В обычное время ученики магов из Ассоциации Полукровок редко собирались большими группами в клубе на первом этаже.
У каждого из них были свои укромные места для встреч, и общественные зоны они жаловали нечасто.
Однако сегодня прибыл довольно необычный новичок (другого полностью проигнорировали). Ходили слухи, что экзаменатор фон Ляйен, чей характер всегда отличался эксцентричностью, буквально вырвал его из рук других организаций.
Всем было любопытно, поэтому к вечеру они, словно сговорившись, сошлись в одном месте.
И вскоре убедились: новичок действительно соответствовал слухам – его внешность была незаурядной.
Некоторые ученицы даже почувствовали трепет в сердце и то и дело бросали взгляды в его сторону.
Впрочем, для большинства парней, когда первый порыв любопытства прошел, это вызвало лишь горький привкус зависти.
Если бы этот новичок ранее не перекинулся парой слов с каждым из них, кто-нибудь наверняка уже подошел бы к нему с намерением затеять ссору.
Но, несмотря на отсутствие открытых конфликтов на почве ревности, атмосферу в зале нельзя было назвать теплой.
Скорее, она была странной.
Ученицы тайком наблюдали за Мэленом, и ученики тоже тайком наблюдали за ним. Причины их внимания были диаметрально противоположными, но это создавало в зале некое подобие гармонии.
До тех пор, пока с верхнего этажа не донесся внезапный плач и вопли.
— Это малыш Питер, — кто-то узнал голос. — Неужели он снова споткнулся на ровном месте?
— По голосу не похоже…
— Слышите какой-то другой шум?
— Кто-то ругается?
Когда внимание большинства переключилось наверх, до слуха собравшихся стали долетать всё более отчетливые детали.
Один за другим ученики начали взбегать по лестнице.
Видя, что толпа растет, остальные тоже поспешили следом, желая поглазеть на зрелище.
Мэлен смешался с толпой и вскоре увидел источник рыданий.
Это был шатен лет четырех или пяти. Сейчас он сидел на полу, заливаясь горючими слезами.
Даже когда его подняли на руки, крики не утихли – сопли и слезы текли в три ручья, а личико исказилось от гримасы, будто он столкнулся с величайшей несправедливостью в мире.
— Что случилось? — Нахмурившись, спросил один из учеников.
— Это он! — Стоявший рядом мальчик указал пальцем в сторону коридора, где с совершенно ошарашенным видом застыл Круглолицый. Голос ребенка дрожал от ярости:
— Он специально толкнул Питера, потому что ему не понравилось, что мы шумим наверху!
— Ты врешь! — Круглолицый, отбросив растерянность, поспешил возразить:
— Это вы прибежали и начали пинать мою дверь! Я вышел, чтобы сделать вам замечание, а он вдруг уселся на пол и завыл!
— Лжец! — Стоило ему договорить, как другой ребенок закричал на него:
— Мы все видели, как ты толкнул Питера!
— Точно, он его чуть не сбил с ног!
— Еще и клевещет, что мы пинали его дверь. Какой злой человек!
— Мы просто играли в коридоре, а он начал на нас орать!
— Он уже замахивался руками…
Пятеро детей наперебой загалдели, перебивая друг друга.
Вскоре окружающие «в общих чертах» уяснили суть происходящего. Взгляды, обращенные на Круглолицего, стали меняться.
Кое-кто смотрел на него с сочувствием – видимо, сам не раз страдал от выходок несносных детей.
Но большинство, глядя на этого нового члена ассоциации, почувствовало праведный гнев.
— Взрослый человек обижает детей… как тебе не стыдно? — Язвительно бросила одна из учениц. — Неужели ты до сих пор считаешь себя маленьким ребенком, о котором все должны заботиться?
— С виду травм нет, но раз он так горько плачет, должно быть, ему очень больно.
— Какой жестокосердный…
— На самом деле, это не такая уж беда, но я впервые вижу, чтобы кто-то совершил подобное и не признавался…
— Почему к нам принимают таких новичков?
— …
Многие поверили детям. Гул голосов нарастал, наполняя пространство шумом.
В такой обстановке у Круглолицего не было ни единого шанса оправдаться – ему просто не давали вставить ни слова. Его лицо побагровело, кулаки сжались, а в глазах разгоралось пламя ярости.
Но ему приходилось терпеть…
Мэлен, скрывавшийся в толпе, невольно восхитился развернувшейся сценой.
Его целью было просто спровоцировать инцидент; не имело значения, поймут ли люди потом, что Круглолицего оклеветали.
Но он не ожидал, что всё будет разыграно настолько «изящно»!
Глядя на несчастные, полные обиды лица детей, оставалось лишь признать их актерский талант.
Жаль, если не пойдут в театр, когда вырастут…
Оглядевшись, Мэлен заметил маленькую девочку Лилли – она стояла в углу коридора.
Встретившись с ним взглядом, она завела руки за спину и сдержанно кивнула, но торжествующая улыбка так и играла на её губах.
Мэлен показал ей большой палец и, не задерживаясь, чтобы дальше смаковать унижение Круглолицего, развернулся и ушел к себе в общежитие.
Как остановить заговор, если ты узнал о его существовании?
Если твои кулаки достаточно крепки, можно заранее избить зачинщиков. Но это предел возможностей – в конце концов, ничего ещё не случилось, доказательств нет, и ты не сможешь призвать их к ответу.
Поймать их с поличным в момент совершения преступления? Это слишком топорно.
Нужно думать иначе: почему это происходит? Действительно ли всё так просто, как кажется на первый взгляд?
«Идеи группы Чарли верны», – вывел Мэлен на бумаге. — «Я разделяю их убеждения».
«Следовательно, мне известны подробности их тайного сговора».
После применения дедуктивного метода в его сознании вспыхнули многочисленные образы. Это позволило ему в деталях изучить план той группы.
Однако среди увиденного не оказалось информации, которую искал Мэлен.
Придя в себя, он вновь обратился к способностям медиума:
«План Чарли и его подельников был составлен по чьему-то указанию».
«Я тоже только что давал указания другим».
«Следовательно, я могу узнать того, кто стоит за Чарли».
Слова легли на бумагу, но никакой реакции не последовало.
Мэлен нахмурился.
Это означало либо то, что его «поисковый запрос» не соответствовал действительности, либо уровень скрытого кукловода был значительно выше его собственного…
Верно, Мэлен был убежден: за всем этим кто-то стоит, ну или как минимум влияет на решения шайки Чарли.
События развивались слишком стремительно. В первый же день появления Круглолицего в организации заговор уже пустил ростки. Казалось, всё было готово заранее, не хватало лишь козла отпущения, на которого можно было бы свалить вину.
Но если бы Круглолицый действительно был простым «диким» магом-полукровкой, ищущим защиты у своих, то использование его для внесения раздора между чистокровными и полукровками не имело бы смысла.
Очевидно, что статус Круглолицего непрост, и Чарли с компанией об этом знают. Это доказывало, что они заранее предвидели его вступление в организацию и подготовились соответствующим образом.
Могла ли группа подростков просчитать подобное наперед? Возможно, но вероятность была ничтожно мала.
Мэлен пришел к выводу: за спиной Чарли скрывается некая сила. За этим делом явно тянулся шлейф куда более сложных загадок.
Исходя из этого, его план был прост до прямолинейности.
Вместо того чтобы самому пытаться сорвать индицент, лучше заставить Круглолицего сделать это.
Если за обеими сторонами стоят таинственные покровители, то пусть они и разбираются между собой. Пока боги сражаются, Мэлену оставалось лишь наблюдать со стороны. Каким бы запутанным ни стал конфликт, он вряд ли заденет его лично.
Поэтому он и подговорил детей устроить провокацию. Крайность рождает противоположность: когда неприятности посыплются на голову одна за другой, даже такой тугодум, как этот Круглолицый, должен будет почуять неладное.
Стоит ему заподозрить неладное, он поймет, что его раскрыли, и тогда неизбежно «перевернет стол», переходя в контратаку.
В общих чертах таков был замысел Мэлена.
Но когда он взял в руки книгу и бросил взгляд на системную панель, он со смешанным чувством обнаружил, что очки Судьбы не сдвинулись ни на йоту. Круглолицый, похоже, до сих пор не осознал всей глубины ситуации…
Линии судьбы шайки Чарли оставались неподвижны.
— Черт возьми, какая морока, — невольно вздохнул Мэлен, хотя и не был особо разочарован.
Он допускал такой исход. Именно поэтому он и выбрал детей в качестве инструмента давления.
Исправить ситуацию было несложно – если Круглолицый не понимает намеков, нужно просто дать ему прямую подсказку.
Прислушавшись и убедившись, что шум в коридоре утих, Мэлен поднялся и направился к выходу.
Тук-тук-тук…
Стук в дверь эхом разнесся по пустому коридору второго этажа.
Мэлен стоял перед дверью, разминая лицо, чтобы придать ему максимально серьезное выражение.
Вскоре дверь открыл Круглолицый с распухшим от слез лицом. Увидев Мэлена, он оцепенел.
Мэлен, притворявшийся суровым, тоже застыл на месте.
В облике противника не было ожидаемой ярости. Вместо этого…
— Боги, неужели ты до того расстроился, что разрыдался? — Изумленно вырвалось у Мэлена.
Лицо невысокого юноши, всё еще покрытое следами слез и подергивающееся от всхлипов, мгновенно потемнело.
http://tl.rulate.ru/book/168087/11639598
Готово:
