68 Ангел и подушка из колен (без дополнительных опций)
— Не думал, что мы окажемся в одном классе.
После ужина мы, как обычно, устроились на диване и лениво растягивали спокойный вечер. Я только и успел обронить эту мысль, как сидевшая рядом Махиру мягко улыбнулась.
— Да, это неожиданно.
Она сидела ближе, чем нужно для «просто соседей», и у меня от этого слегка подрагивало внутри. Но по ней не было видно ни малейшей неловкости — похоже, она и не думала, что меня это может смущать.
— Я, вообще-то, рада, — добавила она. — Титосэ-сан тоже с нами.
— Ну, с Титосэ в классе точно будет шумно.
— Да. Похоже, этот год получится весёлым.
— А мне кажется, получится очень громким. Ангел, Принц, Ицуки Акадзава с Титосэ — безумная парочка… Сборная тех, на кого все так или иначе оглядываются.
И Ангел, и Принц популярны — и среди парней, и среди девушек. Может, кто-то из одноклассников им и завидует, но внешность, способности и характер у обоих настолько хороши, что это с лихвой перекрывает любую ревность.
Ицуки Акадзава и Титосэ тоже известны так, что, пожалуй, в параллели не найдётся человека, который о них не слышал. Причина во многом простая: они не стесняются ворковать в школе. Но и внешностью оба не обделены, так что взгляды к ним липнут сами собой.
К тому же каждый из них в своём классе — почти что мудмейкер. Поэтому их и любят: не только за эффектность, но и за то, что с ними вокруг всегда живо.
Когда такая компания собирается вместе, остальные, конечно, тоже тянутся поближе — класс к ним буквально стекается. Так что классному руководителю, должно быть, не позавидуешь: характер у этой четвёрки нормальный, но шум гарантирован, а вместе с ним и всякие истории вокруг них.
— …Аманэ-кун, тебе это не нравится? — тихо спросила Махиру.
— Да нет, не то чтобы. Просто со стороны смотреть забавно.
— А участвовать не хочется?
— Мне? Я бы хотел жить спокойно и незаметно. С Ицуки Акадзава я, понятно, буду разговаривать, но с тобой или с Кадоваки — разве что если появится какой-то повод. Да и вообще… в школе у нас с тобой нет никакой связи. Если я вдруг начну к тебе липнуть, сразу пойдут разговоры — мол, полез, куда не следует.
С Кадоваки я ещё, может, и перекинусь парой слов — всё-таки мы парни. А Махиру — девушка, да ещё и первая во всей школе красавица.
Стоит мне внезапно начать к ней обращаться — и меня тут же запишут в очередные «охотники за Махиру». Ничего приятного.
Так что я и не собирался к ней подходить.
Не собирался… но Махиру вдруг поджала губы и стала выглядеть недовольно. Я растерянно усмехнулся.
— Ты чего дуешься?
— …Ничего.
Конечно, не «ничего», но я понимал только одно: она в плохом настроении. Поэтому просто, не выдумывая ничего умнее, положил ладонь ей на голову и погладил.
— …Ты правда думаешь, что меня можно так задобрить? — пробормотала она.
— …Я такого не думал.
— Но мне приятно. Так что сегодня я тебя прощаю.
— Ну спасибо.
Похоже, настроение ей всё-таки немного поправилось.
Когда я мягко водил ладонью по её волосам, выражение лица у неё вдруг становилось таким — будто оно расплавлялось в сладости, в тёплом мёде. Смотреть прямо было трудно. Она словно без слов говорила: «мне хорошо», — и от этого я одновременно радовался и смущался, никак не находя себе места.
— Тебе, правда, нравится, когда тебя гладят по голове.
Я только недавно это понял, но, кажется, Махиру и в самом деле это обожала.
— Ладонь Аманэ-куна тёплая… и от неё спокойно.
— Ну, у меня температура повыше обычного.
— …Я хочу, чтобы ты касался меня чаще.
— Не говори таких вещей, которые могут понять не так. Ладно, ладно, понял. Как пожелаешь.
Я сделал ей замечание — формулировка у неё была уж слишком опасная: кто-нибудь другой, услышав такое, точно бы потянул руки куда не следует. И всё же продолжил гладить.
Она, похоже, уже успела сходить в ванну — от неё тянуло очень приятным запахом, и, честно говоря, моё сердце стучало так, что я едва скрывал это. Но я делал вид, что спокоен, и аккуратно прочёсывал её волосы пальцами.
Мысль о том, что прикасаться к ней — возможно, сейчас разрешено только мне одному, — разгоняла пульс ещё сильнее. Но сказать это ей я бы не смог.
Пока я гладил её, Махиру слегка размякала, временами вздрагивала, будто ей щекотно. Потом вдруг посмотрела на меня и задумалась.
— …Что такое?
— Я тоже хочу попробовать гладить по голове.
— Мужчине? И что в этом интересного?
— Интересно. Наверное. Мне кажется, касаться Аманэ-куна… приятно.
— Я тебе что, игрушка… Ладно, трогай, если хочешь. Только ничего особенного там нет.
У меня волосы довольно послушные, но до её — как до неба. На ощупь, скорее всего, обычная «копна».
Но если ей хочется — не жалко.
Я убрал руку и сказал:
— Давай.
И тут Махиру хлопнула себя по бедру поверх юбки.
— …Это ещё зачем?
— Из-за разницы в росте и позы ты, наверное, шею себе потянешь. …Или ты хотел, чтобы я, как ты тогда, сжала тебя крепко-крепко?
— Нет, коленей достаточно.
Если бы Махиру и правда попыталась «крепко-крепко», мне пришлось бы уткнуться лицом в сплошную материнскую мягкость. Тут уж только отказываться.
Я, правда, на секунду подумал, что предложение очень даже заманчивое… но промолчал. Скажешь такое — и получишь презрение.
Вообще, отказаться следовало ещё раньше.
Но меня поставили перед выбором, а ещё… возможность получить «колени вместо подушки» — то самое, что парни называют мечтой, — подвернулась слишком внезапно. Желание пересилило здравый смысл, и я не удержался.
Я посмотрел на неё: действительно можно? Махиру, будто подталкивая, легко постучала ладонью по бедру поверх ткани.
Я осторожно улёгся на диван и положил голову ей на колени.
Её ноги были тонкими, но в меру мягкими.
Не «спортивными», не напряжёнными — скорее гибкими, стройными. Через ткань ощущалась женственная мягкость, но при этом нога была подтянутой; и это… было, что уж там, очень приятно.
А запах — сладкий, тёплый — вообще добивал.
Если бы я сейчас повернул лицо вверх, наверняка увидел бы «пейзаж мечты». Но я сдержался: стоило только представить, как неловко станет, и я отвернулся от неё — в противоположную сторону.
Махиру, кажется, моего смятения не заметила. Маленькая ладонь легла мне на волосы.
Тонкие пальцы начали их прочёсывать.
Подушечки пальцев мягко проводили по коже головы — ощущения, конечно, не такие, чтобы расплыться в кисельной улыбке, как у неё, но губы сами собой чуть расслабились. Это было… убаюкивающе. Как будто специально сделано, чтобы тянуть в сон.
Она гладила и приводила мои волосы в порядок куда нежнее, чем это делал я сам. Я не видел её лица, но, наверное, она наслаждалась этим.
— Титосэ-сан сказала, что подушка из колен — это мужской романтизм. Как вам?
— …Значит, это Титосэ-сан набила тебе голову лишним.
— Так как?
— Очень хорошо.
Хоть сейчас говори Титосэ «отличная работа» — настолько мне было хорошо. Но смущение никуда не делось.
Если так продолжится, я точно усну.
И без того — новый учебный семестр, смена классов, обязательные самопрезентации, разговоры с незнакомыми… усталость была скорее не в теле, а в голове. А тут меня ещё и так балуют — я просто обязан провалиться в сон.
— Вот и хорошо. Я боялась, что вы не обрадуетесь, потому что… опций не хватает.
— …Опций?
— Сказали, что если ещё и уши почистить, будет совсем идеально. В следующий раз попробую подготовиться.
(Что она вообще ей такое рассказывает?)
Совершенно точно — лишнее.
— Н-нет, не надо… то есть… колени — уже…
— Вам неприятно?
— …Мне приятно. Просто…
— Тогда хорошо.
Я её не видел, но по воздуху словно прошёл лёгкий смешок — она улыбнулась.
Пальцы продолжали мягко гладить волосы, будто специально подманивая сон. И я, махнув на всё рукой, позволил этому приятному теплу накрыть меня и закрыл глаза.
(Не планировали, а я и сам не заметил, как оказался у неё на коленях.)
Спасибо за один отзыв, очень приятно. (´∀｀*)
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/168285/11832008
