Но как ни старалась Юнь Инь, используя своё духовное чутьё, она так и не смогла найти вчерашнюю девочку. Зато она ощутила в Поместье семьи Му застарелую, нерассеивающуюся обиду, которой был пропитан буквально каждый уголок.
Помимо обиды, витало и другое странное чувство — смесь любви, гнева и радости.
Юнь Инь затаила дыхание и последовала за этой тонкой нитью энергии. Она миновала длинные коридоры, пролетела над персиковым лесом и, наконец, остановилась у главного зала поместья.
Внутри женщина в багряном и юноша в белом сидели рядом, оживлённо беседуя с супружеской парой.
Из-за большого расстояния Юнь Инь не могла разглядеть их лица своим чутьём, но эти две фигуры — алая и белая — выглядели необъяснимо пугающе.
Она открыла глаза, вздохнула и отпила чаю.
«Неужели всё так, как говорил Император Сорок? В жизни радость мимолётна, а страдания бесконечны? Стоило зайти в первый попавшийся дом, и я сразу столкнулась с такой сильной печалью и обидой! Интересно, от кого из этой четвёрки исходит эта странная энергия?»
Впрочем, это было даже к лучшему — не придётся бегать по всему свету в поисках чужого горя.
Юнь Инь потянулась. Раз так, стоит остаться здесь. Впереди много времени, она обязательно найдёт того, кто терзается муками, и сделает всё возможное, чтобы подарить ему радость и покой. Тогда она сможет по праву называться настоящей Сорокой-бессмертной.
Делать сейчас было нечего. Допив чай из чайника, Юнь Инь вспомнила слова женщины о персиковом лесе, который цвёл так пышно, словно облака парчи, устилая землю лепестками. «Схожу-ка посмотрю. Интересно, земные персики такие же, как те божественные деревья, что растут в Облачном дворе?»
С этими мыслями Юнь Инь, напевая под нос весёлую песенку, в приподнятом настроении вышла из комнаты.
Она не заметила, что следом за ней поспешила служанка в зелёном платье.
Цветы и правда напоминали узорчатую парчу, а опавшие лепестки укрывали тропинки, но Юнь Инь совсем не было весело.
Она привыкла к свободе, и то, что за ней постоянно кто-то следовал, сковывало её движения и ужасно раздражало.
Главное, персики были так прекрасны, что ей нестерпимо хотелось взобраться на ветку и «вкусить эту красоту». Но земные деревья были слишком хрупкими, и чтобы провести на них время, ей нужно было вернуть свой истинный облик.
Но служанка не отходила от неё ни на шаг. Юнь Инь боялась даже перышко выпустить...
Не хватало ещё вместо радости до смерти напугать человека.
Как она ни уговаривала девушку оставить её одну, та оставалась непреклонной. Когда Юнь Инь начала настаивать, служанка лишь отступила на три шага и с несчастным видом пролепетала: «Я лишь исполняю приказ. Пожалуйста, госпожа, будьте милосердны, не затрудняйте меня».
Больше всего Юнь Инь не любила доставлять людям трудности. Она — Сорока-бессмертная, пришедшая спасать мир, а не причинять боль и ставить людей в неловкое положение.
Поэтому она перестала спорить.
Так Юнь Инь в сопровождении служанки обошла почти всё Поместье семьи Му, испытывая одновременно и восторг, и досаду.
Вечером того же дня взошла яркая луна, и редкие звёзды мерцали на небе. Ветерок едва колыхал ветви, разнося нежный аромат.
Воспользовавшись моментом, когда служанка отлучилась по нужде, Юнь Инь приняла свой истинный облик. Взмахнув крыльями, она полетела в персиковый лес и, выбрав самую красивую ветку, опустилась на неё.
Ясная луна, склонённые ветви, сорока, свежий ветер, цветы персика и тихая ночь.
«Мир людей действительно прекрасен! И Поместье семьи Му такое огромное!»
Налюбовавшись пейзажем и допев свою песню, Юнь Инь уже собиралась снова стать человеком и неспешно вернуться в комнату, как вдруг услышала внизу голоса.
— Хун Фу, видно, что глава Инь очень хорошо относится к Би У. Они искренне любят друг друга, и то, что влюблённые наконец воссоединились, — прекрасное событие. Тебе не о чем беспокоиться.
— Я... я не беспокоюсь. Би У — моя единственная сестра, и я, конечно, хочу, чтобы она была счастлива. Просто она с детства была окружена заботой и слишком мало знает о мирских делах... Я боюсь, что когда нас не будет рядом, её могут обидеть.
— Знаю, ты всегда недолюбливала главу Иня. Но хотя он и не отличается безупречной праведностью или рыцарским благородством, он человек преданный. Он будет носить Би У на руках и не даст её в обиду. К тому же, учитывая наше звание «Первого Поместья в Поднебесной» и то, что ты — дочь главы Альянса, любой поостережётся ей перечить.
Услышав слова о «Первом Поместье в Поднебесной», Юнь Инь не удержалась и посмотрела вниз. Юноша в белом стоял, статный и прямой, и осторожно смахивал лепесток персика с виска женщины в багряном.
Женщина слегка приподняла голову, её глаза блеснули, а губы приоткрылись:
— Но я слышала, что госпожа Инь-старшая — женщина вспыльчивая и с ней крайне трудно поладить.
— Так вот в чём твои опасения... — юноша рассмеялся. — Слухам нельзя верить слепо. Характер у госпожи Инь и впрямь не сахар, но она вовсе не склонна к бессмысленным придиркам. Моя покойная матушка была с ней дружна. Если ты так переживаешь, я как-нибудь сопровожу тебя в Поместье Юйцзянь. Госпожа Инь наверняка окажет мне почтение...
— Я...
— Хун Фу, что же тебя на самом деле тревожит? — юноша коснулся её лба, разглаживая морщинку. — В последнее время ты хмуришься всё чаще... Обещаю тебе: пока я, Му Юй, жив, никто не посмеет обидеть вас двоих!
Юнь Инь переступила с лапки на лапку. Она словно почуяла в воздухе какой-то запах — запах глубокой, отчаянной скорби.
Она изо всех сил втянула воздух и, что-то обнаружив, быстро перелетела на ветку пониже.
— Хун Фу, смотри! — восторженно воскликнул юноша. — Сорока!
Хун Фу резко подняла голову и с потрясением уставилась на Юнь Инь, но в её взгляде не было и тени радости. В глазах заблестели слёзы, и она прошептала:
— Да... это сорока...
— Ты когда-то говорила, что если мы увидим сороку в полнолуние, то поженимся в следующее полнолуние. Ты... ты помнишь?
Хун Фу кивнула:
— Помню.
— Ты... передумала?
— Нет.
Юноша протянул руку, поглаживая её по щеке, и нерешительно спросил:
— Тогда почему ты... плачешь?
Только тогда Юнь Инь заметила, что по белым, как фарфор, щекам женщины действительно текут слёзы.
— Я... я просто слишком счастлива... это слёзы радости...
Глядя на то, как они обнимаются, Юнь Инь хотела было запеть, но вдруг что-то осознала. Она зажмурилась, и её сердце сжалось от обиды.
«Только из-за того, что они увидели обычную сороку, они решили сыграть свадьбу? Не слишком ли легко им досталась эта радость?!»
Она сердито топнула лапкой, стряхивая лепестки персика. Они посыпались дождём на влюблённых. Белые одежды, словно снег, и алые, словно кровь.
Сцена была настолько прекрасной, что на неё больно было смотреть! Юнь Инь разозлилась ещё сильнее и, яростно хлопая крыльями, улетела.
Хоть этой сорокой и была сама Юнь Инь, она ведь столько лет упорно совершенствовалась, чтобы стать бессмертной! Если всё, на что она годна, — это роль обычной птицы, приносящей удачу, то это было пустой тратой её великого таланта... и невероятным унижением!
«Я же Сорока-бессмертная! Сорока-бессмертная! Слышите?!»
Юнь Инь летела назад, едва не крича от негодования. Она опустилась на крышу дома и, убедившись, что никого нет, превратилась в человека.
«Раз уж я так быстро принесла им добрую весть, зачем мне здесь оставаться?» Она затаила дыхание и снова начала искать духовным чутьём ауры печали: оранжевую, фиолетовую, синюю, чёрную...
Ночь была слишком тёмной, нити энергий переплетались, и у неё зарябило в глазах.
Пока она сидела, подперев подбородок и вздыхая, снизу раздался голос:
— Госпожа Юнь Инь, как вы туда забрались? Я вас повсюду ищу!
Юнь Инь посмотрела вниз. Это была та самая служанка в зелёном.
— Спускайтесь скорее! Это комнаты нашей госпожи, посторонним сюда нельзя...
Юнь Инь испугалась, что снова забрела в запретное место, и поспешила объясниться:
— Я... я не специально! Я заблудилась в саду и не знала, как вернуться, поэтому... а-а-а!
Нога Юнь Инь соскользнула, и она начала падать. В панике, забыв о том, что внизу стоит смертная, она приготовилась немедленно вернуть себе истинный облик.
http://tl.rulate.ru/book/167166/11154631
Готово:
