Отправляя его в Магический техникум, Махито твердо решил: Джунпей обязан стать гением. Тот должен освоить весь спектр магических дисциплин. Не только Обратную технику, но и управление шикигами, барьеры, Простую территорию и создание артефактов. Любой навык, не зависящий от рождения, был ему по плечу.
Чем больше техник изучит Джунпей, тем сильнее станет сам Махито.
Как знания верующих в конечном счете принадлежат их Богу, так и всё достигнутое Джунпей станет достоянием Махито. Ведь сейчас Махито был для Джунпей истинным Богом!
Махито краем глаза заметил, как изменилось лицо Кендзяку. На мгновение тот дрогнул, но не от страха – напротив, в его глазах читался восторг. Это и был тот самый Ключ, который искал Со: способность свободно менять степень воплощения и перекраивать чужую плоть. Махито продемонстрировал это в совершенстве, и Кендзяку был вне себя от радости.
Началась гонка со временем.
Либо Махито не успеет вырасти и Со превратит его в инструмент для своих целей, либо ситуация обернется иначе, и Кендзяку придется пресмыкаться у ног Махито, чтобы завершить свой великий план.
Кендзяку не удержался и спросил:
— И что ты намерен делать дальше? Оторвешь Джунпей-куну руку? Боюсь, этого будет недостаточно. Маги не поверят, что такой проклятый дух, как ты, отпустил человека, ограничившись лишь одной конечностью.
— Разумеется, одной рукой или ногой этих ищеек из техникума не обмануть, — спокойно ответил Махито. — …Но если он станет моей «игрушкой для утех», у магов не возникнет никаких сомнений.
Джого и Кендзяку переглянулись. Со уточнил:
— Игрушкой? Что ты задумал?
Махито посмотрел на Джунпей. Юноша был полностью расслаблен и послушен. На губах проклятого духа заиграла улыбка – нежная, словно весенний ветерок.
— Все просто, — сказал он. — …Я превращу его в женщину.
— …А? — В один голос выдохнули Со и Джого.
Джунпей внезапно вздрогнул. Его обмякшее тело напряглось как струна. Он широко распахнул глаза, на белках которых проступила сеть кровавых капилляров, похожая на алую паутину. Он закричал:
— Стой! Ты всё еще не забыл ту свою мико?! Я не хочу быть жрицей! Я отказываюсь! Слышишь, я отказываюсь!
— …Как ты можешь так поступать?! Как ты можешь?!
— Джунпей, но ведь это лучший выход, не так ли? — Ласково произнес Махито. — …С твоим уровнем ты ни при каких обстоятельствах не смог бы сбежать от таких проклятий, как мы. Теоретически, тебя ждала только смерть. Любой другой исход – будь то потеря руки, ноги или глаза – нельзя было бы списать на простое везение. Тебе бы просто не поверили в мире магии.
Он медленно продолжил:
— Но если ты станешь девушкой, всё изменится…
Махито улыбался, не размыкая губ. Он выглядел невероятно кротким и сдержанным, но слова, срыравшиеся с его уст, звучали как шепот демона.
— …Это и будет моим «порочным капризом». Ты сможешь честно рассказать об этом другим магам. Да тебе даже не придется ничего объяснять: когда они увидят, что парень превратился в девушку, они сами решат, что это лишь мои извращенные игры. Никто и не подумает подозревать тебя. Поверь, это куда убедительнее, чем если бы ты просто лишился половины жизни, верно?
Ёшино Джунпей взревел изо всех сил:
— Нет! Категорически нет! Нет, ты не можешь так со мной поступить! Нельзя! Слышишь, тебе нельзя этого делать!
Он даже не заметил, что за эти неполные пять минут его голос сменился с мужского баса на женский сопрано. Он стал «ней».
***
Годжо Сатору изучал личное дело мальчика. К папке была приложена фотография. Он достал её и внимательно всмотрелся в изображение. Обычный паренек, первогодка старшей школы. Неполная семья, родители в разводе, воспитывался матерью. Когда-то он пытался основать киноклуб, но затея быстро провалилась, и клуб распустили.
На фото мальчик застенчиво улыбался. У него были волосы средней длины, а челка была аккуратно зачесана, открывая лицо.
Его звали – Ёшино Джунпей.
Закрыв папку, Годжо поднял голову и… прыснул.
— Ты ведь смеешься! — Выкрикнула девушка, сверля его яростным взглядом, словно раненый зверь. В иных обстоятельствах такой взгляд мог бы напугать, но сейчас, когда её глаза были полны слез, она выглядела скорее жалко и мило.
— Пу-ха-ха!
— Мерзавец! — заорала девчонка. От той застенчивости, что была на фото, не осталось и следа. Да и как она могла остаться? Тому славному мальчишке из личного дела больше не суждено было вернуться.
Перед Годжо сидела хрупкая, до глубины души несчастная девушка. Длинная челка закрывала один её глаз и почти половину лица. Вторым глазом она смотрела на мага, и в нем дрожали слезы, готовые вот-вот пролиться чистым ручьем. На ней была мужская школьная форма, которая висела мешком: плечи тонули в ткани, а рукава почти полностью скрывали ладони.
Она сидела на краю кровати в углу камеры, обхватив колени руками и почти уткнувшись в них лицом. Стоило кому-то войти, как она вскидывала голову. Любому было ясно – девушка находится на грани нервного срыва.
Годжо изо всех сил пытался сдержать смех. Честно пытался. Но ситуация была слишком комичной!
— Пфф, а-ха-ха-ха! Да ладно? Что это вообще такое? У проклятий теперь такие забавы? Не убивать, а менять пол? Ну и бред… Почему это так странно?! А-ха-ха-ха!
Годжо хохотал, но в глубине души он ощущал предельную настороженность по отношению к этой девушке.
Впрочем, слово «настороженность» было не совсем верным. Для Сатору Годжо в этом мире не существовало ни людей, ни проклятий, способных заставить его по-настоящему опасаться. Он слишком долго был сильнейшим. Настолько долго, что почти утратил ту бдительность, что присуща обычным магам. Поэтому даже перед лицом этой аномалии он продолжал беспечно смеяться.
Он не должен был смеяться – ни как профессионал, ни как взрослый мужчина. Но удержаться было невозможно.
Под звуки его смеха от девушки внезапно хлынула чудовищная мощь. Почти атрофированная интуиция Годжо на мгновение встрепенулась. Словно давно забытая жажда крови коснулась его чувств, приказывая не сводить с девушки глаз и быть готовым убить её в любой момент.
Убить, прежде чем она убьет его.
Причина была проста: проклятая энергия. Громадная. Невероятная.
— …Почти застилающая небо.
Еще до того как Годжо переступил порог полицейского участка, он почувствовал этот колоссальный объем. Даже обычные люди, лишенные дара, ощущали, как кожу ласкает могильный холод. А маг уровня Годжо видел почти осязаемую энергию, которая концентрическими кругами расходилась от девушки, словно лава из извергающегося вулкана.
Если бы Сатору не видел своими глазами, что перед ним человек, он бы принял её за проклятие. За бесспорный особый ранг. По запасу энергии она превосходила даже самого Годжо. Да, только по количеству «маны» – она была сильнее него. Эта мощь напомнила ему об Оккоцу Юте.
Юта был человеком, чей объем проклятой энергии считался первым за всю историю магического мира. Девушка, конечно, еще не достигла такого уровня, но, если рассуждать здраво, Оккоцу был дальним родственником Годжо. Пусть и очень дальним, но в его жилах текла кровь великих магов.
У этой же девчонки не было никакой родословной.
В Токио было много тех, чья жизнь была разрушена проклятиями. Были и те, кто, подобно этой девушке, чудом выжил после нападения. Большинство из них под воздействием стресса обретали способность минимально контролировать свою энергию, но на этом всё заканчивалось. Они становились вспомогательным персоналом, способным лишь на простейшие барьеры.
Но Джунпей была особенной. Без магической крови, без врожденного дара – и такая мощь.
http://tl.rulate.ru/book/167321/11462866
Готово:
