В груди вдруг зашевелилось беспокойство. Он заставил себя успокоиться и взять себя в руки.
Он постучал в дверь номера Мо Шиюнь. Та вышла, завернувшись в халат, с невозмутимым выражением на прекрасном личике:
— Что случилось, Фань?
— Ты не видела Ися? — спросил он, всё ещё веря ей.
— А, Ися, кажется, сказала, что увидела что-то интересное внизу и пошла туда. Я встретила её в коридоре.
Она была не глупа: стоило Лэн Юйфаню проверить записи камер наблюдения — и сразу станет ясно, что она сама заходила в их номер.
Но Мо Шиюнь не успела договорить: Лэн Юйфань уже развернулся и быстрыми шагами ушёл. Его холодная, напряжённая спина выдавала тревогу.
Он набирал номер — скорее всего, Хань Чэна.
Смешно. Просто до боли смешно.
За всю жизнь Мо Шиюнь видела, как Лэн Юйфань теряет самообладание, всего дважды. И хотя сейчас он волновался не так сильно, как в прошлый раз, ей всё равно было больно. Глубоко, до самого сердца.
Та женщина… На каком основании она вообще…
Ися вошла вслед за Лэн Юйфанем в номер. Он направился в спальню, уже распуская галстук, и усталость отразилась между его бровей.
Ися осталась за порогом спальни и не заходила внутрь:
— Лэн Юйфань, ты мне не поверил.
Любые обиды она могла бы стерпеть, но как он мог не доверять ей?
Лэн Юйфань обернулся. Его голос прозвучал ровно, без малейших эмоций:
— Я устал.
На самом деле он прекрасно понимал, что всё это проделки Мо Шиюнь. Хань Чэн сообщил ему: охрана видела, как одна женщина вывела Ися из здания.
Просто он не мог так легко обвинить Мо Шиюнь.
Ися же думала совсем иначе: раз уж это Мо Шиюнь — значит, Лэн Юйфань предпочитает закрывать на это глаза.
А ведь сегодня её чуть не бросили одну в чужой стране.
Она всё ещё злилась, но сквозь эту обиду прорывалось куда более сильное чувство.
Если бы ей было всё равно — разве она сердилась бы?
Всю ночь Ися лежала, повернувшись к нему спиной.
Она даже не заметила, что Лэн Юйфань не спал.
Его тёмные глаза смотрели на её напряжённую спину через небольшое расстояние.
И всё же между ними будто выросла невидимая стена — преодолеть которую было невозможно.
На следующий день, когда они закончили утренний туалет, Мо Шиюнь уже ждала их в холле. Увидев Лэн Юйфаня, она быстро подбежала:
— Доброе утро, Фань!
Она вцепилась своей маленькой ручкой в его локоть, а затем, слегка наклонившись, поздоровалась и с Ися:
— И тебе доброе утро, Ися.
Она играла роль послушной девушки, не собирающейся соперничать за внимание, — благородной, великодушной женщины.
Лэн Юйфань незаметно выдернул руку из её объятий.
Он не делал ей выговора — но это не значило, что простил.
Его проницательный взгляд был полон упрёка, но он лишь произнёс:
— Пойдём.
Сегодня им предстояло пройти по красной дорожке Токийского кинофестиваля.
Ися должна была появиться вместе с Лэн Юйфанем. Её светло-фиолетовое платье подчёркивало изящные изгибы фигуры, а небольшой цветочный мотив у талии переходил в юбку, обрывающуюся чуть выше колен, создавая необыкновенную красоту.
Лэн Юйфань в серебристо-сером костюме вызвал настоящую бурю восторженных криков у собравшейся публики.
Его крепко сжатая ладонь вела Ися по красной дорожке.
Вокруг вспышками мелькали фотовспышки, ослепительные лучи белого света били прямо в глаза.
Впервые она почувствовала, что такое быть в центре всеобщего внимания.
Правда, ей было не очень комфортно.
Лэн Юйфань шёл уверенно, твёрдо ведя её в зал.
Церемония вручения премий была величественной и торжественной. Присутствовали всемирно известные актёры, режиссёры и представители крупнейших кинокомпаний.
Ися нервно ёрзала на своём тесном месте, наблюдая, как одни за другими поднимаются на сцену лауреаты и произносят благодарственные речи.
Наконец настал конец.
За всё время ни один из них не обмолвился ни словом. Ися старалась не отводить взгляда от сцены.
После церемонии начался приём.
Все недавние лауреаты и режиссёры собрались в зале. Ися едва переступила порог — и сразу осталась одна. Лэн Юйфань лишь бросил:
— Жди меня у выхода, когда всё закончится.
И исчез.
Вокруг царила роскошь: изысканные наряды, искусно уложенные причёски, весёлые разговоры и звон бокалов.
Вдруг её внимание привлёк знакомый голос:
— Эй, ты здесь? Какая неожиданность!
Ися обернулась. Перед ней стоял её сосед — Инь Тяньхао.
Ися не поверила своим глазам: встретить знакомого здесь — просто невероятная удача.
— Как ты сюда попал? — удивилась она. — Ты же не похож на знаменитость.
— Я спонсор. Сказали, будет угощение — ну я и пришёл, — ответил Инь Тяньхао с обычной для него беспечностью. Он заметил её ещё у входа — одинокую, немного потерянную.
— Так ты спонсор! — воскликнула Ися. Теперь всё становилось на свои места. Но… разве он не должен был прийти с дамой?
Как раз в этот момент к ним подошла соблазнительная женщина и положила свои белоснежные руки на руку Инь Тяньхао:
— Хао, куда ты пропал? Я тебя так долго искала.
Ися остолбенела. Перед ней стояла её кумир — Ан Ятун! Вся её осанка, каждый жест дышали величием обладательницы «Оскара».
— А, просто встретил знакомую, поболтал немного, — отмахнулся Инь Тяньхао и мягко подтолкнул её в сторону сцены. — Иди скорее, тебе же выступать. Не мешай мне тут.
Ися смотрела на происходящее, поражённая. Ведь это же сама Ан Ятун!
Она сглотнула ком в горле:
— Инь Тяньхао, ты знаком с Ан Ятун?
Он кивнул, и его ответ чуть не вывел её из себя:
— Ну, не то чтобы очень близко.
Большая ладонь обхватила её за плечи и направила к столу с угощениями:
— Пошли, пошли, я умираю от голода!
Ися тоже почувствовала голод и послушно последовала за ним, чтобы набрать себе еды.
Держа в руках чистую фарфоровую тарелку, она размышляла, что выбрать: вокруг было столько вкусного! Жаль только, что все вокруг болтали, не замечая этого изобилия.
Внезапно её шаги остановил чужой голос:
— Простите, мисс. Я вас раньше не видел. Вы какая-то актриса?
Ися подняла глаза. Она не знала этого человека.
— Нет, я не актриса, — вежливо ответила она. — Пожалуйста, отойдите, я хочу взять вот те креветки.
Её буквально мучила жажда — она уже почти чувствовала вкус сочных креветок.
— Мисс, я режиссёр из Тайваня, Фань Сыминь. Не сочтёте ли за честь провести со мной ночь?
Перед ней стоял Фань Сыминь — новый режиссёр из Тайваня, снявший пару фильмов о чистой любви и уже возомнивший себя великим мастером.
Девушка с такой аурой попалась ему впервые. Она была прекрасна, но отличалась от всех звёзд на этом приёме — и именно это его привлекло.
— Нет, спасибо. Отойдите, пожалуйста, — начала нервничать Ися. Почему он не понимает?
Фань Сыминь продолжал настаивать:
— Тогда, может, скажете своё имя? Если вам интересно сниматься в кино, я могу помочь. Хотя… вы же понимаете, как устроено наше шоу-бизнес.
Он говорил уже совершенно откровенно. Даже самая наивная девушка должна была понять намёк.
Ися замерла. Неужели эти самые «негласные правила» шоу-бизнеса теперь касаются и её?
— Я не хочу сниматься! Просто отпустите меня! — почти закричала она.
Фань Сыминь не собирался уступать. Он загнал её в угол у стола, а затем протянул руку за её спину — туда, где стоял её недопитый сок.
Из рукава его пальцы вытащили белый порошок, который тонкой струйкой просыпался прямо в стакан.
Другой рукой он взял бокал шампанского и поднял его:
— Мисс, не откажете выпить со мной? Если вы откажетесь — это будет слишком грубо с вашей стороны.
Ися почувствовала, что сходит с ума. Как такое вообще возможно?
Она схватила свой стакан с соком:
— Выпью — и всё? Вы обещали!
Он наблюдал, как она залпом опустошила стакан, и жидкость с характерным звуком скользнула по её горлу.
В его хитрых глазах мелькнула победная искра.
Но в этот самый момент вернулся Инь Тяньхао. Издалека он заметил, как Ися запуталась с каким-то мужчиной.
— Скажите, пожалуйста, кто вы такой?
Фань Сыминь не ожидал, что у девушки есть спутник. Он смутился — да и этого молодого человека он не смел оскорбить.
— Господин Инь! Я просто немного поболтал с ней, без всяких дурных намерений!
И тут же поспешил уйти. Оскорбить сына Инь — значило распрощаться с карьерой в киноиндустрии.
Инь Тяньхао обернулся к Ися — и сразу понял, что с ней что-то не так.
Её лицо покраснело, глаза сияли, и всё её тело будто манило к себе.
Маленькие ручки вцепились в его крепкую руку, а мягкое тело то и дело прижималось к нему.
— Инь Тяньхао… Мне так жарко…
Инь Тяньхао почти волочил Ися к выходу. Девушка висла на нём, не желая отпускать, её пылающие щёчки прижимались к его рукаву, и жар сквозь ткань пиджака обжигал кожу.
— Вставай, — сказал он, но она будто не слышала.
Запрокинув голову, она выглядела как настоящая пьяница:
— Зачем? Мне сейчас так жарко…
И, словно не замечая ничего вокруг, её белоснежная ручка потянулась к декольте и слегка опустила край платья, обнажив округлую грудь, которая соблазнительно колыхалась при каждом движении.
Инь Тяньхао невольно сглотнул. В конце концов, он тоже был нормальным мужчиной.
Он наклонился, обхватил её за талию и крепко прижал к себе, чтобы она не упала. Стараясь спрятать её лицо у себя на груди, он выводил её из зала — в таком виде её нельзя было показывать никому.
У дверей, как и следовало ожидать, стоял Хань Чэн — тень Лэн Юйфаня. Он спокойно наблюдал за происходящим.
Подойдя ближе, он почтительно поклонился:
— Добрый вечер, господин Инь. Позвольте передать молодую госпожу мне.
Ведь это семейное дело. Передав Ися Хань Чэну, он обеспечил ей безопасность.
Инь Тяньхао аккуратно передал девушку. Хань Чэн бережно принял её и кивком поблагодарил, после чего быстро усадил «молодую госпожу» в припаркованный у входа лимузин.
Ранее, когда она пропала, господин сразу связался с ним.
Хотя он и оставил её одну, за ней всё равно наблюдали. Но каким-то образом она всё равно исчезла.
А теперь, увидев её состояние, он не знал, как доложить обо всём господину.
Он включил рацию:
— Господин, молодая госпожа найдена. Мы уже у машины у входа.
Через несколько минут чёрную дверцу распахнула большая рука. Перед ними возник Лэн Юйфань со всей своей привычной, ледяной аурой.
Что он сделает с этой маленькой непоседой? Всего на мгновение она ускользнула — и уже устроила целое приключение.
Он протянул руку, чтобы взять её в объятия, но она резко оттолкнула его:
— Не хочу Лэн Юйфаня! Ненавижу!
Её пылающее личико покоилось на чёрной коже сиденья, в нескольких шагах от него. Она свернулась калачиком, а каштановые волосы рассыпались по дорогому материалу.
Всё её тело извивалось от жара, а белоснежная кожа в лунном свете казалась окутанной туманом.
Это была самая опасная красота.
Голос Лэн Юйфаня стал хриплым:
— Не капризничай.
В голове бушевал инстинкт, но эта упрямая девчонка даже не позволяла ему прикоснуться.
Хань Чэн сообщил ему, что Ися привёз Инь Тяньхао.
Сдерживая гнев, Лэн Юйфань решительно поднял её и крепко прижал к себе.
— Лэн Юйфань, не трогай меня! Ты мне не поверил… Я не хочу тебя! — отталкивала его Ися, но даже под действием лекарства в её сознании чётко сохранилась обида того дня.
Лэн Юйфань молчал. Его руки не ослабляли хватку. В его тёмных глазах читалось что-то такое, чего она не могла понять.
Некоторые вещи нельзя объяснить простыми словами.
Некоторые чувства можно понять, только прожив их.
Возможно, однажды он сам окажется в плену этих чувств. Может быть.
В машине воцарилась тишина, нарушаемая лишь их переплетающимися дыханиями — то глубокими, то поверхностными.
Возможно, действие препарата оказалось сильнее сознания — Ися постепенно перестала сопротивляться.
Её белое тело прильнуло к Лэн Юйфаню, тонкая ткань платья натянулась и сползла, обнажив большую часть кожи.
Ися тяжело дышала, будто её горло сжимало железное кольцо. Только это холодное тело перед ней могло стать её единственным спасением.
http://tl.rulate.ru/book/167659/11412857
Готово:
