Это был подарок, который Махито подготовил специально для Годжо Сатору. Идею подсказал Рёмен Сукуна: когда тот расширил цель своей техники разреза до самого пространства, он смог пробить Технику бесконечности Годжо. Это доказывало, что подобные атаки могут быть эффективны против Сильнейшего.
Мирокуджи Кири была создана именно с этой целью.
Махито отшвырнул ногой разрубленный труп, который сбил с ног стоящего сзади бойца. Разворот – и новый удар. Нападавший справа почти достал лезвием до лица Махито, но Кири оказалась быстрее: она вскрыла ему череп, и холодные капли дождя мгновенно смешались с разлетающейся серой массой мозга.
Расправившись с двумя, он позволил остальным подойти вплотную. Оскаленные в ярости лица, дикие вопли, сверкающая стена стали, обрушивающаяся сверху. Казалось, за этой серебристой пеленой мечей не выжить.
Внезапно Махито исчез из поля их зрения, и в ту же секунду резкая боль пронзила их ноги.
Прижавшись к самой земле, подобно Химуре Кеншину, он проскользнул под ударами. Кири, ведомая широким размахом руки, описала дугу. Все маги, окружавшие его, лишились ног ниже колена. Вспышка молнии озарила небо, высветив жуткую картину: обрубки людей в агонии ползали по залитому дождем камню, а их стоны напоминали плач демонов из преисподней.
Почувствовав холод за спиной, Махито перекатился. Длинное копье прочертило борозду в том месте, где он только что был, преследуя его. Махито выставил Кири перед собой. Гулкий лязг металла огласил округу. Вспыхнула Линия Разреза, и в следующее мгновение наконечник копья был аккуратно отсечен.
Натиск на мгновение стих, и другие маги попытались воспользоваться паузой, чтобы окружить его. Но Кири начала вращаться в руках Махито, превращаясь в смертоносный диск. Несколько смельчаков лишились стоп и рухнули перед ним. Махито даже не стал тратить на них меч: одним ударом кулака он вмял голову ближайшего противника внутрь, превращая ее в кашу.
Поднявшись с земли, Махито увидел бойца, который оцепенело смотрел на свой обломок копья. Тот явно не понимал, как его оружие могло быть уничтожено. Это был проклятый инструмент, напитанный энергией – сокровище, которое маг оберегал годами, – но под лезвием Кири оно разлетелось как щепка.
Махито мгновенно снес копейщику голову. Удивление застыло на его лице навсегда. Голова медленно сползла с плеч, а кровь, бьющая из сонной артерии, смешивалась с небесной влагой. Обезглавленное тело рухнуло на колени, судорожно сжимая остатки копья. Даже смерть не заставила его разжать пальцы.
«Странно… В оригинале среди отряда Кукуру не было копейщиков. Даже капитаны использовали мечи. Этот тип явно не вписывается в мои ожидания».
— Её клинок игнорирует защиту! — Внезапно проревел чей-то голос, приводя выживших в чувство. — Неважно, используете вы усиление проклятой энергией или прочность проклятых инструментов – она всё разрежет! Не смейте блокировать удары!
Похоже, то копье было знаменитым артефактом с высокими защитными свойствами. Копейщик был уверен в своей победе, но Кири его посрамила. Теперь маги стали осторожнее – дураков лезть на рожон больше не осталось.
— Не «оно», а «она». — Махито перехватил Кири горизонтально. В сумраке клинок испускал мягкое серебристое сияние, в котором отражались потоки крови, дождь и росчерки молний в небе.
— Священный меч, Мирокуджи Кири. — Он резко взмахнул оружием, буквально разрубая пелену дождя. — Прошу любить и жаловать!
Махито снова бросился в толпу. На этот раз бойцы были начеку: никто не пытался подставлять оружие. Они были мастерами рукопашного боя и фехтования, всю жизнь оттачивавшими свои навыки в отряде Кукуру. В ближнем бою они верили, что не дадут ему ни единого шанса.
Махито нанес восходящий удар, но клинок прошел сквозь пустоту – враги слаженно разошлись, атакуя с флангов. Старая сила исчерпана, новая еще не родилась – идеальный момент для контратаки. Но они не учли одного: Кири в мгновение ока оказалась прямо перед их глазами.
— Что за…?!
Кто-то попытался уклониться, но длина лезвия Кири была обманчивой – удар настиг его, вскрывая плоть до самых костей. Махито, сжимая меч двумя руками, совершил круговой разворот. Маги по бокам даже не успели среагировать, как их разрубило по талии.
Он шагал вперед по ковру из плоти и костей, сквозь ветер и воду.
Махито снова поправил шляпу. Ошметки чужой крови и плоти падали на солому и тут же смывались ливнем, оставляя лишь едва уловимый металлический запах.
Каждый нападавший попадал под удар именно тогда, когда это было нужнее всего. В хаосе шторма вспышки клинка казались призрачными. Опытные воины шли на убой, не в силах оказать ни малейшего сопротивления. Махито двигался напролом, и ни один боец не мог его остановить.
Его движения не подчинялись законам анатомии или правилам фехтования. Любой мастер кэндо проклял бы его за такую технику. Но именно этот «неправильный» стиль позволял ему доминировать над элитой Зенинов, мастерами ближнего боя.
Наконец, один из магов прозрел:
— Этот меч… Это не просто проклятый инструмент! Это цукумогами!
Принципы работы с инструментом и с духом вещи кардинально различались. Инструмент – лишь вспомогательное средство, чья мощь зависит от навыков владельца. Цукумогами же обладает собственной волей и силой. Хозяину нужно лишь раскрыть этот потенциал, остальное дух сделает сам.
Махито так и поступал. Используя Праздное Преображение, он удерживал форму своей души неизменной, что позволяло телу совершать любые, самые противоестественные маневры без вреда для себя. Кири вела Махито, она была ведущей в этом танце, а он лишь следовал за ней.
Маги клана Зенин ошиблись с самого начала.
— Слишком поздно, — тихо вздохнул Махито.
Кири вращалась в дожде, серебристое марево окутывало ее. Махито следовал за клинком, словно в парном танце. Он чувствовал дыхание меча – в нем была леденящая, завораживающая красота. В начале боя он был лишь «подставкой для меча», но в пылу резни он рос с невероятной скоростью. Теперь он сам вел Кири, их шаги по залитому двору стали единым целым.
Бойцы Кукуру не отступали, они бросались вперед волна за волной, но оставляли на Махито лишь неглубокие царапины.
Эти ветераны сотен сражений теперь выглядели как статисты в дешевом боевике. Мастер меча проходит мимо – и враги падают, как подкошенные колосья. Раны не были глубокими; мастеру достаточно лишь слегка задеть артерию кончиком лезвия. Человеку этого вполне хватает, чтобы умереть.
Владея «Линией Разреза», Кири постепенно осознавала эту истину в бою.
Рос не только Махито, но и сама Кири. Никогда еще в мире не рождался столь одухотворенный цукумогами. Даже метла Нишимии Момо не обладала такой искрой жизни. Этот древний клинок демонстрировал всё, что присуще новорожденному существу: любопытство, тягу к знаниям, рост.
Махито был уверен: дело не только в его технике Сотворения Души. Сам материал клинка играл ключевую роль. Будучи изысканной копией легендарного Фуцу-но Митама, канувшего в анналы истории, этот меч существовал дольше, чем любая современная катана. Древность наделила её потенциалом стать цукумогами, а эта резня стала моментом её подлинного рождения.
Крики бойцов Кукуру становились всё пронзительнее. Махито отвечал на них ледяным спокойствием.
Он наносил удары в тишине. Сначала ему приходилось пригибаться, бежать по земле, уклоняться… Но со временем необходимость в защите отпала.
Он просто гулял под дождем в сопровождении стальных вспышек.
http://tl.rulate.ru/book/167321/11513770
Готово:
