Глава 16: Танец Теней и Стали
Лес ночью был иным существом. Днем — это были деревья, тропы, убежища. Ночью — единый, дышащий организм, полный шепотов, скрипов и невидимых взглядов. Кант и Бардок двигались в его теле, как два вируса, целенаправленных и быстрых.
Кант позволил Зверю выйти чуть ближе к поверхности. Не для ярости, а для чувств. Его слух уловил далекий треск ветки под сапогом, неосторожный шелест кольчуги о кожу. Его ноздри поймали запах — человеческий пот, сталь, конская сбруя и что-то еще… сладковатый, тревожный запах серебра и зелья. Охотники. Трое. Идут осторожно, но уверенно. Они знают, что ищут.
Остриё анализировало: трое профессиональных бойцов, вооруженных арбалетами, вероятно, с серебряными болтами, мечами, сетями. В лобовой атаке на открытой местности даже два ликана имели шансы, но цена была бы высока. Ранение, крик, который привлечет других.
— Они идут по звериной тропе, — прошептал Кант, его голос был низким, почти беззвучным, похожим на шорох листвы. — Обойдем. Я — сверху, с фланга. Ты — снизу, по руслу ручья. Жди моего сигнала.
— Какого сигнала? — Бардок сжал кулаки, его костяшки хрустнули.
— Тишины, — ответил Кант и, не дожидаясь возражений, вцепился когтями в шершавую кору старого дуба. Его тело, легкое и сильное, бесшумно понеслось вверх, скрываясь в кроне.
С высоты мир стал картой. Три точки света — факелы охотников — медленно ползли по темному полотну леса. Кант двигался параллельно им, перепрыгивая с ветки на ветку с кошачьей грацией, которую он в себе и не подозревал. Его сознание разделилось: одна часть следила за врагами, другая прислушивалась к лесу, третья… третья с холодным интересом наблюдала за самой этой трансформацией. Я становлюсь этим. Я и есть это.
Охотники остановились у небольшой поляны. Лидер, мужчина в шлеме с гребнем, поднял руку.
— Следы теряются у скал, — раздался его голос, грубый и уверенный. — Но грязь здесь свежая. Они где-то близко. Держи арбалеты наготове. Помните — не убивать. Лорд Виктор хочет их живыми для… наглядного урока.
Значит, живыми, пронеслось в голове у Канта. Это меняло дело. Ограничивало их. Он улыбнулся, и улыбка была полна острых зубов.
Один из охотников, помоложе, нервно оглядывался по сторонам.
— Говорят, в этих лесах водятся не просто звери. Говорят, тут есть древние… духи леса. Что если…
— Заткнись, мальчишка, — отрезал лидер. — Духи леса боятся железа и огня. А мы у них и того, и другого в избытке.
Именно в этот момент Кант решил, что его сигналом будет не звук, а образ. Образ страха.
Он сорвал с ветки тяжелую, гнилую шишку и метнул ее не в людей, а в густой кустарник в двадцати шагах от них. Шишка шлепнулась с гулким, влажным звуком, и кусты зашевелились, будто там пробиралось что-то крупное.
— Там! — рявкнул лидер, и все трое развернулись, факелы и арбалеты устремились в сторону шума.
Это был их фатальный просчет.
Из темноты за спиной у младшего охотника, прямо из, казалось бы, пустого ручья, поднялась тень. Бардок, промокший и покрытый илом, был похож на самого духа болот. Его рука, уже обернутая в звериную лапу, обхватила рот и голову охотника, второй — резко дернула. Хруст шейных позвонков прозвучал приглушенно и ужасающе четко. Тело бесшумно осело.
Но лидер был ветераном. Он не видел, но почувствовал — сдвиг воздуха, отсутствие дыхания товарища за спиной. Он рванулся в сторону, крича:
— Задняя! — и выстрелил из арбалета в темноту наугад.
Болт со свистом вонзился в дерево, где секунду назад был Бардок.
И тут на лидера свалилось нечто с неба.
Кант не рычал. Он просто упал, как камень, обрушившись охотнику на плечи. Тот с криком рухнул, факел вылетел из его руки, покатившись по земле и освещая жуткую сцену: огромный ликан в полузвериной форме, с длинными, блестящими в огне когтями, пригвоздил его к земле. Шлем слетел, открыв испуганное, обезображенное шрамом лицо.
Третий охотник, оцепеневший на секунду, пришел в себя и взвел арбалет. Целился он в Канта.
— Бардок! — крикнул Кант, не отрывая взгляда от лица под собой. В его голосе не было паники. Была команда.
Из-за дерева, будто из самой тени, вынесся второй ликан. Его удар был не рассчитан на захват. Мощная лапа с размаху ударила охотника в бок, ломая ребра и отправляя того в кусты с хриплым выдохом. Арбалет выстрелил в небо.
Теперь Кант смотрел в глаза лидеру. Человек был в ужасе, но не сломлен. Он пытался достать кинжал.
— Дух… леса… — прошипел он.
— Нет, — тихо сказал Кант, и его человеческая речь, исходящая из почти звериной пасти, казалась еще страшнее. — Просто новый хозяин. Передай Виктору. Передай своему «Сломанному Солнцу». Эти леса больше не его охотничьи угодья. Здесь живет Немая Стая. И мы не бежим. Мы наблюдаем.
Он не стал его убивать. Вместо этого он провел когтем по лицу охотника, оставляя глубокие, но не смертельные борозды от виска к подбородку. Метка. Предупреждение.
— А теперь беги, — прошептал Кант, вставая и позволяя тому подняться. — Беги и расскажи всем, что видел. Расскажи про тишину перед встречей с нами.
Охотник, шатаясь, вскочил на ноги, бросил последний взгляд на тело своего товарища и на второго, хрипящего в кустах, и побежал. Бежал, спотыкаясь, в темноту, не оглядываясь.
Бардок, тяжело дыша, подошел к Канту. В его глазах горел не только адреналин, но и новое, незнакомое чувство — уважение, смешанное с изумлением.
— Ты… отпустил его.
— Посланник нужнее трупа, — сказал Кант, чувствуя, как напряжение схватки начинает спадать, а зверь внутри, насытившись действием, успокаивается. — Он понесет наш урок дальше. Страх — оружие сильнее когтя.
Он посмотрел на свои руки. Когти медленно втягивались. Шерсть исчезала. Это был не мучительный возврат, как раньше, а более плавный, почти контролируемый переход. Песнь Целого. Он сделал первый шаг в ее исполнении.
— Уберем тела, — распорядился он, уже полностью человеком, но человеком, в чьих глазах навсегда поселилась глубокая лесная тень. — И вернемся к Стае. У нас есть что обсудить.
Они растворились во мраке, оставив после себя лишь погасший факел, запах страха и новую легенду, которая к утру уже начнет свой путь по слухам и пересудам: в лесах завелись не просто оборотни. Там живут Тени, которые говорят. И прежде чем напасть, они водят тебя в самую глубь ночи, где единственный выход — бежать, неся на лице их кровавую печать.
Обратный путь к скалам-близнецам Кант проделал в молчании. Он чувствовал, как внутри него что-то сдвинулось, зацепилось. Мост между человеком и зверем, хлипкий и шаткий, выдержал первое испытание. Но он также видел отражение собственных действий — холодных, расчетливых, жестоких — в широких глазах Бардока. Он не просто выжил. Он вел. И с каждым таким шагом старый мир Канта-попаданца таял, а новый мир Канта-лидера, Канта-Первого, вставал из тьмы, суровый и неумолимый.
У скал их ждала вся маленькая Стая — Элира и еще двое выживших, братья Гарн и Торн. Они смотрели на Канта не как на собрата-раба, а как на того, кто вернулся из битвы не просто целым, но и другим.
— Они… они ушли? — спросила Элира.
— Один ушел, — ответил Кант. Его голос был усталым, но твердым. — Двое больше никогда никуда не пойдут. Но это не конец. Это начало. «Сломанное Солнце» теперь знает, что мы не добыча. Они придут снова. С большими силами.
— Так что будем делать? — спросил Гарн, самый молчаливый из братьев.
Кант посмотрел на восток, где небо уже начинало светлеть, предвещая рассвет — время слабости для вампиров, но не для них.
— Будем учиться, — сказал он. — Учиться слышать лес, друг друга и тишину внутри себя. Будем укреплять Логово. И будем готовиться. Наша война только началась. Но теперь у нас есть не просто пещера. У нас есть учение. И у нас есть имя. Немая Стая. Пусть они его запомнят.
И в первых лучах утреннего солнца, пробивавшихся сквозь туман, они стояли — пятеро бывших рабов, у каждого из которых в глазах горела уже не только ярость отчаяния, но и крошечная, первая искра надежды. Искра, зажженная длинными когтями и холодным разумом того, кто помнил другой мир и был полон решимости построить новый в этом.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://tl.rulate.ru/book/167717/11432408
Готово:
