Глава 16: «Проявление истинного пламени, первый спор о Пути»
— Это не тот «Священный Канон Горнила», что я тебе передал. — Голос Цзянь Куана звучал низко и уверенно, словно тяжелый камень, упавший в глубокий омут, эхом разносясь по просторному залу для тренировок.
Его взор, таивший в себе мощь расплавленной лавы и грозовых разрядов, сейчас был острым, как клинок. Он пристально следил за непрерывным движением алых узоров на коже Цзянь Цзибая, ощущая исходящий от них жар – плотный и «послушный», в корне отличавшийся от его собственной яростной техники.
— Разумеется, нет, — ответил Цзянь Цзибай. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри высвобождается бурная, неудержимая, но при этом покорная каждому движению воли сила. Неведомое прежде чувство полного контроля наполнило его, заставляя едва ли не стонать от наслаждения.
Суставы его сжатых кулаков отозвались сухим треском, будто в них таилась мощь, способная крушить горы. Встретив испытующий взгляд отца, он без тени страха начал излагать свое понимание:
— Суть оригинального «Священного Канона Горнила», переданного тобой, отец, заключается в принципе «Тело как горнило». Плотть и кровь становятся стенками печи, а внутренние органы, меридианы и точки акупунктуры – ее нутром. Этот метод кажется властным и прямым, но на самом деле… он таит в себе бесконечные угрозы!
Он помедлил, подбирая слова, чтобы как можно яснее выразить те истины, что открылись ему благодаря «Высшей Постигаемости»:
— Самая большая опасность кроется в противоречии между «пламенем крови и Ци» и внутренностями. Практикующий запускает технику, превращая свою кровь в яростное пламя, дабы сжечь поглощенную плоть демона, провести экстракцию эссенции и тем самым напитать себя. Однако этот неистовый огонь первым делом обжигает наши собственные внутренние органы!
— Представь: горнило разожжено, огонь полыхает, и кто первым принимает на себя весь жар, если не само горнило? — Продолжал он. — Если прочность органов окажется недостаточной, чтобы выдержать постоянное горение, то практикующий, не дождавшись даже истощения сил, может просто обуглиться изнутри. Это первое.
— Второе же, — Цзянь Цзибай перешел к тому, что считал огромной тратой ресурсов, — столь могучее пламя зажигается лишь пассивно, во время переработки плоти демонов. В обычных же схватках горнило приходится держать «погашенным». Это же просто расточительство! Почему во время боя нельзя обратить эту силу себе на пользу?
Цзянь Куан слушал молча, и по его лицу нельзя было понять, гневается он или доволен. Лишь когда прозвучало слово «расточительство», его бровь едва заметно дернулась. Он ответил гулким голосом, в котором звучала уверенность Святого Войны, не терпящая возражений:
— Неужели ты думаешь, что я и мои предшественники могли упустить такие очевидные вопросы? Если органы слабы – их нужно закалять, пока они не станут подобны металлу! В «Священном Каноне Горнила» описаны искусные методы управления огнем, позволяющие удерживать его в безопасных пределах. Да, это приносит боль, но не убивает. По мере переработки эссенции демонов внутренности укрепляются вместе с телом и со временем начинают выдерживать более жаркое и долгое пламя. Эти методы – сердце Канона. Я давно передал их тебе, неужели ты так ничего и не понял?
Он решил, что Цзянь Цзибай просто не до конца постиг суть канона, а потому и несет здесь эту чепуху.
— Но… — Цзянь Цзибай мгновенно ухватился за главное, и голос его стал громче, — отец, разве на уровне Гроссмейстера эти методы не начинают подводить тебя?
Не дожидаясь ответа, он заговорил быстрее, выплескивая свои выводы:
— Потому что у укрепления органов есть предел! Они могут выдержать короткую вспышку контролируемого огня. Но если нужно переработать плоть по-настоящему могучего демона – скажем, Ранга Свирепости третьей сферы или кого-то посильнее – интенсивность и время горения придется увеличить многократно. Смогут ли тогда органы вынести это? Это замкнутый круг: пламя недостаточно горячее, чтобы переработать высшего демона; без переработки нет эссенции для укрепления органов; а без крепких органов нельзя поддерживать сильный огонь!
Его взгляд горел, будто он пытался пронзить насквозь неразрушимое тело Святого Войны своего отца:
— Конечно, какой-нибудь мастер может рискнуть и попытаться впитать в себя эссенцию, не очищенную до конца от буйных демонических примесей. В конце концов, первые воины древности обретали силу именно так – пожирая сырую плоть демонов на грани жизни и смерти.
Тут тон Цзянь Цзибая стал предельно серьезным, в нем даже промелькнул холодок:
— Но не забывай, отец: летописи гласят, что те первые предки, вкусившие силу через пожирание демонов, в итоге не стали спасителями рода людского. Напротив… они сами пали, обратившись в новых демонов – разумных, но куда более жестоких и кровожадных!
— Главной задачей для любого воина всегда было то, как безопасно и полностью «переварить» плоть демона, забрав силу и не поддавшись при этом скверне или мутации. Один неверный шаг – и защитник превращается в новый кошмар для людей!
Цзянь Куан хмурился всё сильнее. То, на что указывал сын, было глубочайшей тревогой и тупиком не только для «Священного Канона Горнила», но и для большинства боевых искусств в подлунном мире. Он понимал это лучше, чем кто-либо другой.
Но видеть, как сын, едва прочитав полную версию канона, пускается в пространные рассуждения и обесценивает труды многих поколений, было невыносимо. В груди императора вспыхнул гнев, и голос его стал суровым:
— Довольно! К чему ты клонишь? Мой «Священный Канон Горнила» при всех его несовершенствах – одна из величайших техник современности! По крайней мере, до ранга Гроссмейстера этот путь прям и ясен! Даже на уровне Гроссмейстера его угрозы – ничто по сравнению с другими учениями. А если тебе посчастливится коснуться врат Святого Войны, то, пока ты не решишь потягаться с плотью еще не явившихся в мир демонов Ранга Бедствия, следуя Канону, ты не зайдешь в тупик!
— Что же до изъянов на уровне Гроссмейстера, — добавил он с раздражением, — я сам найду способ их исправить! Если у тебя есть желание – наберись терпения и жди. А если не терпится – сперва стань Гроссмейстером, а потом рассуждай! А не заглядывай в книгу, возомнив, будто познал всё на свете, и уж тем более не смей самовольно менять технику! Ты хоть понимаешь, что это путь к смерти?!
— Я… — Цзянь Цзибай хотел было возразить и выложить готовое решение, что созрело в его голове.
— Хватит!
— Не знаю, какую уловку ты применил, чтобы разжечь огонь в бою и не сгореть заживо, но раз ты так уверен в себе, я лично проверю, чего ты стоишь! — Отрезал Цзянь Куан. — Поговорим после того, как сразимся!
Он явно потерял терпение и решил самым доходчивым способом привести в чувство этого «не знающего высоты небес» сына.
Не успели слова затихнуть, как его могучая фигура исчезла с места, и в следующее мгновение он, подобно призраку, возник перед самым лицом Цзянь Цзибая! Кулак, наделенный непреодолимой мощью, казалось, стер само расстояние. С пронзительным свистом, разрывая воздух, он метил прямо в лицо юноши.
— Кулак Тирана!
Зрачки Цзянь Цзибая сузились. Времени на раздумья не осталось: внутри него с грохотом выплеснулась измененная истинная юань горнила, алые узоры на коже вспыхнули ярким светом. Он ответил собственным ударом, вложив в него всё мастерство в самой сильной технике, которой владел, и пошел на столкновение!
Раздался глухой, подобный раскату грома взрыв! В месте удара во все стороны разошлась кольцевая воздушная волна, подняв в воздух тучи пыли.
Однако одну лишь разницу в силе нельзя было компенсировать особенностями техники. Цзянь Цзибай почувствовал, как по руке ударила необоримая волна мощи. Его отбросило назад, словно от тарана разъяренного слона. Потеряв контроль, он пролетел через весь зал и с тяжелым стуком рухнул на плиты из черного железного камня у самого края площадки.
— Кулак Тирана у тебя неплох, довел до совершенства, — ровным голосом произнес Цзянь Куан, оставаясь на месте. В его тоне нельзя было расслышать ни похвалы, ни упрека.
Он не дал сыну и секунды, чтобы перевести дух, и его силуэт снова смазался. Следующие полчаса стали для Цзянь Цзибая затяжной и мучительной пыткой.
Он превратился в живой, пышущий жаром манекен, который летал из угла в угол. Как бы он ни разгонял свой измененный «Священный Канон Горнила», доводя силу, скорость и реакцию до предела, как бы ни вспыхивали алые знаки на его теле в попытках уловить движения отца – он не мог коснуться даже края его одежд.
Цзянь Куан двигался как тень, атаки сыпались со всех сторон, под немыслимыми углами. Сила ударов была выверена идеально: они причиняли невыносимую боль, но не наносили серьезных ран. Кулаки, ладони, росчерки ног… Всё это обрушивалось на него непрекращающимся штормом.
Глухие звуки ударов о плоть сливались в единый бесконечный ритм.
Евнух-распределитель печатей Цзянь Юнъэнь, стоявший неподалеку, уже давно отвернулся, не в силах на это смотреть. Старик лишь вздыхал: в этот раз Его Величество приложил куда больше усилий, чем во время любой прежней «проверки». Очевидно, «дерзкие речи» Князя Цзина по-настоящему его разгневали.
Когда это одностороннее «наставление» наконец завершилось, Цзянь Цзибай лежал в центре зала, раскинув руки и ноги. Одежда превратилась в лохмотья, лицо заплыло синяками, а грозные мышцы и алые узоры исчезли – тело вернулось к прежнему виду.
Он смотрел в небо, которое заслоняла широкая фигура отца; его взгляд был затуманен, а сердце полнилось горечью поражения.
— Это… это совсем не так, как я себе представлял! — Чуть ли не взвыл он про себя.
Разве сценарий не предполагал, что он взорвется скрытой мощью, явит чудеса новой техники и, пусть проиграв, поразит отца своим величием, после чего тот с готовностью выслушает решение проблемы? Почему же в итоге он просто полчаса работал мешком для битья, которым вытирали пол?
— О чем задумался? — Раздался сверху голос Цзянь Куана, в котором слышалась неприкрытая насмешка. — Небось решил, что раз набрался капельку ума и состряпал какую-то диковинку, то уже стал великим? Еще когда ты начал выманивать у меня полный текст Канона, я решил, что тебя стоит хорошенько проучить. Чтобы впредь ты так явно не выставлял свои намерения!
Он замолчал на мгновение, и тон его немного смягчился, хотя в нем всё еще сквозило желание уколоть:
— Впрочем, нельзя сказать, что ты совсем не вырос. Как минимум… бить тебя стало можно дольше.
Услышав это, Цзянь Цзибай почувствовал, как обида ударила ему в голову, и не удержался от тихого ругательства:
— Тьфу, старый хрен!
— А? — Голос Цзянь Куана мгновенно обледенел. — Похоже, тебе мало досталось, хочешь еще полчасика попрактиковаться?
— Пф-ф, — фыркнул Цзянь Цзибай, отвернувшись, и пробормотал:
— Пользуешься силой Святого Войны, чтобы шпынять новичка начальной стадии Сферы Врожденного… Тоже мне доблесть…
— Быть слабым – вот твой грех! — Цзянь Куан без капли жалости отвесил сыну звонкий щелчок по лбу. — Не хочешь получать тумаки – тренируйся прилежно и шаг за шагом! Не ищи коротких путей и не лезь в ересь! Я в ранге Святого Войны до сих пор не нашел решения этих проблем, с чего ты, мальчишка, едва вошедший в Сферу Врожденного, решил, что тебе это под силу?
Несмотря на суровые слова, в душе Цзянь Куан всё понимал. Корень этой «дерзости» и сегодняшних речей сына крылся в том давнем случае, когда тот случайно узнал о состоянии его здоровья. Мог ли отец не ведать об этой заботе?
— Эй, старый хрен, — Цзянь Цзибай вдруг поднял голову и серьезно посмотрел на стоящего за ним отца. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Ты же прекрасно понимаешь: если ты падешь, во что превратится Великое Сюань, где порядок едва успел воцариться?
— Не твоя забота! — Отрезал Цзянь Куан. — У меня всё под контролем! К тому же с моей основой я продержусь еще не одно десятилетие. С чего тебе, мелкому, впадать в такую меланхолию?
— Но, — Цзянь Цзибай впился взглядом в глаза отца, чеканя каждое слово, — можешь ли ты поручиться, что за эти десятилетия тебе ни разу не придется биться в полную силу? Те изъяны, что остались со времен Гроссмейстера… если сила перешагнет определенный предел, они ведь взорвутся, верно? И можешь ли ты гарантировать, что за эти годы не явится демон Ранга Бедствия? Или противник твоего уровня? Не забывай, активность демонов в последнее время становится всё более странной, да и секты бессмертных в погоне за четвертой сферой вовсю строят тайные козни!
Цзянь Куан замолчал.
Слова сына, словно стальные иглы, точно вонзились в его самые глубокие потаенные страхи. Этот несносный мальчишка видел всё куда яснее, чем он ожидал.
Прошло немало времени, прежде чем император заговорил вновь. В его голосе проскользнула едва уловимая усталость:
— Будущее Великого Сюань… в конце концов, ляжет на плечи вашего поколения.
— Ну уж нет! — Тут же перебил Цзянь Цзибай, в его тоне слышалась напускная лень, скрывающая глубокий смысл. — Если можно, я бы предпочел, чтобы ты сам нес на себе это Великое Сюань, которое сам и построил. Ноша слишком тяжела, и пока есть возможность бездельничать, я не хочу взваливать её на себя так рано.
Услышав это, Цзянь Куан уже хотел было съязвить – мол, неужели тот так уверен, что трон достанется именно ему? Но Цзянь Цзибай уже с трудом сел и, глядя отцу прямо в глаза, произнес с необычайной торжественностью:
— Отец, веришь ли ты…
— …что огонь в моем горниле может гореть вечно?
— Пока не иссякнет истинная юань, пока не угаснет кровь, пламя моего горнила не нужно тушить. Оно может пылать внутри моего тела вечно нестихающим пламенем.
Эти слова прозвучали подобно грому среди ясного неба. Цзянь Куан резко опустил голову, с недоверием глядя на сидящего перед ним сына – избитого, в синяках, но с небывало твердым взглядом.
http://tl.rulate.ru/book/167897/11911230
Готово:
