул всё.
Понимать, что он до сих пор тащит за собой «всего лишь такие слова», было стыдно. И всё равно — они сидели глубоко, как заноза: временами напоминали о себе и болезненно ныло где-то в груди.
С тех пор приступов, как тогда, уже не было. Но пустота иногда всё равно подбиралась.
После того, как в его жизни появилась Махиру, он перестал так яростно себя ненавидеть. Но уверенности это ему почти не прибавило.
— Ну, захочешь — расскажешь. Я послушаю.
Ицуки не стал лезть дальше.
Он вообще умел чувствовать границы: где можно подойти ближе, а где лучше остановиться. Наверное, не зря его считали мудмейкером — человеком, который ловит настроение и тон.
Отступив, Ицуки посмотрел на Аманэ и усмехнулся.
— Но я всё равно думаю, что тебе бы уверенности побольше. Ты сейчас — не тот, что раньше. Да ты хоть смену имиджа устрой и переродись, что ли.
— Вот этого точно не надо.
— Жадина. А я бы посмотрел на «до и после». Ладно, дело твоё. Но хотя бы перестань автоматически думать «не может быть» и «я не такой». Ты хоть постарайся, чтобы тебя нормально увидели. Тебе напора не хватает.
— Напора…
— Да хоть как будто собираешься… прижать её, что ли.
— Ты идиот? Какое ещё «прижать».
Если он сделает что-то подобное с Махиру, она его, скорее всего, презрит.
Погладить по голове или держать за руку — одно. А это совсем другое. Тем более Махиру, после всего, что связано с её родителями, к таким вещам наверняка относится болезненно. Если человек, которому она доверяет, вдруг начнёт вести себя так без всяких отношений — это вызовет у неё только отвращение.
Сравнивать с простым тактильным контактом нельзя.
— Ну хотя бы обнять-то можешь.
— Ты меня за кого держишь…
— За нерешительного, который ходит кругами и всё усложняет. За труса, который может случайно касаться, но когда дело доходит до осознанного — сразу в кусты.
— Тц… Да с чего ты взял, что там вообще есть какой-то тактильный контакт?
— А? Тии, говорят, от неё слышала.
(Вот этого как раз очень хотелось бы, чтобы не утекало.)
Сколько Махиру рассказывает Титосэ? Теперь понятно, почему та время от времени смотрела на Аманэ с таким… веселящимся прищуром.
— Мужику нужна смелость. Даже если ты ей ещё не признался, раз уж можешь держать за руку, то и чуть больше тактильного контакта выдержишь. Дистанцию сокращай.
— Легко тебе говорить.
— Да потому что у вас всё настолько тянется, что хочется пнуть тебя в спину. Она тебе настолько открылась — так что, пока ты не переходишь в откровенное домогательство, чуть больше тактильного контакта ей не повредит. Тии рассказывала, ты по голове её гладишь? Ну так чем обнять хуже?
— Не неси чушь.
Правду — что он уже обнимал Махиру — Аманэ сказать не мог.
Тогда он делал это, чтобы поддержать её, когда она вот-вот могла сломаться, и в этом не было романтического смысла. А вот обнять её осознанно, от «нравится», от желания быть ближе… он не был уверен, что сможет.
Да и позволит ли она?
— Да попроси. Вдруг она согласится легче, чем ты думаешь.
— Да не… Слишком уж…
— Не скажи. Мне кажется, близким людям она контакт в принципе позволяет. Тии вон рассказывала: они недавно ночёвкой оставались, вместе в ванну ходили… и даже спали в одной постели.
Аманэ знал, что во время Золотой недели Махиру действительно ходила на ночёвку к Титосэ. Но чтобы они дошли до совместной ванны — этого он бы никогда не предположил.
Хотя, если уж честно, было нетрудно вообразить, что Титосэ просто «давила-давила» и в итоге продавила.
— В общем, Тии тебя обошла. Тут только «ну, бывает».
— Слушай… не сравнивай меня, мужчину, с её подругой.
— Ну да, до такого тебе далеко. Поэтому начни хотя бы с объятий. Активнее будь, а?
Ицуки ухмылялся так, будто ему доставляло удовольствие подливать масла в огонь.
— Легко тебе рассуждать, — буркнул Аманэ.
И, чтобы не продолжать этот разговор, он закинул в рот оставшийся в коробке мелкий хрустящий ломтик картошки.
(Получил два отзыва — спасибо большое.)
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/168285/11832033
igoriy0chek (читатель)
16 апреля 2026 в 23:03
1
