Только вот она никак не могла предположить, что Ань не устроит скандала — скандал устроил Нин Хэн.
Нинь Чжи в двух словах всё объяснила:
— Нескольких господ выгнали из дома Юэй. Наши люди подслушали кое-что: будто молодой господин вёл себя неподобающе в доме Юэй, не только не принёс извинений, но и тут же сделал предложение, из-за чего семья Юэй их всех выставила за дверь.
«…»
В этот самый момент императрица-консорт была вынуждена признать: кроме своей неугомонной матери, теперь ещё и этот брат с помутившимся рассудком вызывал у неё головную боль!
Красота! Красота! Ради красоты он совсем лишился здравого смысла?!
— Любимая, не гневайся, не гневайся, — поспешно заговорил император Куньди, заметив, как изменилось её лицо, и ласково погладил её по груди. — Я сейчас же вызову Нин Хэна ко двору, чтобы ты хорошенько его отругала.
Из глаз императрицы-консорта беззвучно покатились две горячие слезы. Она резко бросилась в объятия императора и разрыдалась.
После того как наглых и настырных людей из рода Нин выгнали, злость госпожи Юй всё ещё клокотала в груди и никак не утихала. Юэцяо подала ей чашку чая и, наоборот, стала успокаивать:
— Мама, не злись больше. Людей уже прогнали. Если ты заболеешь от злости, разве это не будет выгодно им?
Как же ей не злиться!
Госпожа Юй лишь вспомнила о случившемся — и чуть не отправилась на тот свет от ярости. Эта бесстыжая семья Нин! Устами твердили, что пришли извиняться, но после пары фраз сразу показали своё истинное лицо.
Жениться на её дочери? Пускай лучше во сне мечтает!
В приступе гнева она невольно уставилась на лицо Юэцяо — на эту милую улыбку, на уголки губ, где, казалось, отражались тысячи лун, а в глазах сияла вся галактика. В этот миг слова застряли у неё в горле.
За две жизни она повидала бесчисленное множество людей, но лишь её небесная дочь по-настоящему заслуживала восхищения «красотой эпохи». Если бы Юэцяо родилась в том мире прошлой жизни, её бы непременно обожали толпы, и она стояла бы на вершине того общества. Жаль, что, обладая такой внешностью, она родилась в простой крестьянской семье.
Чрезвычайная красота — не благословение, а беда. Только сейчас госпожа Юй поняла истинный смысл этих слов. Её пятнадцатилетнюю «белокочанную капусточку» наконец-то «потоптал» какой-то свин.
Внешность у Нин Хэна, правда, неплохая: благородные черты, ясные брови. Если судить лишь по внешности, они с Юэцяо вполне подходили друг другу. Но ведь пустая оболочка без соответствующего таланта — всё равно что золото, покрытое блестящей фольгой: снаружи великолепно, внутри — пустота.
Тот, кого госпожа Юй сочла пустышкой, в это время стоял на коленях в зале Миньдэтань перед старшей госпожой Нин. Все четыре ветви рода Нин наблюдали, как господин Нин, вне себя от ярости, схватил деревянную палку и замахнулся на сына, не переставая ругать его: «Мерзавец! Ты опозорил своего отца и деда!»
Старший советник Нин и глава дома Нинов, вероятно, никогда не думали, что однажды из-за подобного инцидента потеряют лицо, да ещё и позволят другим попирать свою честь, причём так, что возразить было невозможно.
— Мать, отойди! Сегодня я убью этого мерзавца! — кричал господин Нин.
Старшая госпожа Нин защищала внука, будто детёныша, и тут же огрызнулась:
— Мерзавец! Мерзавец! Ты всё повторяешь «мерзавец»! Если он мерзавец, то кто же тогда ты? Неужели старый мерзавец?
«Пф!»
Кто-то в зале не удержался и фыркнул от смеха, отчего лицо господина Нина стало ещё мрачнее.
Старшая госпожа Нин с нежностью подняла Нин Хэна и осмотрела два синяка на его лице:
— Больно?
Нин Хэн жалобно кивнул и крепко ухватился за рукав бабушки. По дороге домой он многое обдумал. Тогда, в порыве чувств, он не подумал и выпалил всё сразу. Лишь произнеся слова, он почувствовал, что что-то пошло не так. А когда все лица вокруг потемнели, он вдруг вспомнил: перед уходом дед строго наказал ему прийти с покаянным видом, сначала опустить голову, дождаться, пока семья Юэй перестанет сердиться, а потом действовать дальше — и всё само собой уладится. Но он так увлёкся воспоминанием о лице девушки из рода Юэй, что слова вырвались сами собой, и остановить их уже было нельзя.
Старшая госпожа Нин повернулась к сыну и гневно закричала:
— Тебе не стыдно, отец?! В твои годы ты был куда шаловливее Хэна! Я хоть раз тебя ударила? А теперь ты, видишь ли, окреп и сразу за оружие! Давай, бей нас обоих — меня и внука! Бедный мой Хэн!
Бабушка и внук обнялись, и старшая госпожа Нин принялась причитать и во всё горло вопить, так что со стороны казалось, будто господин Нин дошёл до того, что готов поднять руку даже на собственную мать.
Грудь господина Нина затряслась от ярости. Глядя на такую пристрастную мать, ему хотелось прокричать: «Разве ты не видишь, что отец уже ушёл в свои покои, весь в гневе? Почему ты не пожалеешь его?» Но это были лишь мысли. После целого потока бабушкиных упрёков и причитаний господин Нин вынужден был временно оставить сына в покое и, хлопнув дверью, вышел из зала, бурча от злости.
Дело зашло в тупик.
Юэй Юйсюй, занятый делами академии, вернулся во двор и сразу же был отведён в сторону младшим братом Юэй-сяоди, который завёл речь о событиях нескольких дней назад. В конце он даже размахивал руками и ногами, гордо выпячивая грудь, явно ожидая похвалы.
Юэй Юйсюй молча погладил его по голове и пообещанно похвалил пару раз. Когда мальчик убежал играть, он бессцельно пошёл по двору и незаметно остановился в нескольких шагах от двора, где жила Юэцяо.
С этого расстояния он чётко видел сквозь распахнутое окно девушку в жёлтом платье с распущенными волосами. Она стояла у окна, держа в руке кисть, и сосредоточенно водила ею по бумаге. Солнечный свет окутывал её золотистым сиянием, делая образ одновременно священным и призрачным, таким, что тревожить его было грехом. Хотелось, чтобы время остановилось в этот миг — чтобы спокойствие и гармония длились вечно.
— Второй брат, иди скорее сюда! — окликнула его Юэцяо, заметив его.
Юэй Юйсюй машинально подошёл к окну. Взгляд его упал на бумагу, где аккуратным почерком были выведены два предложения: «Железная воля, любовь и ненависть точат кости — и всё же не исчезают».
В этих строках скрывалась почти неуловимая, но мощная решимость.
Юэй Юйсюй с трудом сдержал улыбку и мягко спросил:
— Просто решил заглянуть, раз свободен. Как ты проводишь эти дни?
Юэцяо энергично кивнула:
— Мне хорошо, ведь рядом папа, мама и вы все.
Но тут её брови слегка нахмурились, и это движение болезненно кольнуло сердце Юэй Юйсюя.
— Что случилось? — вырвалось у него.
Юэцяо натянуто улыбнулась и, только после его настойчивых расспросов, ответила:
— Да всё из-за старшего брата.
Все постепенно оправились после происшествия, только Юэй Лаода никак не мог простить себе. Он считал, что именно его беспомощность привела к этой трагедии. Не в силах с этим смириться, он теперь уходил рано утром и возвращался поздно ночью, игнорируя все уговоры.
С самого детства он заботился о младших, для него они были как собственные дети. Когда дети страдают, а он ничем не может помочь — это естественная человеческая боль, узел на душе, который можно развязать лишь временем.
— Я поговорю со старшим братом, — сказал Юэй Юйсюй, внимательно глядя на неё. — Кстати, Хуай-гэ вчера нашёл меня и сказал, что наконец понял.
Юэцяо растерянно моргнула, и её сердце дрогнуло.
В тот самый день, когда пришёл Юэй Юйсюй, обычно скрывающийся от всех Юэй Лаода неожиданно вернулся домой рано и даже улыбался. На вопросы он лишь качал головой, говоря, что всё станет ясно завтра.
Загадочный Юэй Лаода триумфально отступил, оставив всех в напряжённом ожидании.
На следующий день семья Юэй узнала, о чём он говорил. Им даже не пришлось ничего выяснять — вся Цзинлин уже гудела. Вчерашней ночью знаменитого хулигана Нин Хэна, которого местные жители избегали как чуму, вместе с его приспешником, внуком чиновника Ма Минмином, запихали в мешок, изрядно избили и выбросили прямо на площади. Народ ликовал: наконец-то кто-то свершил правосудие и отомстил за давнюю обиду!
Правда, никто не знал, кто осмелился на такой поступок.
Первыми подозреваемыми, конечно, стали люди из рода Юэй — ведь только их дело связывало обе семьи. Однако разведчики доложили, что с самого полудня вчера Нин Хэн никуда не выходил из двора, и соседи подтвердили: хозяева редко покидают дом, чаще всего за покупками ходят две служанки.
Но, конечно, никто не стал бы подозревать двух простодушных слуг.
«Необычное поведение всегда таит в себе загадку», — решили обе семьи и убедились: это дело рук рода Юэй. Однако улик не было ни единой, и им пришлось проглотить обиду. Даже вызванные императорские лекари подтвердили: Нин Хэну и Ма Минмину потребуется неделя-другая, чтобы хоть как-то оправиться.
Именно в этот момент, когда семья Нин, стремясь угодить императору Куньди, проглотила горькую пилюлю и снова направилась в дом Юэй, туда прибыл неожиданный гость.
Императрица-консорт Нинь Нин, величественная и спокойная, сопровождаемая лишь Нинь Чжи, была встречена в доме Юэй как почётная гостья.
— Прошу садиться, — махнула рукой императрица-консорт с улыбкой. — Не обращайте на меня внимания. Я пришла, чтобы окончательно уладить это дело. Ведь затягивать конфликт выгодно никому, верно?
Появление императрицы-консорта мгновенно придало госпоже Ань уверенности, и она тут же подхватила:
— Конечно! Я же с самого начала говорила: наш род Нин может ждать, а вам, роду Юэй, будет нелегко!
От имени семьи Юэй снова выступали глава семьи Юэй с супругой и Юэй Лаода.
— Правда ли? — холодно парировала госпожа Юй. — Тогда зачем же вы вообще пришли? Мою дочь я сама прокормлю. Главное, чтобы она была счастлива. Ваша фальшивая забота нам ни к чему!
Императрица-консорт наблюдала за этой перепалкой без пристрастия, лишь уголки её губ изогнулись в лёгкой усмешке — ей было интересно.
— Довольно! Если не умеешь говорить — молчи! — тихо прикрикнул господин Нин на жену, а затем, обращаясь к госпоже Юй, учтиво извинился: — Прошу простить мою супругу. Она резка на язык, но добра сердцем и зла не желает.
Он давно понял: семья Юэй не похожа на других — здесь главенствует госпожа Юй. Без её согласия все усилия напрасны. Предупреждение императора Куньди всё ещё звучало в ушах, и он не смел забыть его ни на миг. Пусть даже придётся опустить голову перед семьёй Юэй — ради сохранения императорского лица это того стоило.
Госпожа Ань окинула взглядом присутствующих и больше не осмелилась болтать.
Госпожа Юй с удовлетворением отметила, как господин Нин прилюдно одёрнул жену, и с достоинством ответила:
— Господин Нин слишком любезен. Обязательно наставьте супругу. Ведь она, как дочь знатного рода, конечно, отличается от нас, простых крестьян.
Госпожа Ань не была глупа и прекрасно поняла скрытую насмешку: мол, она, знатная дама, хуже самых обычных крестьян!
Эти проклятые крестьяне!
Императрица-консорт, редко видевшая, как её мать терпит поражение в женских спорах, едва заметно улыбнулась и с новым уважением взглянула на семью Юэй. Её мать, дочь главного рода Ан, с детства избалованная и гордая, после того как дочь вошла во дворец, стала ещё более властной и не уступала даже роду Вэнь. Но госпожа Юй, прямолинейная и бесстрашная, не церемонилась с её статусом и говорила прямо в глаза.
За эти годы Нинь Нин пришлось убирать за матерью и братом бесчисленные последствия их глупостей, и злость давно кипела в ней. Теперь, видя, как мать получила по заслугам, она даже почувствовала лёгкое злорадство.
Глава дома Нинов пробормотал пару извинений:
— Разумеется, обязательно.
Затем он бросил Нин Хэну предостерегающий взгляд: мол, говори толково, иначе кожу спущу!
Нин Хэн надул губы, вышел вперёд и почтительно поклонился родителям Юэй как младший, а Юэй Лаоде — как равному, после чего искренне признал вину:
— Всё случившееся — моя вина. Я искренне раскаиваюсь и прошу вашего прощения.
Извинения звучали убедительно, но доверия уже не было. Семья Юэй долго терпела эти игры и больше не хотела иметь с ними ничего общего. Глава семьи Юэй, как хозяин дома, встал и заявил:
— Мы принимаем ваши извинения. Подарки можете забрать обратно. Впредь пусть наши пути не пересекаются.
— Но это… — растерялся Нин Хэн.
Как так? Его главная цель ещё даже не озвучена! Как теперь быть?
— Вы слышали слова моего мужа, — холодно сказала госпожа Юй. — Мы приняли извинения. Больше не приходите. Уходите из нашего дома!
Ведь продолжать это бесполезно. Лучше раз и навсегда оборвать все связи, оставить прошлое позади и смотреть вперёд — пусть каждый живёт своей жизнью.
http://tl.rulate.ru/book/167515/11367669
Готово:
