Статуя в длинном халате и с распущенными волосами стояла, скрестив руки на груди и плотно сомкнув веки. Пол её определить было невозможно. Зловеще выглядело другое: вокруг изваяния, словно кокон, сплелись бесчисленные нити — один конец каждой уходил внутрь камня, а другой рассыпался по полу, будто высасывая жизненную силу окружающих и питая ею того, кто был запечатан внутри.
Весь помост, на котором она покоилась, напоминал жертвенный алтарь.
Хуа Янь остолбенела — это слишком явно напоминало человеческие жертвоприношения Секты Небесной Калечности.
Правда, она лишь слышала о них, но никогда не видела. Много лет назад этот обряд официально запретили. Хотя Секта Небесной Калечности и основывалась как религиозная организация, в ней всегда водились шарлатаны и мошенники, придумывавшие разные мистические ритуалы. Самым известным из них было именно человеческое жертвоприношение — настолько жутким оно считалось, что вызывало ужас даже у самых закалённых.
Прославился он тем, что якобы позволял воскрешать мёртвых.
Чтобы убедить людей, в секте даже сочинили легенду: давным-давно у них был невероятно талантливый и мудрый глава, который безумно любил святую деву. Но однажды её обманули, и та сбежала с другим мужчиной. В итоге она погибла. Разбитый горем глава поклялся вернуть её к жизни. Он бережно сохранил её тело, запечатал его в каменной статуе и поместил в центр ритуального круга, где в течение десяти лет подпитывал её сотнями человеческих жизней, направляя энергию неба и земли. Чем больше людей погибало в пределах этого круга, тем лучше.
Спустя десять лет он вскрыл статую — и святая дева оказалась прекрасна, как прежде. Она открыла глаза и даже вышла за него замуж.
Хуа Янь тогда спросила у матери:
— А почему именно десять лет?
Мать ласково похлопала её по голове:
— Потому что если бы сказали «сразу», сразу бы и раскусили!
Хуа Янь удивилась:
— Так это неправда?
— А ты думала! — фыркнула мать. — Неужели есть такие глупцы, которые поверят, будто можно воскресить мёртвого?
Однако Хуа Янь не ожидала, что кто-то действительно решится на такое!
Глядя на эту жуткую сцену, она почувствовала укол вины. Ведь после того как Се Инсюань занял пост главы секты, все подобные ритуалы были немедленно отменены. Теперь они уже не так жестоки…
Лу Чэнша, похоже, почувствовал её напряжение.
— Ты боишься? — спросил он.
— …Нет! — ответила она.
Это была правда, но из-за чрезмерной вины прозвучало крайне неубедительно.
Лу Чэнша остановился и повернулся к ней. На лице явно читалось: «Не верю».
Хуа Янь молчала.
Что за взгляд! Она ведь вовсе не боится и не стесняется смотреть!
Но почему-то теперь ей стало неловко это говорить вслух.
Хуа Янь и представить не могла, что когда-нибудь её примут за беззащитный цветочек. В их секте убийства никогда не скрывали от неё!
С детства она видела всякую жуть: разложившиеся трупы, окровавленные останки… Позже, чтобы объяснить действие ядов, мать специально находила тела отравленных людей: лица, распухшие от токсинов, вздутые тела, участки гниющей плоти… От такого зрелища Хуа Янь даже во время еды не теряла аппетита. Отец учил её, что убивать без причины — плохо, но сама она никогда не пугалась таких картин.
Мать даже хвалила её за необычайную смелость и строго наказывала никогда не превращаться в робкую барышню из гарема.
Хуа Янь открыла рот, но вместо привычного уверенного возражения выдохнула:
— …Ладно, я боюсь!
…Надеюсь, мама не выскочит из гроба от злости.
Услышав это, Лу Чэнша достал из рукава тёмно-синюю повязку.
Ага, у тебя запасная есть!
Хуа Янь ещё не успела закончить мысль, как Лу Чэнша подошёл ближе и завязал ей глаза. Его голос прозвучал мягко:
— Просто иди за мной.
— Ага, — послушно кивнула она.
На повязке ещё остался его запах.
Лу Чэнша добавил:
— Я с тобой.
Хуа Янь тихо ответила:
— Угу.
На мгновение ей вдруг стало понятно, почему Суй Сэ, хоть и не слабее других в бою, всё равно предпочитает изображать хрупкую и беззащитную девушку. Ощущение, что тебя защищают, действительно приятно.
— А что там внутри?
— Откроем — узнаем, — ответил Лу Чэнша.
Хуа Янь услышала, как он потянулся за мечом, и сразу догадалась: он собирается разрубить статую пополам. Она торопливо схватила его за руку:
— Подожди! Не надо ничего ломать! Вдруг там ловушки!
Ритуал человеческих жертвоприношений — вещь крайне опасная. Кто знает, какие ещё смертельные угрозы могут скрываться здесь.
Лу Чэнша послушно вернул меч в ножны.
Он взял её за руку, и они двинулись дальше. Поскольку глаза были закрыты, другие чувства обострились — и снова до неё донёсся тот самый запах крови.
Пройдя немного, Лу Чэнша остановился. Хуа Янь предположила, что они снова уперлись в тупик.
Она чуть-чуть приподняла повязку и заглянула.
Точно!
Круглая камера имела лишь один выход — обратно в ту же комнату со статуей. Они обошли весь периметр и вернулись к началу.
Лу Чэнша велел ей подождать, а сам вынес наружу все кости.
Хуа Янь сидела на месте и чувствовала себя всё более неловко.
Она снова чуть приподняла повязку и увидела, как Лу Чэнша с зажжённым фонарём тщательно осматривает каждый сантиметр подземного дворца, включая ту зловещую статую. Жёлтый свет фонаря мягко освещал его профиль и каплю крови, проступившую на лбу.
Кровь —!
Хуа Янь вздрогнула от испуга.
— Ты ранен?!
Она резко сорвала повязку и подбежала к нему — вот откуда шёл запах крови! Она ведь сама не пострадала!
Лу Чэнша на мгновение замер, потом коротко бросил:
— Ничего страшного.
— Дай посмотреть! — Хуа Янь потянулась к нему.
Лу Чэнша слегка отстранился:
— Не нужно.
В полумраке подземного дворца, да ещё в чёрной одежде, она совершенно не заметила его раны.
— Нет, господин Лу, дай же взглянуть! — настаивала она.
— Не надо, — повторил он.
Хуа Янь не ожидала такой упрямости. Она начала нервничать:
— Неужели очень серьёзно? Быстрее! Покажи! У меня есть лекарство!
— Не серьёзно. Скоро пройдёт, — отвечал Лу Чэнша.
— Да у тебя же кровь течёт! — не выдержала она. — Опять обманываешь!
Лу Чэнша онемел, но всё равно не позволил ей осмотреть рану.
Он упрямо молчал, и Хуа Янь поняла: уговорами не добиться. Она просто рванула его одежду. Лу Чэнша попытался отстраниться, но боялся случайно ударить её — получилось, что он был связан по рукам и ногам.
Подземный дворец был сырым и скользким, да и света почти не было. Хуа Янь, торопясь, поскользнулась и рухнула прямо на него.
В следующее мгновение она оказалась верхом на Лу Чэнша.
Тот упёрся локтями в пол, откинувшись назад, почти касаясь затылком каменного пола. Хуа Янь быстро вырвала у него фонарь и отставила в сторону, затем одним движением опрокинула его на спину и принялась искать рану.
Он выглядел ошеломлённым, будто не верил своим глазам, и даже не пытался сопротивляться.
Сначала Хуа Янь приблизилась к его лбу, потом принюхалась к источнику запаха крови и резко распахнула его верхнюю одежду. На плече проступило большое кровавое пятно, уже просочившееся сквозь нижнее бельё.
Как он мог молчать?! Даже Се Инсюань хотя бы «сшикал» от боли.
Она вдруг вспомнила, что, возможно, сама потянула его за руку и усугубила рану.
Хуа Янь на секунду пожалела, но тут же поняла: скорее всего, он ударился при падении вниз. Она осторожно начала снимать его рубашку, чтобы проверить, не сломаны ли рёбра. Ведь с тех пор, как он пришёл в себя, он вёл себя не так грубо и напористо, как обычно…
Ей стало немного жаль его. Пальцы скользнули вниз по рёбрам, и в этот момент её запястье сжали.
Лу Чэнша, наконец, очнулся. Его голос прозвучал хрипло:
— Слезай.
Хуа Янь не собиралась подчиняться. Если она сейчас слезет, он точно не даст ей больше прикоснуться. Поэтому она заявила:
— Не слезу! Не двигайся!
Она даже прижалась к нему всем телом, демонстрируя упрямство.
В мерцающем свете фонаря она заметила, как Лу Чэнша с трудом запрокинул голову и глубоко выдохнул, будто сдерживая что-то.
Для Лу Чэнша эта рана была почти ничем, но сейчас она причиняла невыносимые муки.
Он не мог встать и не мог сбросить с себя Хуа Янь. Он сознательно избегал прикосновений, но не ожидал, что она сама бросится на него. Впервые в жизни Лу Чэнша по-настоящему растерялся.
И сидела она совсем неудобно. Он пытался подняться, но колени тут же натыкались на неё, поэтому ему пришлось держать ноги вытянутыми, словно окаменевшим.
Девушка, похоже, совершенно не осознавала, насколько непристойна их поза. При свете фонаря её лицо казалось особенно ярким: алые губы, белоснежная кожа, изящные черты — она была прекрасна, как живопись. Её брови тревожно сдвинулись, и она резко распахнула его одежду.
Прядь её волос соскользнула с щеки и коснулась его груди, вызывая лёгкий зуд и тонкий аромат, от которого кружилась голова.
Когда она наклонилась, её мокрое и мятное платье обтянуло фигуру, открывая изящную шею и два изящных ключичных холмика…
Лу Чэнша закрыл глаза, не смея больше смотреть. Пот проступил на лбу, смешиваясь с болью от раны, но сердце стучало так громко, будто готово вырваться из груди.
Тело горело, даже дыхание стало обжигающим.
А ведь в подземном дворце было прохладно.
Что-то явно шло не так.
Возможно, он действительно отравлен.
Он попытался подавить странное ощущение внутренней силой, но в следующий миг почувствовал лёгкое прикосновение к груди. Лу Чэнша резко открыл глаза — девушка по-прежнему ничего не подозревала и продолжала трогать его.
Её тонкие пальцы будто несли в себе молнию и гром, каждый раз поражая его прямо в сердце, заставляя терять ясность мысли и ощущать невыносимую муку.
Лу Чэнша вновь сжал её запястье.
Ему казалось, что это опасно, но он не мог понять — чем именно. Интуиция требовала немедленно разорвать контакт. Его рана значения не имела. Им нужно было сохранить дистанцию — нормальную дистанцию, которая не заставляла бы его терять контроль над собой…
Пока его сознание ещё не полностью вернулось, девушка капризно прижалась к нему всем телом. Её волосы рассыпались по его груди, а нежный аромат накрыл его с головой.
В голове Лу Чэнша громыхнуло.
Жар в теле усилился вдвое — точно как при сильнейшем отравлении. Он уже почти не слышал, что она говорит, только сдерживался изо всех сил… Но сдерживался от чего — сам не знал.
Он никогда раньше не сталкивался с подобным состоянием — незнакомым и пугающим.
— Ладно, всё. Не двигайся! Сейчас намажу тебе лекарство! — говорила девушка, совершенно не замечая проблемы.
Она вытащила флакончик, макнула палец в мазь и решительно потянулась к его телу.
Лу Чэнша снова схватил её за запястье.
Хуа Янь вздохнула с досадой:
— Господин Лу, перестань упрямиться! Это же просто мазь… Неужели для тебя это смертельно?
Для него это и вправду было хуже смерти.
Ведь даже в самые тяжёлые моменты, когда он был при смерти, ему не было так неловко и мучительно, как сейчас.
Он боялся, что если не совладает с собой, то сделает с этой девушкой нечто ужасное… Лу Чэнша на миг замер — неужели он хочет убить её?
Он прижал ладонь к ране, немного пришёл в себя и хрипло произнёс:
— Моё отравление ещё не прошло. Держись от меня подальше.
На этот раз Хуа Янь опешила.
— Ты уверен? Этот ученик из Долины Цисинь оказался таким ненадёжным! — Она громко вздохнула и стала рыться в карманах. — Вот, возьми универсальное противоядие. Оно действует почти на всё.
Лу Чэнша взял пилюлю и без колебаний проглотил.
Но Хуа Янь всё ещё не слезала.
— Господин Лу, почему у тебя столько пота? Очень больно? — спросила она с беспокойством. — Стало легче? Тогда я начну мазать…
Лу Чэнша не выдержал.
Он резко сел. Хуа Янь испуганно отпрянула, скользнув назад, и упёрлась спиной в стену подземного дворца.
Лу Чэнша согнул ноги и наклонился вперёд.
Внезапно расстояние между ними стало совсем маленьким.
http://tl.rulate.ru/book/167524/11368671
Готово:
