Визерис прекрасно понимал, что его туманные намеки заставят Иллирио ломать голову и, возможно, даже подтолкнут к каким-то действиям. Но это не имело значения. У него уже были заготовлены объяснения, которые он выдаст, когда магистр придет с расспросами. Чем дольше Иллирио будет медлить, тем стройнее станет легенда, не противоречащая памяти его предшественника.
В этом и заключалось преимущество «попаданца»: зная финал, можно подстроить логику событий под свои нужды. Используя память прежнего Визериса и толику интриганства, он вполне мог выиграть себе время. В противном случае его ждал старый сценарий – корона из расплавленного золота, вылитая на голову.
Однако хитрость – лишь временная опора, без настоящей силы она не стоит и выеденного яйца. Сейчас главной задачей было изучение подвески. Она была легкой, сделанной из черного как оникс обломка кости, с серебряной цепочкой и чистыми камнями. Работа была тонкой, но Визерис, готовый ради цели «сжечь лютню ради углей», видел лишь кость. Он был готов содрать серебро и камни в любой момент.
Его целью был «сбор». Это значило, что «душа дракона» была раздроблена, и этот обломок явно хранил в себе какую-то её часть. К сожалению, простое прикосновение не пробуждало скрытую мощь. Те странные ощущения, что он испытал в столовой, были скорее мистическим откликом силы, дремлющей в его собственном теле. Но как пробудить эту силу? Как заставить её действовать?
Визерис начал экспериментировать. Первым делом он достал кинжал – единственное оружие, оставшееся при нем. В памяти всплыло, что когда-то у Визериса был меч, проданный ради куска хлеба, но, к счастью, кинжал для самообороны он сохранил. Сделав надрез на пальце, он размазал кровь по черной кости. Это был стандартный прием, к которому прибегал любой пришелец, не зная, что делать с артефактом. Увы, кость не изменилась, кровь не впиталась, и никакого сияния не последовало.
Не теряя надежды, он поднес окровавленную подвеску к лицу и тщательно принюхался. Поколебавшись, он даже лизнул место, испачканное кровью. Язык ощутил тошнотворный, приторный металлический вкус – то ли от железа в кости, то ли от его собственной крови, то ли от клея, которым мастера крепили камни. Поступок был рискованным, но, к счастью, ничего не произошло. В будущем стоило быть осторожнее, иначе любой яд отправит его к праотцам.
Несмотря на неудачу, привычка искать решение в физическом поглощении осталась – в своем прошлом мире он добивался изменений именно так. Визерис налил себе кубок вина. В домах знати жажду утоляли либо вином, либо лимонной водой, либо чаем. Это вино было слабым, кислым и чуть сладковатым. С помощью кинжала он соскреб немного костяной крошки в кубок, взболтал и выпил залпом. Снова ничего.
Идея проглотить обломок целиком отпала сама собой. В этом мире драконьих костей было предостаточно, и они явно отличались от тех магических субстанций, что он встречал раньше. В его прошлой жизни трофеи Короля Глиока были чистой магической энергией – монстры Хайрула исчезали после смерти, оставляя лишь искры стихий: глаза, рога или сердца.
Мир «Песни Льда и Пламени» был иным. Драконы здесь были созданиями из плоти, крови и магии, а не чистыми элементалями. Если он попытается съесть кость, то скорее умрет от несварения желудка, чем получит крупицу драконьей души. Здесь требовался иной подход – мистический.
Визерис помнил, что в этом мире есть чернокнижники, магия и боги. Драконы были лишь частью этой системы. Должен быть способ извлечь суть из кости. «Может, выварить её?», – подумал он, но тут же отбросил эту мысль. Кость выдерживает огромные температуры, и если бы всё было так просто, мастера-косторезы давно бы это обнаружили. Логика подсказывала, что нужен какой-то магический растворитель или эссенция.
Он вспомнил, что в его родном мире лучшим органическим растворителем был спирт. Но стоит ли пытаться получить его здесь? Пользуются ли местные алхимики чем-то подобным? Пока обстоятельства не позволяли проводить такие опыты, но он пометил эту идею на будущее.
Всё вернулось на круги своя. Визерис задумчиво вертел подвеску в руках. Ему было не по себе. Стоило коснуться кости, как это странное ощущение вновь пробегало по душе. Это было мучительно – словно смотреть через стекло на роскошный пир, умирая от голода.
— Нет, — прошептал он, отпуская подвеску. Та со звоном упала на стол. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Нельзя спешить. Он предвидел такой исход. В описании задачи значилось «сбор», а в этом мире магия спит, пока в небе не явится красная комета. До этого момента магические токи будут слабы.
«Терпение. Только терпение». В прошлом мире он ждал пробуждения Избранного Мечника годами. Он ждал, пока Хайрул изменится, чтобы настал его час. Здесь же он провел всего полтора дня. Согласно его знаниям, Таргариены проживут у Иллирио еще больше полугода, а затем проведут почти год в Дотракийском море, прежде чем комета озарит небо. Значит, впереди у него почти полтора года ожидания.
В этом поместье ему предстояло иметь дело с расчетливым Иллирио и незримым Пауком Варисом – истинными кукловодами Вестероса. С Иллирио он уже познакомился. Что до Вариса, мастера над шептунами, то его глаза и уши были повсюду. Именно они устроили брак Дени с кхалом Дрого, чтобы использовать дотракийцев как таран. Но их истинной целью был «Юный Гриф» – мальчик, выдаваемый за Эйгона Таргариена.
Визерис не мог слепо верить даже своим знаниям, ведь история в этом мире еще не была дописана до конца. Кто-то считал их сторонниками Блэкфайров, а Эйгона – тем самым «тряпичным драконом» из пророчеств. «Блэкфайр» – имя меча из валирийской стали, который король Эйгон Недостойный вручил своему бастарду, положив начало великой вражде. Проигравшие в той войне всегда бежали в Вольные города.
Многие верили, что этот «Эйгон» – на самом деле сын Иллирио, а Визерис и Дейнерис – лишь пешки, которыми должны пожертвовать, чтобы расчистить ему путь к Железному трону. Ситуация напоминала многослойный пирог, где на каждом уровне скрывался новый враг. Визерис очень хотел выбраться из этой ямы. К сожалению, первая попытка с подвеской не принесла мгновенного спасения.
Раз с магией быстро не заладилось, пришло время запасного плана. Визерис обмотал цепочку вокруг запястья, закрепив подвеску так, чтобы она касалась кожи. Пусть это было неприятно, но, возможно, при длительном контакте его сила начнет пробуждаться сама собой. Нужно привыкнуть к этому ощущению.
Его нынешнее тело когда-то обучалось воинскому искусству, но годы скитаний и голода превратили его в сухую ветку. Он помнил, как держать меч, но мышцы были слабы. Однако душа его помнила годы тренировок в другом мире: кулачный бой, полуторные мечи, копья, топоры и молоты. Но лучше всего он владел луком – в Хайруле взрывные и ледяные стрелы решали любые проблемы.
Он не питал иллюзий, что за пару дней превратится в героя песен, но ему нужно было вернуть себе способность дать отпор. Еще на корабле он запомнил маршруты и оценил стражу поместья. По крайней мере, у него должны были быть силы, чтобы перемахнуть через стену, броситься в море и, если понадобится, вернуться через потайные ходы, чтобы нанести ответный удар.
http://tl.rulate.ru/book/167883/11626474
