— Кто, ты говоришь, просит приема? — Визерис на мгновение решил, что ослышался.
Гролео, старый капитан, прежде не видевший этого амбициозного и временами пугающего короля в таком замешательстве, нервно сглотнул. — Жрица Рглора, государь. Зовет себя Фрейми, родом из Лисса. Мои матросы сказывают, она сошла с другого судна и сразу отыскала нас на пристани. Желает поднести дары «королю и принцессе» и молит о встрече с вами и миледи. Дары весьма ценны, милорд, они уже за дверью. Прикажете внести?
У Визериса дрогнуло веко, но он промолчал.
«Красные жрецы. Сценарий делает резкий поворот. Эти фанатики не приходят просто так – они чуют силу или кровь», – хладнокровно проанализировал он, пока его внешняя маска сохраняла бледность и величие изгнанного монарха.
Дейнерис поднялась из-за стола и подошла ближе:
— Что там такое?
У порога каюты замерли Безумные, держа кедровый сундук. Без приказа они не смели переступить черту. Сундук был плотно закрыт, но Дени вдруг почувствовала, как от него повеяло теплом, словно в душную комнату ворвался сухой ветер из летних степей. Воздух вокруг задрожал. Она кожей ощущала источник жара, скрытый за деревом, и этот жар звал её, притягивал с непреодолимой силой.
Визерис заметил этот жадный, отрешенный взгляд сестры, и по его спине пробежал холодок. — Нам следует отослать это назад, — отрывисто произнес он.
«Слишком рано. Если в игру вступят драконьи яйца под соусом пророчеств Рглора, уровень переменной риска подскочит до критического. Я еще не полностью контролирую сущность Глиока», – зафиксировал он внутренним взором.
— Что там? — Словно в трансе спросила Дейнерис. Она долго ждала ответа, пока не обернулась и не встретила взгляд брата – спокойный, непроницаемый, лишенный привычного блеска безумия. — Там драконьи яйца, — наконец вымолвил он. — И нам лучше вернуть их владельцу.
Дени, осознав серьезность тона, лишь послушно кивнула:
— Хорошо. — Визерис едва заметно улыбнулся, одобряя её покорность.
— Милорд, вы не примете её? — Гролео замялся. — При ней семеро стражей из Пылающих знамён. Такая охрана полагается лишь тем жрицам, чье положение в Красном Храме весьма высоко.
Визерису было трудно представить, что в Астапоре, где они ждали вестей от пиратов и попутного ветра, их первыми найдут слуги Владыки Света. Похоже, они преследовали их от самого Лисса. Как они выследили их в этом кишащем рабами городе? Зачем пришли?
Усмирив биение сердца, Визерис ласково коснулся плеча сестры и обратился к капитану:
— Она передала что-то еще? — Она просила молвить, что если вы откажетесь, я должен передать вам следующее: «Очи во тьме следят за вами. Оставьте дары, ибо они – залог доброй воли. Пламя станет вашей опорой». — Гролео не был истовым верующим, но от этих слов ему стало не по себе. — Что мне ей ответить, государь?
— Скажи ей: я не чту её бога, но благодарю за пророчество и щедрость. Дары слишком велики, чтобы мы могли их принять. Я принимаю её добрые намерения, но сейчас я занят и не могу… — Визерис осекся. Дени снова смотрела на сундук, и в её глазах отражалось нечто пугающее. Комната погрузилась в тишину. Сестра подошла к нему вплотную и прошептала на ухо:
— Я слышу сердцебиение. Брат, что это? — Тук-тук… Тук-тук… Глухие, редкие удары доносились из сундука, словно там спал в зимней спячке зверь. Жар становился невыносимым, и Дейнерис чувствовала, как её собственная кровь начинает откликаться этой древней ритмике.
«Пробуждение канонической связи. Сценарий неумолим. Если яйца уже здесь, отсылка их назад лишь привлечет лишнее внимание Храма», – решил Визерис.
Он резко сменил тон:
— Гролео, как скоро мы снимемся с якоря? Я приказал собрать припасы для прямого перехода в Пентос. Всё готово?
— Государь? — Капитан был ошарашен. Идти до Пентоса без захода в порты было безумием – вода протухнет, фрукты сгниют. Но Визерис лишь хлопнул его по плечу:
— Мы выступаем немедленно. О пиратах не беспокойся, я беру их на себя. А теперь… Внесите дары. Я хочу разобраться в этом. И позови жрицу.
…
Красная жрица вошла одна, оставив стражу снаружи. На ней не было ничего, кроме шелка цвета запекшейся крови. Глубокий капюшон скрывал лицо, а длинные рукава алого одеяния мягко шуршали по полу. Глубокий вырез на груди обнажал кожу – ослепительно белую, словно свежее молоко на фоне кровавого полотна.
Она была высока, грациозна и обладала той формой женской стати, от которой у мужчин перехватывает дыхание. Дейнерис заметила, как взгляд брата на мгновение задержался на её груди, и почувствовала укол странной обиды. Но присмотревшись, поняла: Визерис смотрит на огромный рубин, вправленный в золотое ожерелье на шее жрицы. В глубине камня, казалось, пульсировал живой огонь.
— Милорд, — голос жрицы был подобен песне, плавной и убаюкивающей. — Вам следует быть осторожным. — Осторожным? — Визерис холодно прищурился. — О чем ты? — Очи во тьме взирают на вас. — Твои очи тоже скрыты тенью, септа, — парировал он.
Женщина откинула капюшон. Огненно-рыжие волосы хлынули на плечи, открывая лицо неописуемой красоты и красные, словно раскаленные угли, глаза. Визерис ощутил укол страха. Он представил, как эта красавица с тем же безмятежным лицом поет молитвы над костром, в котором заживо горят люди.
«Типичный агент влияния Рглора. Фанатизм, помноженный на магическую мощь. Её присутствие – это либо дар, либо ловушка», – отметил он.
— Я видела в священном огне: черные глаза следят за вами, неся тень и кровь. Бог направил меня помочь вам. — Она перевела взор на Дейнерис. — Вы несете в себе великое предназначение. — Я не люблю загадок, — отрезал Визерис. — Ты видела в пламени меня? — Нет, государь. Пламя явило мне эту благородную леди, вашу сестру. Предназначение – её бремя.
Визерис горько усмехнулся:
— Скажи мне, если моя сестра не коснется этих яиц, будет ли пророчество о «звезде, исходящей кровью» исполнено? — Да, милорд. Звезды не лгут. — Тогда ступай. Мы не чтим твоего бога, и Дени не нужны никакие предназначения. Мы принимаем дары, но твоя помощь нам не требуется.
— Такова ваша воля, — жрица склонила голову и обратилась к Дени:
— А вы, миледи? Желаете ли вы услышать о своей судьбе? — Воля моего брата – моя воля, — твердо ответила девочка. Жрица бросила на неё долгий, пронзительный взгляд и направилась к выходу. — Миссандея, проводи гостью и проследи, чтобы сундук доставили в её покои на «Летнем солнце».
Когда за ними закрылась дверь, Визерис почувствовал, как ноет голова. Красные жрецы липли к ним, как липучка. Что скрывалось за их «доброй волей»? Видели ли они в нем Глиока или только Дейнерис – ключ к рождению драконов?
— Они действительно хотят помочь? — Тихо спросила Дени. — В этом-то и проблема, — вздохнул Визерис. — В том сундуке – жизнь. И им нужна твоя сила, чтобы её пробудить. Слушай меня, Дени: пророчества – это ловушка. Стоит тебе поверить в них, и ты сама пойдешь на заклание, думая, что исполняешь волю богов. Наша судьба принадлежит только нам. Жрица не видит меня в своем пламени, потому что я сам кую свою цепь. Ты должна делать так же.
Дейнерис крепко сжала его руку:
— Я верю тебе. — Вот и хорошо. Значит, ты готова услышать то, что они хотели тебе нашептать. — Он перешел на валирийский, его голос зазвучал сурово и торжественно: — «Когда наступит долгий день и звезды станут плакать кровью, придет герой и вынет из огня пылающий меч, Светозарный. И тьма отступит перед ним». Они прочат тебя в Азоры Ахаи, Дени. Или в жертвы для его рождения.
— Я… та самая? — Вырвалось у неё. Визерис привлек её к себе и нежно поцеловал в лоб:
— Нет. Ты – Дейнерис. Моя Дейнерис.
…
Сундук из кедра вернулся к жрице. Она открыла его, касаясь белыми пальцами окаменевшей скорлупы. Яйцо было черно-красным, покрытым мелкой чешуей, которая в свете свечей отливала металлом. Оно казалось куском обсидиана, по которому текла застывшая лава.
http://tl.rulate.ru/book/167883/11627382
