— Как мне называть тебя, распорядитель? — Спросил Визерис.
Лишь к полудню следующего дня Визерис, так и не дождавшись Иллирио, проголодался настолько, что не смог более терпеть. Притворившись, будто только что проснулся, он вышел из спальни и, по «счастливой» случайности, наткнулся на мажордома, который как раз руководил служанками, прибиравшими коридор. Это был тот самый человек, что вчера на приветственном пиру подавал Иллирио его коллекционные вещицы из драконьей кости.
Мажордом слегка склонился в поклоне:
— Зовите меня просто управителем, благородный гость.
— Но у тебя ведь должно быть имя? — Настаивал Визерис.
— Зовите меня просто управителем, благородный гость, – повторил тот. Его голос, тонкий и приторно-сладкий, звучал безупречно учтиво. — Господин распорядился, чтобы по любым вопросам вы обращались ко мне.
— Что ж, — Визерис издал короткий, неопределенный смешок, — у тебя весьма любопытное имя.
Управитель едва заметно наклонил голову и, храня молчание, с мягкой улыбкой смотрел на Визериса, словно ожидая дальнейших указаний. Тот не стал больше допытываться и спросил прямо:
— Где твой хозяин?
— Благородный гость, — ответ мажордома прозвучал так, будто он заготовил его заранее, — господин отбыл по делам этим утром. Неизвестно, когда он вернется, но перед уходом он предупредил: если вы пожелаете его видеть, возможно, придется подождать.
— О, вот как, – лицо Визериса осталось бесстрастным, и он резко сменил тему. — Скажи, распорядитель, отдавал ли твой господин распоряжения насчет обеда?
Визерис был бы безумцем, если бы сам пошел искать встречи с Иллирио. Оказавшись в столь отчаянном положении, он понимал: если враг дает тебе время, нужно использовать каждую минуту, чтобы окрепнуть. Ну, или, точнее говоря, готовиться к своему часу под чужим присмотром.
— Обед входит в мои прямые обязанности, благородный гость, – серьезно ответил управитель. — Желаете ли вы пройти в обеденный зал или прикажете подать еду в ваши покои?
— Магистр Иллирио весьма предупредителен, – Визерис на мгновение задумался. — В обеденный зал.
— Тогда прошу вас, подождите там, – кивнул мажордом. — Желаете, чтобы я проводил вас?
Визерис пренебрежительно махнул рукой:
— Я помню дорогу. Управитель поклонился и удалился, оставив лишь служанку, которая продолжала молча подметать пол.
Казалось, Иллирио, по крайней мере внешне, предоставил брату и сестре Таргариенам полную свободу, позволяя им беспрепятственно разгуливать по усадьбе. Именно осознав это, Визерис решил спуститься в зал. После обеда он намеревался обойти каждый уголок двора, чтобы понять, где на самом деле проходят границы его клетки.
Стоило мажордому уйти, как за спиной скрипнула дверь, и на пороге показалась маленькая, хрупкая Дейнерис:
— Брат…
Поприветствовав его, она тут же смолкла. Ее взгляд на миг задержался на прибирающей коридор служанке, после чего Дени поспешно опустила голову и, словно сама была простой девкой на побегушках, тихонько подошла к Визерису. Тот кивнул ей:
— Проголодалась? Идем, пора обедать. С этими словами он направился к лестнице.
Судя по ее виду, Дейнерис проснулась давным-давно, но, не слыша зова брата, не смела выйти из комнаты и полдня томилась от голода. На обед подали рыбу, жареную свинину и хлеб с медом и сливками, дополненные вином – всё в изысканном пентошийском стиле. В огромном зале они были одни, если не считать безмолвно застывшего в стороне управителя.
— Скажи, распорядитель, — как бы невзначай спросил Визерис, — неужели семья Иллирио не живет здесь?
Тот на мгновение замялся, прежде чем ответить:
— Это лишь одна из многочисленных усадеб моего господина, благородный гость. Визерис бросил на него долгий взгляд, но расспрашивать дальше не стал.
Дени слушала их короткую беседу, и в ее голове роились тревожные мысли. После того странного случая, когда в Визериса якобы ударила молния, его поведение стало непредсказуемым, а речи – туманными. Она до сих пор не могла взять в толк, что значили его вчерашние слова: «Если хочешь сохранить секрет, не веди себя так, будто тебе есть что скрывать». Смысл-то она уловила, но чувствовала, что брат говорил это не столько ей, сколько тем, кто подслушивал за дверью. Всю ночь она не сомкнула глаз.
И вот сейчас – она думала, Визерис просто обронил случайный вопрос, но мажордом запнулся перед ответом. Чутким сердцем Дени уловила эту заминку. Когда с обедом было покончено, Визерис вытер рот салфеткой и вновь нарушил тишину:
— Управитель, я хотел бы прогуляться по саду. Ты не против?
— Вы вольны поступать, как вам угодно, благородный гость. Мое разрешение вам ни к чему.
— Прекрасно, – кивнул Визерис. Мажордом, словно следуя законам гостеприимства, уточнил:
— Желаете ли вы, чтобы я вас сопровождал?
— Пожалуй, — не стал отказываться принц.
В сопровождении управителя Визерис и Дейнерис обошли двор. Усадьба оказалась немалой: с трех сторон ее окружали высокие кирпичные стены, а с четвертой – невысокий обрыв, выходящий прямо к Узкому морю. Во дворе было трое ворот. Главные, предназначенные для въезда, были наглухо заперты; подле них стоял караул из двух стражников. Вторые ворота вели в сад, а третьи, задние, располагались рядом с псарней, откуда доносился лай псов.
У главных ворот Визерис ненадолго задержался. Стражники лишь мазнули по нему взглядом и тут же вернулись к своим делам. Они стояли, не выпуская эфесов мечей из рук и не глядя по сторонам. По одной их выправке можно было понять: эти люди прошли суровую школу и вряд ли были обычными наемниками. Визерис не стал задерживаться слишком долго, так и не узнав, есть ли охрана снаружи.
По его прикидкам, двор по площади равнялся нескольким тренировочным плацам. Все было устроено так, что изнутри невозможно было увидеть происходящее снаружи, и наоборот. С точки зрения укрытия важной персоны – идеальная изоляция от внешнего мира.
За всё время прогулки никто не проронил ни слова, и Визерис, не выдержав, заметил:
— А ты немногословен, распорядитель. Он кожей чувствовал, что и этот человек, и стража у ворот могли быть Безупречными. Им и полагалось быть молчаливыми. Но Иллирио приставил его служить – или шпионить, – и до этого момента тот отвечал вполне складно. «Неужели ты не попытаешься выведать что-нибудь?» – пронеслось в голове у принца.
— Прошу прощения за мою скуку, благородный гость, – извинился мажордом и снова замолчал. Тогда Визерис сам выбрал тему:
— Я слышал, в Пентосе тоже есть король?
— Да, благородный гость, – охотно отозвался слуга. — Люди называют его Принцем Пентоса.
— Ты видел его когда-нибудь? — Спросил Визерис тоном праздного гуляки.
— Доводилось. Во время праздничных пиров я видел его издалека – он объезжал город в паланкине из слоновой кости и золота.
— И он – самый могущественный человек в Пентосе?
Управитель на миг замер:
— Я лишь смиренный слуга и не ведаю о делах великих господ, милорд.
Визерис лишь усмехнулся и продолжил:
— Ты ведь не местный, верно?
— Пентос – город торговый, – ответил тот. — Многие из тех, кто живет здесь, родом из иных земель, милорд.
— И твой господин тоже не из Пентоса?
На этот раз ответ последовал незамедлительно:
— Я лишь скромный управитель, благородный гость, и мне не пристало знать о прошлом моего господина.
— Понятно. А еще я слышал, — вкрадчиво произнес Визерис, — будто пентошийцы, когда верят, что боги прогневались на них – скажем, из-за проигранной войны или неурожая, — перерезают своему Принцу глотку. Приносят его в жертву, чтобы умилостивить небеса. Правда ли это?
Мажордом промолчал. — Ах! — Вскрикнула Дени, шедшая следом. Она поскользнулась и едва не упала.
Визерис обернулся:
— Что с тобой, Дейнерис? Личико девочки исказилось от испуга, но она не смогла вымолвить ни слова, лишь поспешно опустила взгляд, лепеча извинения. Управитель тоже остановился, присел рядом с ней и, осмотрев ногу, произнес:
— Вы подвернули лодыжку, миледи. Мне нужно осмотреть ее и сделать перевязку. Дени, не смея ответить, испуганно посмотрела на брата.
Визерис шагнул вперед и подхватил сестру, не терпящим возражений тоном бросив:
— Я сам отведу ее. Есть ли здесь мази от ушибов? Принеси их. Управитель бросил на него быстрый взгляд, помедлил мгновение, но спорить не стал: — Как прикажете.
— Прости меня, – тихо прошептала Дени. Визерис холодно отрезал:
— Тебе не за что извиняться. По правде говоря, ему претило вести себя так с этой несчастной девчушкой, но прежний Визерис был именно таким мерзавцем. Если он хотел изменить отношение к себе, нельзя было действовать слишком поспешно. К тому же сейчас ему было на руку, чтобы Дейнерис оставалась запуганной и молчаливой. Пусть окружающие видят ее страх – это лишь подтвердит их ожидания.
Возможно, из-за того, что голос брата звучал мягче обычного, Дени решилась задать вопрос, который мучил ее больше всего:
— Как долго мы здесь пробудем?
— Долго, – ответил Визерис чистую правду. Сердце девочки упало. — Но ты ведь не доверяешь ему…
— Дени, не мели чепухи. Даже Принцу Пентоса живется лучше, чем нам, – он больно сжал ее руку. — Я ничего от тебя не требую, просто помалкивай. Дени тут же замолкла. Прежний Визерис так долго ломал ее волю, что она привыкла подчиняться. Несмотря на уколы совести, Визерис продолжал играть роль тирана, таща сестру в комнату так, что на ее плече наверняка останутся синяки.
Вскоре после того, как они вернулись, мажордом принес чашу с чистой водой и снадобья. — Позвольте снять вашу туфельку, миледи.
Когда он уже потянулся к лодыжке Дени, Визерис прервал его:
— Нет. Не ты. Позови служанку. Управитель ошеломленно воззрился на принца, но, встретив его суровый взгляд, склонил голову: — Простите мою дерзость, благородный гость.
Дени, сидя на краю кровати, украдкой взглянула на брата. Заметив, что он оборачивается, она тут же потупилась. Визерис, сохраняя мрачное выражение лица, молчал, лишь безостановочно потирая пальцами подвеску из драконьей кости на своем запястье.
http://tl.rulate.ru/book/167883/11626475
