Действительно, сегодня Лэн Юйфань больше ни разу не позвал её к себе. Его кабинет словно превратился в запретную зону — кроме Хань Чэна туда никто не входил.
Увидев Ися, Хань Чэн лишь тяжело вздохнул:
— Ах…
Она знала: объясняться бесполезно. Снятые кадры — неоспоримое доказательство. Кто поверит, что между ними ничего не было, когда всё настолько очевидно? Единственное, что имело для неё значение, — это доверие Лэн Юйфаня…
Когда наступил конец рабочего дня, Хань Чэн аккуратно убрал со стола свои вещи и обернулся к ней. Он ведь видел, в каком состоянии она вышла из кабинета: её хрупкое тело будто лишилось души, а ясные глаза потускнели и безжизненно смотрели вперёд. Если бы он не подхватил её вовремя, она бы рухнула прямо на пол.
Вернувшись на своё место, она по-прежнему сидела оцепеневшая, потерянная. Заметив на её шее кроваво-красные следы поцелуев, он примерно понял, какой урон она понесла.
Но как ему сказать ей, что и сам молодой господин Лэн тоже страдает?
Тот только-только научился проявлять заботу — и сразу же был ранен до глубины души. После первой боли, пережитой в прошлом, он теперь боялся делать новый шаг навстречу.
Лэн Юйфань покинул офис, даже не взглянув в её сторону, и направился прямиком к своему личному лифту. Ися, наблюдая за его холодной спиной, чувствовала, как боль в сердце пускает всё более глубокие корни.
Почему именно сейчас, когда ей казалось, что всё наконец налаживается, судьба снова наносит ей удар?
Она не заметила, как его тёмные глаза в зеркальном отражении лифта неотрывно следили за ней. Его взгляд, полный глубокой печали, не мог оторваться от смутного образа её хрупкой фигуры, мерцающего в стекле.
Он смотрел на неё до самого прибытия лифта — видел её уныние, видел её боль, сдерживая порыв броситься к ней и обнять. Только после этого Лэн Юйфань вошёл в кабину.
На первом этаже его уже ждала Мо Шиюнь. На ней был элегантный костюм от Chanel, подчёркивающий изящество и мягкость её натуры. Увидев его, она естественно двинулась к нему и попыталась опереться на его руку — но он незаметно уклонился.
Внезапно хлынул ливень. Крупные капли с грохотом застучали по земле.
Мо Шиюнь воспользовалась моментом и прижалась к Лэн Юйфаню. Его широкое пальто полностью закрыло её, и она спряталась в его объятиях. В этот миг она почувствовала себя ближе к нему, чем во время всех их встреч в постели.
А тем временем Ися, сама не зная почему, последовала за ними вниз. Увидев, как Хань Чэн покинул здание, её ноги сами понесли её за ним.
Когда она увидела, как Лэн Юйфань обнимает Мо Шиюнь, эта картина показалась ей невыносимо режущей глаза. Открыть глаза было труднее, чем закрыть их…
Хань Чэн подъехал к выходу на машине. Лэн Юйфань и Мо Шиюнь сели в автомобиль. Хань Чэн заметил у лифта ту самую хрупкую фигурку и уже было начал: «Молодой господин…», — но осёкся. Сейчас любое вмешательство лишь усугубит страдания Иси.
Он завёл двигатель и быстро уехал.
Ися осталась одна, сидя прямо у лифта, совершенно не обращая внимания на взгляды прохожих. Она сидела неподвижно, пока часы в холле не сделали два-три круга.
Внезапно зазвонил телефон, вырвав её из оцепенения. На другом конце провода раздался голос давно не видевшейся Тан Синьлин:
— Ися, ты и Лэн Юйфань немедленно возвращайтесь! Дедушка попал в больницу!
-------
В машине Мо Шиюнь по-прежнему прижималась к груди Лэн Юйфаня. Его твёрдая грудная клетка манила её, и она не могла оторваться…
Лэн Юйфань мягко отстранил её и поправил воротник рубашки.
— Шиюнь, ты перегибаешь палку. Впредь не позволяй себе говорить или делать то, что не входило в твои полномочия. Поняла?
Его большой и указательный пальцы сжали её подбородок, не обращая внимания на то, что Хань Чэн сидел впереди. Лёгкое давление вызвало лёгкую боль, и её слова прозвучали слегка искажённо:
— Хорошо, я поняла.
Он считал, что предупреждение, данное ей в прошлый раз, было достаточно чётким. Наказывать её имеет право только он сам. Никто другой не смеет даже прикоснуться к ней…
Автомобиль плавно влился в поток машин. Внезапно зазвонил телефон Хань Чэна. Увидев имя на экране, он обернулся к Лэн Юйфаню:
— Молодой господин, звонит молодая госпожа.
Лэн Юйфань на мгновение замер. Он не ожидал, что она сама позвонит ему. Внутри вспыхнула радость, и он взял трубку. Его голос звучал холодно и властно:
— Алло…
— Лэн Юйфань, дедушка в больнице. Старшая сноха просит нас приехать, — донёсся до него знакомый нежный голос Иси. Всего несколько часов без неё — а он уже скучал.
Скучал по каждому её движению: по звуку её голоса, по прекрасному лицу, по её соблазнительному телу и стонам экстаза под ним.
Всё это заставляло его сердце сжиматься от тоски. Но сейчас она звонила не ради него, а из-за старика. Он медленно произнёс:
— Хорошо, скоро буду.
И повесил трубку.
Мо Шиюнь снова придвинулась ближе, недовольно возражая:
— Фань, мы же договорились, что сегодня проведём вечер у меня.
Она всё ещё надеялась. За эти минуты она уже расстегнула несколько пуговиц на блузке, и её пышная грудь почти вырвалась наружу. Глубокая ложбинка между грудями находилась прямо перед его глазами — стоило лишь опустить взгляд, чтобы увидеть всю эту красоту.
Но взгляд Лэн Юйфаня не дрогнул.
— Хань Чэн, в больницу.
Мо Шиюнь сразу поняла, что он сделал выбор. Однако уходить не хотелось — сейчас был лучший момент, чтобы сблизиться с ним.
— Фань, может, мне поехать с вами?
Она послушно согласилась с его решением, не осмеливаясь возражать.
— Как ты думаешь, как отреагирует мой дедушка, если увидит тебя рядом с собой во время приступа сердца?.. — Он не договорил, но его тёмные глаза уже смотрели на неё. В них плескалось нечто колючее и насмешливое.
Мо Шиюнь обхватила себя руками. Она была бессильна. С того самого момента, как выбрала союз с Лэн Юйфанем, она автоматически встала в противостояние со старым господином Лэном.
— Хорошо. Я выйду у больницы и поеду домой сама. Фань, ты обязательно должен прийти завтра, хорошо?
Она продолжала униженно умолять его. Всю свою жизнь она любила только этого холодного, благородного мужчину. Ради него она готова была сойти с ума…
— Если приду, Хань Чэн тебе сообщит. Ладно, выходи.
Машина плавно остановилась у входа в больницу. Мо Шиюнь вышла и долго смотрела вслед чёрному «Mercedes-Benz». Этот мужчина всегда оставался хозяином положения, никогда не позволяя другим диктовать ему условия…
Но теперь Мо Шиюнь мечтала именно о том, чтобы управлять этим мужчиной. Её острые ногти медленно впились в ладони…
«Лэн Юйфань, совсем скоро ты будешь полностью принадлежать мне».
Ися ждала Лэн Юйфаня в холле больницы. Не успела она его дождаться, как наткнулась на Лэн Ияна. Он бесшумно подкрался сзади и внезапно обхватил её за талию. Убежать было некуда…
— Маленькая дикая кошка, мы снова встретились, — прошептал Лэн Иян своим зловеще-ласковым голосом. Ися поежилась от холода, пробежавшего по коже.
— Отпусти меня! — вырывалась она из его железных объятий, но его руки были твёрды, как сталь. Она никак не могла вырваться. Его пальцы медленно сжимали кожу у неё на боку…
Даже сквозь ткань одежды Лэн Иян ощущал невероятную мягкость её тела.
— Маленькая дикая кошка, ты такая нежная…
Ися заметила, что его рука становится всё более дерзкой, и начала отчаянно вырываться:
— Отпусти! Отпусти же! Лэн Иян, мы в больнице!
В холле в это время почти никого не было, поэтому он чувствовал себя ещё свободнее. Его ладонь медленно поднималась вверх, почти коснувшись её груди…
— Старший брат, что ты делаешь? — Ися увидела Лэн Цзысяо и почувствовала, будто перед ней явился спаситель. Лэн Иян вовремя отпустил её, и она без раздумий бросилась за спину Лэн Цзысяо, крепко ухватившись за его рукав.
— Просто поздоровался с Ися. Что не так? — Лэн Иян усмехнулся, засунув руки в карманы. Он всегда был таким дерзким и самоуверенным.
— Я впервые слышу, чтобы кто-то так «здоровался» с другими. Ися, пойдём, — сказал Лэн Цзысяо и повёл её к лифту. Ися послушно шла за ним, не решаясь оглянуться — ей казалось, будто за спиной преследует чудовище.
Лэн Цзысяо наклонился к ней и прошептал на ухо:
— Впредь держись подальше от Лэн Ияна, глупышка. А то тебя съедят, и ты даже не поймёшь как!
Ися покорно шла рядом с ним. Она так и не могла понять характер Лэн Цзысяо. С одной стороны, в его глазах не было и тени влюблённости; с другой — он относился к ней исключительно хорошо. Она помнила, как однажды он сказал ей:
— Ися, если бы я встретил тебя пять лет назад, я бы точно в тебя влюбился.
Она не понимала смысла этих слов, но они заставили её по-новому взглянуть на Лэн Цзысяо. Ведь у этого прекрасного мужчины в любой момент мог остановиться сердце из-за болезни…
За всем происходящим с верхнего этажа наблюдала пара прекрасных глаз. Тан Синьлин в длинном пальто стояла у перил и, стиснув зубы, смотрела, как её муж обнимает другую женщину. Её пальцы так сильно сжимали перила, что побелели.
— Тан Ися, ты ничтожная шлюха… — каждый слог вылетал сквозь зубы, полный ярости.
Она всеми силами добилась замужества с Лэн Ияном — и не позволит этой женщине всё испортить!
Ися поднялась с Лэн Цзысяо на четвёртый этаж. В тихом коридоре мелькали лишь редкие медсёстры и пациенты. Увидев Тан Синьлин у двери палаты, Ися уже собиралась поздороваться —
как вдруг получила пощёчину. Громкий хлопок разнёсся по всему коридору.
— Тан Ися, ты ничтожная шлюха! — визгнула Тан Синьлин, и её голос звенел от злобы.
Ися ничего не поняла. Левая щека мгновенно онемела от боли, а через мгновение нежная кожа покраснела и опухла.
— Тан Синьлин, за что?!
Тан Синьлин скрестила руки на груди, не проявляя ни капли раскаяния. Высокомерно глядя на неё, она с издёвкой произнесла:
— Тан Ися, разве тебе никто не говорил, что женщину, соблазняющую чужого мужа, называют лисой-соблазнительницей?
Её острые ногти безжалостно ткнули Ися в лоб. Лэн Цзысяо попытался вмешаться, но Тан Синьлин ловко увернулась.
— Ха! И вот ещё один мужчина рядом с тобой. Тан Ися, твои чары становятся всё сильнее.
Из темноты коридора приближались размеренные шаги. Из тени появилась высокая фигура — это был Лэн Юйфань.
На его серебристо-сером пиджаке виднелись капли дождя, но это ничуть не портило его элегантного вида. Он шёл прямо к палате…
Ися подняла на него глаза, надеясь хотя бы на один взгляд — но увидела, как он прошёл мимо неё, не удостоив вниманием, и вошёл внутрь.
Тан Синьлин торжествующе усмехнулась:
— Оказывается, даже твой муж тебя не терпит, Тан Ися. Неудивительно, что ты ищешь утех на стороне.
Её алые губы изогнулись в зловещей улыбке, а родинка над верхней губой делала её особенно соблазнительной.
— Тан Синьлин, ты врёшь! — Ися вспыхнула от гнева, и в её больших глазах вспыхнул вызов.
Лэн Цзысяо поддерживал её дрожащее тело — он ясно чувствовал, как она трясётся от ярости и унижения.
— Ися, пойдём внутрь, — прошептал он ей на ухо. Спорить с Тан Синьлин бесполезно — та слишком агрессивна и самоуверенна.
Ися молча кивнула. С детства Тан Синьлин постоянно её унижала: рвала её одежду, выбрасывала вещи, просто не могла видеть её счастливой…
Она прошла мимо Тан Синьлин, игнорируя её высокомерный вид. Та, однако, не упустила возможности бросить ей вслед:
— Шлюха и есть шлюха.
Ися закусила губу, сдерживая подступающее чувство стыда и гнева. Она так сильно прикусила нижнюю губу, что на нежной коже проступила кровь.
Войдя в палату, она увидела Лэн Юйфаня спиной. Он стоял у кровати больного. Заметив их, он лишь одним взглядом отметил их присутствие и тут же отвёл глаза.
Ися горько усмехнулась. Да, сейчас он, наверное, особенно не хочет её видеть…
Лэн Цзысяо всё это время поддерживал её. Увидев отношение Лэн Юйфаня к своей жене, он понял, что она живёт далеко не так счастливо, как кажется со стороны. Он бережно держал её за локоть, не осмеливаясь обнять — боялся создать новые недоразумения.
http://tl.rulate.ru/book/167659/11412865
Готово:
