Густой белый туман беззвучно расползался по развалинам, меж обвалившихся колонн и разломанных стен, и разрастался с такой скоростью, что это казалось нереальным.
Ещё миг назад все застыли в гробовой тишине, переваривая то, как Линь Ча, не моргнув глазом, «нахлобучила железную каску на голову богу рек и превратила AWM в кочергу для костра».
В следующий момент молочно-белая мгла рванула из каждой щели в руинах и за секунду проглотила весь свет и звук.
Поле зрения сжалось до предела — перед глазами осталась только клубящаяся, кипящая белизна.
Даже ближайшие товарищи превратились в расплывчатые силуэты, будто их отделяло толстое матовое стекло.
— Что... происходит?! — дрогнувший голос профессора Чэня раздался всего в нескольких шагах, но через глухую пелену тумана казался странно далёким, словно из другого пространства.
— Туман! Туман, да какой густой! — тут же откликнулся А Юэ, голос натянутый, настороженный.
Он попробовал сделать шаг вперёд, но ботинок задел обломок камня, тот костяшками покатился по земле, и в этом абсолютном белом хаосе чувство направления окончательно развалилось.
Цзян Инь рывком вырвался из только что захлестнувших его горячих эмоций.
На голове у него всё ещё была та самая только что «насильно надетая» штурмовая каска третьего уровня; холодный броневой забрало и тактический визор с расширенным обзором в этот момент полностью теряли своё назначение.
Перед глазами — одна сплошная зыбкая серо-белая рябь, затянутая помехами, словно бесконечный шум на мёртвом экране.
Он рефлекторно потянулся к боковой панели шлема, пытаясь включить какой-нибудь режим сканирования, но пальцы наткнулись лишь на холодную, мёртвую, не отвечающую поверхность.
— Навигационный модуль отключён! Электромагнитная помеха зашкаливает! — с той стороны, где держались люди Шаньхай-Тех, донёсся взвинченный крик одного из бойцов, заглушаемый визгливым воем сигнализации приборов.
Глухой, ледяной голос Цзян Линьчуаня прорезал туман, в котором звуки словно вязли, и в нём чувствовалась сдержанная ярость:
— А Юэ! Веди!
Упомянутый по имени подросток в густой мгле едва заметно дёрнулся.
Он зажмурился, будто изо всех сил пытаясь уловить что-то неуловимое, и на лбу выступила мелкая испарина.
Через несколько секунд он резко распахнул глаза — в чёрных зрачках впервые проступили явные тревога и растерянность.
—...Не нахожу, — голос А Юэ был сухим, с едва заметной дрожью. — Ориентиры... чувство направления пропало. Этот туман... эти руины... двигаются!
【Офигеть! Туман накрыл?!】
【Только что всё было видно, а теперь — руку перед носом не разглядишь!】
【А Юэ заблудился? Да что это за место вообще?!】
【Руины двигаются? Это шутка такая?! Сто пудов гудяо мутит воду!】
【“Кровавых алмазов” х10000! Дайте нормальную картинку! Ничего же не видно!】
Паника, словно ледяная лиана, поползла по влажному туману и обвила сердце каждого.
Руины, которые сами по себе двигаются, — это выбивалось за пределы привычной картины мира.
Цзян Инь, стиснув зубы, подавил рвущую лопатку жгучую боль и сильнее сжал в ладони холодную AWM у своих ног.
Золотисто-расплавленный взгляд пробил слой забрала и уставился в тот самый угол, куда только что «свернулась» Линь Ча.
Туман был слишком плотным: он мог лишь смутно различить крошечный силуэт, съёженный в комочек, обхвативший колени.
— Стоять на местах! — голос Цзян Иня, усиленный встроенным в шлем динамиком, прозвенел железной жёсткостью и прорезал млечную пелену.
— Спинами к колоннам, круговое наблюдение! А Юэ, следи за профессором!
Короткие, резкие команды будто прибили вздыбленную панику к земле.
На ощупь, шаря руками по влажному камню, люди по одному прижались к холодным стенам или к поваленным гигантским колоннам, выстраивая в плотном тумане хрупкий до невозможности оборонительный круг.
Со стороны Шаньхай-Тех тоже донеслись шорохи — очевидно, Цзян Линьчуань отдавал похожие распоряжения.
Обе группы, затерявшись в молочной мгле, на время застыли в зыбком равновесии: настороженное, опасное, чужое спокойствие, где каждый ожидал удара не только из тумана, но и от людей напротив.
Линь Ча сидела, съежившись, в холодной расщелине между камнями, крепко прижав к груди опустевший помповый дробовик «Ремингтон‐870».
Её грязное, измазанное илом личико чуть приподнялось; прежняя «растерянность» и «наивность» ушли, как отлив, оставив после себя почти стеклянную, хрупкую холодную трезвость.
Где‐то в глубине тумана послышался звук, который обычное ухо вряд ли поймало бы.
Сухой шорох, скрежет, тяжёлый камень, как будто подталкиваемый невидимой силой, медленно и размеренно перекатывается по полу — словно гигантский зверь в тумане беззвучно перекраивает собственный костяк... и всё это доходило до неё до мельчайших деталей.
Это — ци мень дунь цзя. Перестановка восьми врат.
Линь Ча неслышно втянула воздух; холодный, сырой, с ноткой влажной земли и приторно‐гнилой сладостью, будто дышишь прямо в пасть гудяо.
Она прижала щеку к ледяному стволу, тело ещё сильнее скукожилось, словно её до полусмерти напугали внезапный туман и нелепое оживание руин.
Время в густом, как клей, тумане ползло, едва шевелясь.
Обратный отсчёт: 【134:18:47】.
Казалось, белая пелена то ли застыла и остановила время, то ли, напротив, пожирает его, не оставляя следов.
Уже невозможно было понять, день сейчас или ночь; только кроваво‐красные цифры на запястье мерцали ледяным светом, отстукивая секунды — как напоминание, что их жизни понемногу слизывает этот жуткий туман.
Голод и усталость, словно паразиты, вгрызались в волю каждого, не отпуская.
Запас сухпайков давно подошёл к концу, оставшиеся крохи чистой воды делили по капле — горло будто кто-то тер сухой наждачкой.
У людей Шаньхай-Тех, судя по всему, ещё оставались припасы, но в этих условиях, когда каждый стороны ждал от другой удара в спину, на поделёж можно было не рассчитывать.
Профессор Чэнь, привалившись спиной к колонне, выглядел как выцветшая тень: серое лицо, сбивчивое дыхание, и без того слабое тело под гнётом холода и голода подошло к краю возможного.
А Юэ молча подвинулся поближе и, пока никто не видел, сунул профессору свою крошечную долю воды.
Рана в плече Цзян Иня, разъедаемая сыростью, зудела и ныла; каждый вдох отдавался в спине острым надрывом.
Он опирался на холодный камень, голову в штурмовом шлеме чуть склонил вниз и большую часть времени держал глаза закрытыми, берёг силы.
Однако изредка, едва‐едва приоткрыв веки за забралом, он скользил взглядом по расплывчатым в тумане силуэтам товарищей и в итоге всё равно задерживался на той фигуре, что сворачивается клубком в каменном углу.
Линь Ча почти всё время сидела там, обхватив колени, точь‐в‐точь зверёк, которого до полусмерти напугали.
Но через равные промежутки времени она вдруг начинала «шевелиться».
Она неторопливо, даже слегка «неловко» поднималась на ноги, снова прижимая к себе свой пустой «Ремингтон‐870», и осторожно, как будто боится оступиться, отходила от угла на несколько шагов — туда, где было чуть больше свободного пространства.
Потом начинала «тренироваться» стрелять.
Движения — такие, что смотреть больно.
Казалось, держать дробовик ей «тяжело»: ствол ходил ходуном, поза была кривой, центр тяжести куда‐то уползал, и ни о какой устойчивости речи не шло.
Она изо всех сил пыталась изобразить прицеливание, водя стволом по пустоте, и бормотала себе под нос, словно настраивалась:
— Три точки в линию... мушка... прорезь...
Иногда она «нечаянно» цеплялась ботинком за каменную крошку под ногами, тихо вскрикивала, едва не падала, а ствол в этот момент скакал куда попало.
【Эх, новенькая опять тренируется стрелять.】
【За старание уважуха, но... с такой стойкой моя бабка бы точнее попала.】
【С пустым стволом-то что тренировать, сестрёнка, у тебя же ни одного патрона не осталось!】
【Я уже смотреть не могу, сам бы туда залез и показал, как надо!】
【“Кровавых алмазов” х200! Купите уже новенькой виртуальные патроны потренироваться!】
【Кстати, вы не замечали, что она каждый раз целится в другую сторону? У неё сектор тренировки постоянно меняется...?】......
http://tl.rulate.ru/book/167421/12839120
Готово:
