Голос Цзян Иня был холоден, как железо, лишённый всякого тепла:
— Большим пальцем — сюда.
Он грубо разжал оцепеневшие пальцы Линь Ча, с силой прижал её большой палец к задней части рукояти «Глока».
— Указательный — здесь. Подушечкой — к ободу спусковой скобы. Готовься! — Он безжалостно направил её палец в правильное положение; суставы побелели от напряжения.
— Хват плотнее! Запястье вниз! Зафиксировать! — Он схватил её тонкое запястье, будто железным обручем, и резко надавил вниз, заставляя принять устойчивую стойку для стрельбы.
Боль в его левом плече рвала мышцы, дыхание стало горячим и рваным, коснулось уха Линь Ча, вызвав дрожь по всему телу.
Под его твёрдым контролем её тело заметно затрепетало; лицо побледнело с пятнами лихорадочного румянца — то ли от стыда, то ли от страха.
Она пыталась повторить движения, но оставалась неловкой и скованной; боль пульсировала в запястье, где всё ещё ощущалась хватка, готовая переломить кость.
— Глаза! — рявкнул Цзян Инь. Кровавыми пальцами он резко ткнул в металлический прицел. — Смотри сюда! Где цель — туда и ствол! Три точки в линию! Дыши ровно!
Он заставил её поднять голову — взгляд, дрожащий, сквозь прорезь прицела в серую стену дождя.
Это «обучение под огнём» длилось меньше минуты, но казалось мучительно долгим.
Когда Линь Ча наконец «с трудом» удержала позу и запомнила, куда нельзя направлять ствол, Цзян Инь отдёрнул руки, будто его ужалила змея.
Он резко отступил, увеличив между ними холодную дистанцию.
— Тренируйся сама. — Три слова, сухие и обрубленные. Будто всей той безжалостной близости только что не было.
Он даже не глянул на неё и занялся перевязкой собственного плеча. Сквозь пропитанный бинт проступала густая тёмная кровь.
Линь Ча стояла не двигаясь, всё ещё в той позе, будто выжженной на теле. На запястье и тыльной стороне ладони — призрачное ощущение грубой, холодной кожи и запаха крови, след силы, способной раскрошить кость.
Столько подземелий за плечами, а ещё ни один мужчина не осмелился кричать на неё так. Её охватила злость — и тут же схлынула под напором холодного расчёта. Если он погибнет — погибну и я.
Она медленно опустила взгляд на холодный пистолет в руке, потом — на выпрямленную фигуру Цзян Иня, который в молчании перевязывал рану.
Из-под ресниц, невидимо для камеры, блеснул ледяной отблеск — как лезвие в чёрной воде.
Игра продолжается. Надо учиться. Взгляд системы следит. Прямая трансляция идёт. Нужно «расти». Из «везучего украшения» — в бойца финала. Ошибки недопустимы.
Пальцы едва касаются стального обода спусковой скобы — движение короткое, почти иллюзорное.
А на фоне дождя беззвучно вспыхивает алый отсчёт: 【160:58:47】.
Шум дождя глушит всё остальное.
Высоко над лагерем, под свесом скалы, шевельнулись мокрые лианы.
В тени, за их покачиванием, притаились глаза — холодные и выжидающие, как у хищника. Они наблюдали каждое движение, каждый вдох двоих внизу.
Взгляд — настороженный и уставший, древне-человеческий, почти звериный.
Линь Ча «невзначай» скользнула взглядом по тени под скалой — коротко, словно ошибочно. Потом опустила голову, будто в забытьи.
Цзян Инь сидел, привалившись к камню. Глаза закрыты, брови сведены от боли. Простая перевязка не спасала — плечо жгло, немело, дышать было тяжело.
В эфире повисла редкая тишина:
【Бог Цзян отдыхает? Рана выглядит ужасно...】
【Девчонка забилась в угол, шок?】
【Дождь вроде стихает? Пусть монстры не придут снова!】
【На скале тень?! Серьёзно?!】
【Эй, не пугайте! Это место и так чертово жуткое...】
Тишина лопнула, как струна.
Цзян Инь внезапно распахнул глаза!
Пары золотых зрачков вспыхнули во мраке — острые, как звёзды в ледяной мгле. Он мгновенно впился взглядом в щель между скальной плитой и стеной, в самое сердце влажной тени, за лианами.
— Выходи.
Голос был негромок, осипший от ранения, но звучал, как каленая сталь в ледяной воде. Через дождь, сквозь шум, каждое слово вонзалось в камень.
Линь Ча «вздрогнула» и подняла лицо, перепачканное грязью, с ужасом и растерянностью:
— Кто... кто там наверху?!
Она нервно метнулась к пистолету, неловко — едва не уронив его, отчего в эфире посыпались панические комментарии:
【Не трогай пистолет!】
【Чёрт! Правда кто-то есть?! Честь Цзян-богу!】
【Где?! За лианами?! Не видно ничего!】
【Девчонка опять с оружием! Моё сердце не выдержит!】
【Он враг? Или...】
Несколько секунд — мёртвая тишина. Только дождь барабанил по камню.
Цзян Инь напрягся; рука медленно скользнула к кобуре.
Шорох.
Из-за лиан показалась грязная ладонь, осторожно отведя растение в сторону. Из щели выпрыгнула лёгкая фигура — бесшумна, как дикая кошка.
Он приземлился мягко, почти без звука. Только пара капель грязи взметнулась в стороны.
Это был мальчишка — лет шестнадцати. Тёмная кожа, словно пропитанная джунглями, короткие мокрые волосы прилипли к лбу. Одежда — грубая, сшитая из лозы и шкур, насквозь промокшая. Стройное тело, худое, но пружинистое, полное силы.
А глаза...
Большие, чёрные, без блеска, без юности — как две колодезные глубины, где затаился холод и усталость, не по возрасту тяжёлая.
Он стоял молча, будто вырос прямо из тени. От него веяло дикой, первобытной опасностью.
【Туземец?! Из племени?!】
【Быстрый, как зверёк!】
【Взгляд леденящий... совсем не ребёнок.】
【Он нападёт? Или...】
【Осторожнее, Цзян! Смотри, у него мозоли на руках!】
Тело Цзян Иня оставалось напряжено, как натянутая тетива. Он пристально всматривался в руки мальчика — в мозоли у основания пальцев, грубые и плотные — следы оружия, труда, боя.
Линь Ча «прижалась» за его спиной, показывая напускную тревогу, из-за угла выглядывало лишь пол-лица.
Мальчишка поднял взгляд. Его глаза скользнули по окровавленной перевязке Цзян Иня, по испуганному лицу Линь Ча, а затем встретились с золотыми зрачками, полными угрозы.
Он открыл рот и хрипло проговорил, с тяжёлым акцентом, медленно, но отчётливо:
— Я... А Юэ.
Он перевёл взгляд на белесое, разбухшее тело мёртвого «плачущего демона». В чёрных глазах промелькнула боль и отвращение.
— Видел, как вы убили «плачущего демона». Сильные.
Он запнулся, подбирая слова, потом снова взглянул на Цзян Иня — уже с оттенком просьбы, отчаянной и твёрдой:
— Джунгли... опасные. «Плачущий демон» — только начало. Хуже — дальше. — Он указал в сторону мрачной чащи. — Вам нужен проводник. Я знаю путь. Обойти ловушки. Найти воду... еду.
Последние два слова он произнёс с нажимом:
— Сформировать отряд.
【Проводник?! Местный?!】
【Он знает дорогу!】
【Ему можно доверять? Глаза слишком холодные...】
【„Хуже, чем плачущий демон“?! Что за ад в глубине?!】
【Цзян ранен, девчонка — новенькая, нужен компаньон! Парень ловкий!】
【500 кровавых кристаллов доната! Цзян, соглашайся!】
Цзян Инь молчал, глядя на него с ледяной сосредоточенностью. В золотых глазах отражалась и оценка, и расчёт.
Взгляд мальчика был чист — эта отрешённость не игра, а панцирь, выкованный выживанием.
От него не веяло сталью корпорации Шаньхай-Тех, не чувствовалось ни жадности, ни фальши — лишь дикая, честная сила, сросшаяся с этим пожирающим джунгли миром.
И всё же главное — «хуже».
Эти два слова кольнули в самую суть предчувствия Цзян Иня, подтверждая его мрачные догадки.
http://tl.rulate.ru/book/167421/12839001
Готово:
