— Я не согласен. — Шоко лишь пожала плечами, ничуть не удивленная таким ответом.
— Тогда тебе придется быть повнимательнее. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я, — Шоко повернулась к нему, пристально глядя своими карими глазами. — Невиданный ранее разумный проклятый дух сотрудничает с магами проклятий. Мне даже гадать не нужно, чего они добиваются – наверняка хотят перевернуть нынешний мир магии. И ты для них – главное препятствие. Они обязательно будут строить против тебя заговоры.
Она сделала паузу.
— И вот, в этот самый момент, перед тобой предстает девушка, которая в любую секунду может стать сосудом для воплощения. Она смотрит на тебя так жалко, ты смягчаешься и берешь ее под крыло.
— А теперь представь, — Шоко понизила голос, — только представь на миг… Настанет момент, когда воплощение завершится. Проклятый дух завладеет ее плотью и встанет прямо перед тобой. Сатору, что ты тогда будешь делать?
— Убью его, — эти слова уже готовы были сорваться с губ Годжо Сатору.
Но он промолчал. Годжо Сатору вдруг проявил несвойственную ему мягкотелость.
Он лишь усмехнулся и ответил:
— Я не допущу, чтобы подобное случилось. — Шоко глубоко посмотрела на него и больше не пыталась переубедить.
— Что ж, тогда береги себя. Не пади перед самым рассветом, Сатору. Иначе твоих учеников, которых ты с таким трудом растил, верхушка из совета старейшин точно пустит в расход. Ты же понимаешь, о чем я, — добавила она.
Пожалуй, Шоко и сама не заметила, что в ее голосе проскользнула едва уловимая дрожь.
До этого момента она даже вообразить не могла поражение Годжо Сатору. На самом деле, когда одиннадцать лет назад пришла весть, что их с Гето Сугуру миссия провалена, Шоко показалось, что это дурной сон. Она слишком хорошо знала, насколько сильны Сатору и Сугуру, и сам факт того, что их совместное задание могло закончиться крахом, заставил ее усомниться в реальности этого мира.
После того случая Годжо Сатору вступил в период стремительного роста. Даже сейчас у него оставались незавершенные идеи; он продолжал становиться сильнее.
Но теперь происходило нечто беспрецедентное, и все интриги были направлены прямиком против этого непобедимого человека. Иэири Шоко не хотела об этом думать, но, помня события одиннадцатилетней давности, она не могла не допускать страшную мысль – мысль о поражении и смерти Годжо Сатору.
Заметив беспокойство Шоко, Годжо лишь презрительно хмыкнул. С привычным высокомерием на лице он произнес как нечто само собой разумеющееся:
— Ты вообще за кого меня принимаешь?
Шоко махнула рукой:
— Ладно, с серьезными разговорами закончили. Давай о чем-нибудь попроще. Есть результаты проверки, о которой ты просил. Насчет того, есть ли у нее врожденная техника.
Годжо усилием воли отогнал мрачные мысли:
— О, и какой вердикт? — Поздравляю, есть, — на губах Шоко появилась легкая улыбка.
Улыбка Годжо стала еще шире, и он победно рассмеялся:
— Ха-ха-ха, я так и знал! У этой девчонки всё получится! Теперь, учитывая ее огромный запас проклятой энергии, если всё пойдет по плану, звание мага особого ранга у нее в кармане, верно? Без сомнений, она станет важной фигурой в мире магии.
Шоко договорила оставшуюся часть фразы:
— Ее врожденная техника – это… «Яд».
Лицо Годжо на мгновение застыло. Он тут же осознал, что личность Мию и так была спорной, а теперь еще и такая «специфическая» техника. Это наверняка ударит по ее будущему.
В конце концов, врожденная техника, связанная с ядом, – это не то, что «порядочные маги» привыкли ценить.
Но он быстро вернул себе привычное беспечное выражение лица:
— Ну и что с того? Она – моя ученица.
Шоко пристально посмотрела на него и снова повторила свои слова:
— Сатору, не вздумай умереть.
Годжо Сатору так же естественно повторил свой ответ:
— Ты за кого меня принимаешь? — Внезапно у него зазвонил телефон. Он достал его, взглянул на экран и цокнул языком. Шоко мельком спросила: — Что там? Снова задание?
— Мегуми вернулся с поручением, — небрежно бросил Годжо. — Кажется, в какой-то школе нашли проклятие, привязанное к предмету. Хотят, чтобы мы с Мегуми съездили и разобрались.
Шоко помрачнела:
— Ты ведь начальник Мегуми, верно? Это ты должен отдавать ему приказы. С чего вдруг всё наоборот? Ты опять эгоистично проигнорировал распоряжения сверху, и бедному Мегуми пришлось самому напоминать тебе о делах?
— Хе-хе.
— …Будь хоть немного серьезнее, — Шоко тяжело вздохнула. — Так что за предмет? Если зовут тебя, это должен быть как минимум проклятый предмет особого ранга.
Годжо убрал телефон в карман и буднично ответил:
— Кажется… это один из пальцев Рёмена Сукуны.
Чтобы перевернуть нынешний мир магии, первым делом нужно было разобраться с одним человеком – Годжо Сатору.
Для победы над ним Кендзяку предложил два варианта. Первый: проклятый предмет особого ранга «Тюремное царство». Второй: освобождение Короля Проклятий, Рёмена Сукуны. И вот теперь Махито предложил третий вариант.
— «Полупроклятие», — произнес Махито.
Шла уже вторая неделя, как Кендзяку наставлял Махито. За это время ему раз за разом приходилось ломать свои традиционные представления. Он окончательно убедился, что перед ним – самый исключительный проклятый дух за всю историю магии.
Дело было даже не в силе, а в самом образе мышления. Как бы Кендзяку ни не хотелось это признавать, он видел: восприятие мира у Махито было почти божественным.
Например, сейчас он увлеченно рассуждал перед Кендзяку, Джого и Ханами:
— Я благодарен учителю Со за его труды. Теперь я окончательно уяснил разницу между людьми и проклятыми духами. И речь не о тех прописных истинах, мол, у людей есть плоть и они живут за счет нее, а мы – лишь сгустки проклятой энергии. Нет, суть в гораздо более глубоких формах существования.
Он поднял палец и с гордостью провозгласил:
— Могу с уверенностью сказать: наша форма существования бесспорно стоит выше человеческой. Всё очень просто. Людям нужно есть и спать, чтобы расти; им нужно очищать организм через метаболизм. Мы же, пока нас не убьют равной силой, практически бессмертны. Одно это доказывает, что наш уровень жизни выше человеческого.
Уголки рта Джого непроизвольно поползли вверх:
— Разумеется. В каком-то смысле, это мы – истинные люди.
Кендзяку даже не слушал хвастовство Джого. Он внимательно ждал, что Махито скажет дальше. И действительно, Махито проигнорировал слова Джого и тяжело вздохнул.
— Но это лишь «половина», — Ханами издала вопросительный звук.
Махито медленно выдохнул, словно выплескивая скопившееся внутри раздражение:
— Мы, проклятые духи, если судить по форме жизни, – существа незавершенные.
Да, именно это и пугало Кендзяку в Махито. Его мышление было слишком рациональным, а взор – слишком возвышенным.
Даже он, маг-заклинатель с тысячелетним опытом, за все эти века не до конца осознавал разницу между «формой существования» и «формой жизни». До этого Кендзяку лишь с легким презрением слушал заявления Джого о том, что проклятия – истинные люди, терпя это только потому, что они были его союзниками.
Но Махито был иным. Он действительно осознал различие и всего за две недели вывел теорию.
Кендзяку с содроганием подумал, что даже без его помощи, если Махито не погибнет от несчастного случая, этот особенный дух со временем неизбежно взойдет на божественный престол и будет взирать на мир смертных свысока.
Инь и ян в этом мире сбалансированы. Чем сильнее становятся маги, тем сильнее растут проклятия.
http://tl.rulate.ru/book/167321/11504720
Готово:
