Шэнь Сюй приподнял уголки губ:
— Чего так боишься, что я поеду в Пекин? Боишься, что найду родных родителей? Боишься, что они узнают: сын, двадцать с лишним лет пользовавшийся всеми благами в их доме, — вовсе не их кровный? Боишься, что, узнав правду, вышвырнут твоего сына за дверь?
Сян Гуйлянь раскрыла рот:
— Я… я… я не понимаю, о чём ты говоришь!
Шэнь Сюй сбросил её руку с воротника рубахи:
— Не понимаешь? Твоё поведение только что всё выдало.
Да! Всё уже выдало. И с этим последним проблеском надежды у Сян Гуйлянь окончательно покончено.
— Ну и что ж, если даже так! Что ты мне сделаешь?! — зубы её скрипнули, она перешла в отчаянное наступление, гордо вскинула голову и крикнула Шэнь Сюю: — Ты разве способен меня убить?
Такое наглое и бесстыдное поведение вызвало всеобщее презрение. Все присутствующие смотрели на неё с отвращением, насмешкой и изумлением. Они привыкли к её мелочному своеволию, но подобного цинизма не ожидали.
Говорят: «Когда человек достигает предела низости, он становится непобедим».
И вот Сян Гуйлянь проявила именно такую низость, что никто не знал, как на это реагировать.
— Убить тебя я действительно не могу! — признал Шэнь Сюй. Добропорядочному человеку вроде него было не сравниться с ней в этом. Но его цель уже почти достигнута.
— Сегодня, при всех вас, моих земляках, я окончательно разрываю все связи с Сян Гуйлянь и семьёй Чжоу! Отныне мы больше не имеем друг к другу никакого отношения! Прошу вас быть свидетелями! Я больше не из рода Чжоу, и род Чжоу больше не имеет ко мне никакого отношения! Бабушка Цай сказала мне, что хоть она и не знает точных имён моих родных родителей, но точно помнит: мой отец должен быть из рода Шэнь.
Мой домохозяйственный учёт уже был выделен в отдельную запись ещё при разделе имущества. Теперь я изменю имя: с сегодняшнего дня я больше не Чжоу Айминь. Я из рода Шэнь, меня зовут Шэнь Сюй! Саньва и Яньцзы тоже получат новые имена и будут носить фамилию Шэнь. И ещё…
Он посмотрел на Чжоу Дахая и старших представителей рода Чжоу:
— Будьте добры, когда будет время, вычеркнуть моё имя из родословной книги рода Чжоу. Хотя… если не сделаете этого — тоже неважно. Просто знайте: записанный в родословной Чжоу Айминь — это тот, кто сейчас живёт в Пекине, в доме Шэней, а не я.
Это был полный и окончательный разрыв со всем родом Чжоу!
Все в деревне восхищались умом и способностями Шэнь Сюя. Поэтому, как бы Сян Гуйлянь ни относилась к нему, род Чжоу всегда считал его своей гордостью и украшением. Среди сверстников он пользовался авторитетом, сравнимым лишь с первым сыном Чжоу Дахая — Чжоу Минчжуном.
Теперь же, когда он объявил о полном разрыве с родом, некоторые из старейшин были недовольны. Но ведь Сян Гуйлянь сама совершила ужасное преступление. Если бы после подмены детей она хотя бы по-человечески обращалась с Шэнь Сюем, можно было бы простить. Однако она не просто плохо с ним обращалась — она издевалась над ним до последней степени жестокости. Она сама довела дело до конца, и теперь старейшинам даже сказать ничего утешительного было невозможно.
Зато Шэнь Юнься весело произнесла:
— Саньцзы, не бойся разрыва с родом Чжоу. Ты из рода Шэнь, и я тоже из рода Шэнь — считай нас дальними родственниками. Конечно, твой настоящий отец — из знатной семьи, государственный служащий, и наша деревенская ветвь Шэней рядом с ними — ничто. Но если хочешь, мы можем признать родство! Отныне считай себя одним из нас, из рода Шэнь в деревне Шаншуй. Наш род, может, и не так силён, как ваш род Чжоу, но мы никого не боимся! Не переживай, никто тебя обижать не посмеет!
Последние слова она адресовала прямо старейшинам рода Чжоу, и смысл их был более чем ясен.
Шэнь Сюй лёгко улыбнулся:
— Доброта твоя, тётушка Юнься, мне запомнится!
Так закончилось собрание по разрыву родственных связей.
Люди не могли сдержать восхищения и возмущения:
— Раньше я думал, Сян Гуйлянь просто любит прихватить лишнее. Кто бы мог подумать, что она способна на такое чудовищное злодеяние!
— Да уж! В нашей деревне Шаншуй такого чёрствого сердца ещё не видывали! Подменить чужого ребёнка! Отправить своего сына в богатый дом наслаждаться жизнью, а родного сына знатных людей мучить! Как она вообще смогла такое сделать? Неужели не боится небесного возмездия?
— А чего ей бояться? Похоже, она решила, что у небесных сил нет времени заниматься такой мелочью!
— Кто сказал, что нет! Забыли разве, как она тогда поклялась, что будто бы Саньцзы убил Чжоу Эрцзяна, и в тот же день на неё обрушилось наказание свыше? Видно, небеса всё видят. Просто сейчас слишком много злодеев, и очередь до неё ещё не дошла. Но дождётся! Как говорится: «Не безнаказанно, просто время ещё не пришло». Погодите немного!
— Эй, а где Сян Гуйлянь?
Люди так увлечённо обсуждали происходящее, что никто не заметил, как Сян Гуйлянь с сыном незаметно исчезли.
Без главной участницы зрелище, конечно, закончилось. Но это не убавило интереса: даже по дороге домой деревенские продолжали собираться группками и горячо спорить!
Тем временем Чжоу Дахай нашёл Шэнь Сюя:
— Саньцзы, ты… ты правда хочешь полностью порвать с родом Чжоу?
— Да. Но, дядя, я звал тебя двадцать лет «дядей», и если ты не против, буду звать так и дальше. Хотя я больше не из рода Чжоу, я никогда не забуду твоей доброты ко мне.
Он упомянул только доброту, ни слова не сказав о Сян Гуйлянь.
Выражение лица Чжоу Дахая стало крайне сложным. Наконец он спросил:
— Ты узнал об этом не сегодня, верно?
— Верно!
— Когда?
— До раздела имущества!
Шэнь Сюй не стал скрывать этого. Оригинальное «я» этого, конечно, не знал. Но он — знал. И попал в это тело именно до раздела.
Чжоу Дахай понимающе кивнул:
— Вот оно что!
Теперь ему всё стало ясно: почему так торопился с разделом; почему готов был отказаться от работы, лишь бы подписать документы; почему последние месяцы относился к роду Чжоу совсем иначе, чем за предыдущие двадцать лет; почему…
Всё объяснялось!
Он посмотрел на Шэнь Сюя:
— А тогда, когда я просил тебя помочь тем, кто сейчас испытывает нужду, потому что у них не хватает еды… те слова, что ты мне сказал…
Шэнь Сюй кивнул:
— Я говорил их нарочно, дядя. За эти годы ты прекрасно видел, как Сян Гуйлянь и мои «братья» со мной обращались. Узнав правду, я не могу относиться к ним, как раньше. И уж точно не стану прощать зло добром.
«Прощать зло добром…»
«Зло…»
Рот Чжоу Дахая раскрылся, лицо стало горьким:
— Но ведь вы двадцать лет жили как мать и сын, как братья… Неужели совсем не осталось ни капли чувств? Неужели нельзя сохранить хоть немного прежних отношений?
Его младший брат Чжоу Эрцзян остался только с этим сыном, а теперь тот не только потерял его, но и вдобавок поссорился с роднёй! Как же теперь жить той семье?
Шэнь Сюй даже рассмеялся:
— Дядя, ты ведь староста, у тебя больше знаний и опыта, чем у остальных в деревне. Подмена ребёнка — это практически то же самое, что похищение. А если задуматься глубже, то отправить чужого ребёнка в бедность, а своего — в богатый дом вместо него, даже хуже обычного похищения! Если бы я действительно не хотел сохранять никаких отношений, думаешь, я сегодня пригласил бы только односельчан? Я бы сразу вызвал отдел общественной безопасности!
Чжоу Дахай замер, вдруг осознав: ведь за такое деяние Сян Гуйлянь могут посадить!
Шэнь Сюй ушёл, оставив Чжоу Дахая стоять одного, погружённого в размышления.
Он прекрасно понимал чувства Чжоу Дахая — просто их позиции были разными. Для Чжоу Дахая настоящими родными были те, кто остался в Пекине, — кровные потомки его младшего брата Чжоу Эрцзяна. Естественно, он думал о них и заботился о них.
Понимание — одно дело. Но такое отношение всё равно вызывало у Шэнь Сюя раздражение. Правда, он не стал ничего говорить и ничего делать дополнительно. Ведь Чжоу Дахай однажды спас жизнь оригинальному «я» — это факт. Да и сам он Шэнь Сюю ничего плохого не сделал.
Хотя, конечно, слова о том, что он не обращается в отдел общественной безопасности из-за «чувства благодарности», были чистой ложью.
Чувства благодарности? К чёрту такие чувства! Их попросту не существовало!
Отправить Сян Гуйлянь под суд Шэнь Сюй очень хотел, но не мог.
Если бы он подал заявление о подмене детей, сотрудники отдела обязательно стали бы выяснять все подробности. И тогда стало бы известно, что он — сын знатной семьи. А также то, что его настоящий отец — из рода Шэнь, работает в Пекине, а в семье есть генерал.
Для жителей деревни Шаншуй эти детали мало что значили. Но в отделе общественной безопасности вполне могли установить личность. Ведь генералов по фамилии Шэнь не так уж и много. Особенно в уезде Яншань, пусть и не самом богатом, но где работают несколько назначенных сверху чиновников — например, уездный глава или секретарь партийного комитета.
Знали ли они о семье Шэней? Слышали ли о них?
Даже если и не знали, услышав такую историю, наверняка захотели бы разузнать в Пекине. А узнав — сообщили бы семье Шэнь, помогли бы найти пропавшего сына и таким образом приобрели бы мощного покровителя, обеспечив себе блестящую карьеру.
Но сейчас Шэнь Сюй не мог признаваться в родстве. Потому что время было неподходящее.
Согласно книге, сейчас декабрь 1974 года. Его дед, Шэнь Гопин, уже умер.
У политиков всегда есть враги, особенно в нынешнюю эпоху «особого движения» — отличное время для устранения оппонентов.
Его отец, Шэнь Хэ, из-за знатного происхождения и образования за границей попал под удар. Его обвинили в «капиталистических связях» и лишили должности. Более того, его прошлая работа в правительстве времён оккупации, которая раньше считалась заслугой, теперь использовалась против него. Его хотели обвинить в «измене родине» и «продаже страны».
Теперь он находился под арестом. Лишь благодаря старым друзьям ему удалось сохранить жизнь.
Но даже сохранив жизнь, он был лишён должности, получил ярлык «вредителя» и отправлен на принудительные работы в совхоз.
Если бы не это, Шэнь Сюй не стал бы так усердно искать бабушку Цай в качестве свидетеля. Он мог бы просто взять у Чжоу Дахая доверенность и поехать в Пекин. Даже если бы Чжоу Дахай отказал, он мог бы воспользоваться возможностью в транспортном отряде.
Но сейчас в Пекине, скорее всего, уже никого не осталось из дома Шэней.
Сын «вредителя» — такой ярлык в нынешнее время не сулил ничего хорошего для карьеры. Но даже этого было бы недостаточно. Есть ещё одна причина, которую Шэнь Сюй опасался больше всего.
Семья Шэней была разгромлена, но родной сын Сян Гуйлянь — нет. Он уже женился на дочери высокопоставленного чиновника, чья семья сейчас находится у власти. После падения дома Шэней он, благодаря тестю, не только сохранил положение, но и быстро продвигался по службе.
Если правда всплывёт и станет известна в Пекине, что сделает этот родной сын? Шэнь Сюй не мог предсказать. Но одно было ясно: в нынешнем положении он не сможет с ним тягаться.
Поэтому всё, что он мог сделать, — это порвать все связи с Сян Гуйлянь.
Правда, отказ от подачи заявления о подмене детей вовсе не означал, что он собирается оставить Сян Гуйлянь в покое. У неё было немало других грехов, и желающих с ней расправиться было не только он!
Шэнь Сюй неспешно шёл к своей глиняной хижине. Как и ожидалось, по дороге его останавливали любопытные односельчане, чтобы поговорить о Сян Гуйлянь.
— Саньцзы, оказывается, ты сын знатных людей! Говорят, твои настоящие родители очень влиятельны. Неудивительно, что и ты такой способный! Я всегда думал: такой человек явно не от Сян Гуйлянь! Когда ты поедешь искать своих родных?
— Я ведь даже не знаю их имён и где они живут. Как же их найти? Да и Пекин далеко — не так просто туда добраться. Посмотрим.
— Верно и это. Пекин не только далеко, но и огромен! Жаль, что тогда мы не спросили подробностей у тех знатных людей — хотя бы имя узнать!
— Тётушка, будь что будет! Если судьба сделала меня их сыном, значит, рано или поздно мы встретимся. Не стоит торопиться. Сейчас у меня своя семья, нужно сначала позаботиться о ней.
— Конечно, конечно! Так и надо. Всё это из-за Сян Гуйлянь — разве бывает на свете такая злая женщина? Помнишь, она ведь даже хотела бросить тебя в горах, чтобы ты погиб! Какая жестокость! Саньцзы, тебе повезло, что ты выжил! И хорошо, что Чжоу Дахай вовремя пришёл, а то…
Глаза Шэнь Сюя блеснули:
— Это всё было много лет назад, давайте не будем ворошить прошлое. Сейчас мне только жаль, что из-за меня вся деревня пострадала.
Собеседник не понял:
— Как это?
— Ведь Сян Гуйлянь, пользуясь тем, что я её сын, продала рецепт перечного соуса, считая, что это не «подрыв социализма» и не повлечёт наказания! Увы, если бы я раньше узнал правду и разоблачил её, все бы поняли, что я ей не сын, и она, возможно, побоялась бы так поступать. Тогда бы вы не понесли таких убытков!
http://tl.rulate.ru/book/167721/11431245
Готово:
