Глава 17: «Новое понимание огня горнила, первое открытие пути»
Непоколебимое, подобно горным хребтам, самообладание Цзянь Куана дало трещину, когда он услышал слова сына о «вечно нестихающем пламени». В его душе поднялась настоящая буря.
Однако он оставался императором и Святым Войны, прошедшим через моря крови и основавшим династию. Его воля была сильнее, чем у обычных людей. Спустя мгновение он подавил всмятенье чувств, и лицо его вновь обрело привычное спокойствие и величие, и лишь лихорадочный блеск в глубине глаз выдавал его волнение.
— Раз так, — голос Цзянь Куана звучал ровно, почти без эмоций, — излагай свои мысли подробнее.
После той «проверки», длившейся больше получаса, он окончательно убедился: самовольное изменение техники не причинило сыну вреда. Напротив, его основа была столь прочной, кровь столь обильной, а истинная юань столь плотной, что он превосходил самого Цзянь Куана в те годы, когда тот был в том же ранге!
Но больше всего поражало то, что этот алый огонь, столь непохожий на пламя «Священного Канона Горнила», действительно мог гореть внутри Цзянь Цзибая так долго, не нанося видимых повреждений органам и меридианам. Это противоречило всему, что он знал о запасах энергии и выносливости тела в Сфере Врожденного. Если бы не желание во всём разобраться, он бы не стал проводить «наставление» с таким усердием.
— Теперь тебе, значит, интересно? — Проворчал Цзянь Цзибай, растирая ноющее плечо. — Стал императором, а терпения меньше, чем у пахаря у дороги. Не дослушал – и сразу в драку. Полчаса колотил меня как мешок с песком!
— Говорить будешь или нет? — Цзянь Куан нахмурился, его взгляд снова стал острым, а аура вокруг него уплотнилась, предвещая новое «обучение» в случае неповиновения.
— Говорю-говорю! Прямо сейчас! — Цзянь Цзибай замахал руками, не желая повторять недавний опыт.
Он глубоко вздохнул, отбросил шутливый тон и стал предельно серьезен, словно изрекал священную истину:
— Основную концепцию моей техники горнила можно выразить так: тело как горнило, жизнь как пламя, Эссенция, Ци и Дух как материалы!
Он замолчал, взглянув на отца и застывшего рядом евнуха Юнъэня. Видя, что они внимают каждому слову, он продолжил:
— Эта идея рассматривает нашу плоть как самое таинственное и изначальное горнило в мире, а не просто сосуд для силы. Источником жизни, волей и духом мы разжигаем пламя и поддерживаем горение. Что же до «материалов» для ковки – это не внешние вещи, а наши собственные Эссенция, Ци и Дух!
— Мой путь не стремится к насильственному поглощению нечистой энергии небес и земли и не полагается на опасное пожирание плоти демонов ради роста силы. Вместо этого мы ищем внутри себя. Через предельное «горение» и «ковку» мы постепенно выжигаем, отделяем и удаляем загрязнения Посмертного Неба, застой и инертность, что таятся в нашей плоти, костях, органах и даже в Божественной Душе. Так мы очищаем, извлекаем и возносим саму первооснову жизни и наш скрытый потенциал!
Его голос обрел почти проповедническую силу:
— Этот путь не легок. Это ковка в тысячу ударов, возрождение через разрушение, жизнь через смерть! Каждый цикл работы техники – это вызов собственному пределу. Только обладая великой волей и решимостью, пройдя через бесчисленные муки, подобные Нирване, можно достичь истинной эволюции и качественного скачка самой сути жизни!
— Нелепость! — Не выдержал Цзянь Куан после третьей фразы. Он нахмурился, и на его лице отразилось глубокое сомнение. — Не полагаясь на плоть демонов, как воин обретет силу, способную им противостоять? Ты даже энергию небес и земли отвергаешь? Это же колодец без воды, дерево без корней! Это невозможно!
Первые две идеи, хоть и отличались от «Священного Канона Горнила» упором на внутренний поиск, еще укладывались в рамки понимания. Но третья – полный отказ от внешнего в пользу лишь внутренних Эссенции, Ци и Духа – казалась Цзянь Куану чистой фантазией, нарушающей незыблемые законы боевых искусств Девяти Провинций.
Плоть демонов была опасна, но оставалась единственным известным способом быстро получить колоссальную энергию, закалить тело и возвыситься. Никто и никогда не слышал, чтобы этого можно было избежать.
Несмотря на резкое возражение отца, Цзянь Цзибай остался спокоен. Его голос звучал ровно и необычайно твердо:
— Но факт остается фактом: с того момента, как я начал изучать переданный тобой канон, я следовал именно этой концепции. Шаг за шагом я пришел к тому, что имею сегодня.
Он выложил козырь, который поразил Цзянь Куана еще больше:
— Всю ту плоть демонов, что ты и матушка присылали мне годами, я ни разу не поглощал напрямую во время практики основной техники. Я обрабатывал её особым способом и использовал лишь для восполнения огромных затрат физической энергии, необходимых для ежедневных тренировок.
Он пояснил:
— Моя техника требует колоссального количества сил, обычная еда просто не может покрыть такие расходы. Поэтому я нашел способ удалять из плоти демонов буйную «энергию демонического зверя», оставляя лишь сравнительно чистую эссенцию. Я использую её как высокоэффективное «питание», а не как основной «материал» для культивации.
— Что ты сказал?! — Зрачки Цзянь Куана сузились. Он сделал резкий шаг вперед, и его мощная аура непроизвольно выплеснулась наружу, заставив воздух вокруг застыть. Он впился взглядом в сына, и в его голосе зазвучала невероятная жажда знаний:
— Ты можешь удалять «энергию демонического зверя» из плоти демонов?!
Эта весть потрясла его куда сильнее, чем теория «внутреннего поиска». Для любого мастера в Девяти Провинциях эта скверна была подобна яду в костях – именно она приводила к потере контроля, мутациям и превращению в монстра.
Веками мудрецы искали выход: пытались нейтрализовать её травами, медленно выжигать техниками, но никто не мог полностью и быстро отделить её от плоти. Если такой метод существует, он перевернет все основы боевых искусств!
Видя такую реакцию, Цзянь Цзибай понял: он попал в самую точку. Он слегка кивнул с уверенностью человека, постигшего суть вещей:
— Вот поэтому я и говорю, отец… возможно, ты с самого начала тренировался не в том направлении.
Больше не колеблясь, он высказал вывод, над которым размышлял долгое время:
— Оставим в стороне риск и боль от пожирания и переваривания плоти демонов внутри себя. Скажем лишь об «огне крови и Ци», рожденном «Священным Каноном Горнила». Зачем столь тонкую, могучую силу и методы очистки внешних вещей обязательно ограничивать нашим хрупким телом?
С этими словами Цзянь Цзибай медленно поднял правую руку. Повинуясь его воле, под кожей предплечья снова проступили таинственные алые узоры, похожие на прожилки текущей лавы. А затем на глазах у изумленных Цзянь Куана и евнуха Юнъэня над его ладонью с негромким хлопком вспыхнул сгусток чистого алого пламени размером с кулак. Огонь излучал мягкое, но плотное тепло и горел так ровно, будто это было для него самым естественным состоянием.
Это пламя было одной природы с узорами на его коже, но выглядело куда более осязаемым… и доступным.
— И что дальше? — Спросил Цзянь Куан, подавляя волнение. Будучи Святым Войны, он и сам мог выпускать Ци наружу и разжигать огонь, причем куда более мощный. Но то, с какой легкостью Цзянь Цзибай, будучи лишь в Сфере Врожденного, удерживал и стабилизировал это пламя вне тела, выходило за рамки его понимания. Он чувствовал, что истина где-то рядом, но она была словно скрыта тонкой завесой.
— Ну какой же ты недогадливый! — Цзянь Цзибай, видя, что отец всё еще не понимает, не удержался и закатил глаза, пробормотав:
— Дал же Бог подсказку, а император всё никак не сообразит… Как ты только в Святые Войны-то пробился…
— Ах ты мерзавец! Шкура зачесалась?! — Цзянь Куан покраснел от негодования и замахнулся, будто собираясь ударить. Слышать от собственного сына, что он «недогадливый», было крайне досадно.
— Алхимия! Создание пилюль! — Цзянь Цзибай поспешно отскочил в сторону и заговорил быстро:
— Раз у нас есть этот управляемый огонь, почему бы не создать настоящее, внешнее горнило – треножник? И точно так же, как в Каноне описана переработка плоти внутри тела, делать это снаружи! С помощью треножника и огня крови и Ци очищать плоть демонов от скверны, оставляя чистую, безвредную эссенцию! Разве это не решит проблему заражения в самом корне?
Слова Цзянь Цзибая прогремели в головах Цзянь Куана и евнуха Юнъэня подобно удару грома. Оба застыли на месте с выражением крайнего изумления, которое постепенно сменялось озарением.
Оказалось… ответ был так прост? Так… очевиден?
Они годами мучились, думая, как безопасно «переварить» демона внутри, как противостоять скверне, и ни разу не задумывались, что этот опасный и неконтролируемый этап можно вынести за пределы организма! Искусные методы управления огнем и тайные техники извлечения эссенции сами по себе были готовым, идеальным процессом очистки!
Они просто были заложниками догмы «Тело как горнило» и не могли представить, что «горнило» может быть внешним предметом.
— Так вот… вот зачем много лет назад ты, едва познакомившись с Каноном, приставал к матери, чтобы она велела выковать тебе тот медный котелок?!
Цзянь Куан вдруг вспомнил, как восемь лет назад маленький Цзянь Цзибай, впервые узнав о сути техники, упросил императрицу Шень Юйвэй заказать мастерам крошечный медный треножник. Тогда он счел это детским любопытством или желанием иметь игрушку-символ. Кто бы мог подумать, что это был первый инструмент для проверки его теории!
— Ну конечно! — Цзянь Цзибай выпрямился с гордым видом, в котором читалось: «Наконец-то ты вспомнил», но в глазах его мелькнула затаенная обида. — Я показал тебе путь своими действиями еще много лет назад. Просто… ты никогда не принимал это всерьез.
Цзянь Куан посмотрел на сына со сложным чувством и промолчал. Все те детали, которым он не придавал значения, теперь отчетливо всплывали в памяти.
— Цзянь Юнъэнь! — Император внезапно обернулся, его голос дрожал от с трудом сдерживаемого возбуждения. — Сейчас же отправляйся и найди лучший треножник! Живо! Если не найдешь подходящего сразу – ступай в поместье Князя Цзина и принеси мне тот медный котелок, что он хранит с детства!
Он хотел немедленно всё проверить! Убедиться, действительно ли этот метод, звучащий до смешного просто и способный перевернуть всё представление о боевых искусствах, сработает!
— Старый слуга повинуется! — Евнух-распределитель печатей тоже пришел в себя после потрясения. Понимая важность момента, он без промедления поклонился и исчез, словно призрак. Скорость, с которой он покинул зал, была невероятной даже для него.
На площадке снова остались только отец и сын. Солнце стояло высоко в зените, его лучи падали на алое пламя, спокойно горящее в ладони Цзянь Цзибая. Игра этого света словно предвещала начало нового пути, который прямо сейчас открывался перед ними.
http://tl.rulate.ru/book/167897/11911231
Готово:
