Лунный свет сезона Холодных Рос пропитал ток для сушки зерна. Ся Юй пристально разглядывал три семени, лежащие на его ладони. Черные, словно старинный нефрит, они достались ему в результате сделки с чайным торговцем из Линьаня времен Южной Сун. На поверхности каждого зернышка мелкой вязью проступали строки из трактата «Мэнлян лу».
Когда он, по привычке, собрался поместить семена в очистительный бассейн, Зеркало Очищения Скверны внезапно полыхнуло резким красным светом.
[Обнаружен межпространственный контракт]
[Характеристики объекта торговли заблокированы]
[Трансформация/Очищение запрещены]
Испуганный Древесный Дух опрокинул Кувшин Духовного Источника. Утренняя роса мгновенно сковала чайные семена ледяной коркой.
Ся Юй подцепил семечко пинцетом из персикового дерева и присмотрелся: под слоем льда двигались обрывки текста из «Улинь цзюши». Эти записи о нравах и обычаях Линьаня сейчас, словно живые существа, вгрызались в ледяные кристаллы.
— На седьмое карантинное поле, — скомандовал он, хватая Линейку, Измеряющую Небо, и бросился бежать.
По пути он активировал защитные массивы девяти полей. Межевые знаки из голубого камня, расставленные в форме ковша Северной Дул, загудели, оттесняя хаотичный туман на три чжана.
Едва чайные семена коснулись почвы карантинного поля, земля вздыбилась, образуя рельеф, напоминающий картину «Сиху фаньшэн ту». Между бороздами, словно мираж, поплыли пейзажи знаменитого вида «Иволги, поющие в ивах».
Мелкий дождь часа Дракона принес с собой аромат чая Лунцзин. Ся Юй сидел на корточках у межи, фиксируя мутации. Чайные саженцы уже вымахали в человеческий рост, а обратная сторона их листьев была испещрена узорами медных монет эпохи Южной Сун.
Самым странным было то, что на каждом чайном кусте паразитировали полупрозрачные книжные черви, которые питались абзацами из хроник «Сяньчунь Линьань чжи».
— Очистить нельзя, придется перебарывать, — пробормотал Ся Юй.
Он сорвал чайный лист и разжевал его. На языке взорвался не вкус чая, а оглушительная какофония криков уличных торговцев Линьаня.
Когда этот гам уже готов был прорвать оборону его сознания, Талисман Войны и Пахоты на груди внезапно раскалился. Песня землепашцев-воинов эпохи Цинь, тяжелая и ритмичная, словно удар трамбовки, загнала базарный шум обратно в листья.
Подлетел Древесный Дух, прижимая к себе недавно полученный трактат «Шаньцзя цингун». Сосновые иглы, заложенные между страницами книги, вдруг выстрелили и вонзились в чайное дерево.
Паразитические книжные черви с визгом превратились в чернильные кляксы, которые у корней сгустились в вывеску с надписью «Башня Фэнлэ».
Ся Юй ударил по вывеске Линейкой, Измеряющей Небо. Разлетевшиеся щепки, коснувшись земли, тут же пустили корни и выросли в миниатюрную модель винного ресторана времен Южной Сун.
[Получено: Наследие Линьаня (Диковина Желтого ранга)]
[Свойство: Ежедневно производит три чашки чая, запечатавшего время]
Ся Юй разместил модель в углу склада и наблюдал, как кукольный половой за стойкой автоматически разливает чай.
Когда первая порция чая полилась в чашу из печи Юэ, по стенкам сосуда заструились тексты «Дучэн цзишэн», но стоило жидкости соприкоснуться с воздухом, как все это мгновенно застыло обычным чайным налетом.
Ливень часа Овцы хлестал по глазурованному току для сушки. Ся Юй развернул торговый сверток от беженцев конца эпохи Мин. Тридцать просяных зернышек размером с монету-вяз вяло шевелились на шелковой ткани.
Каждое зерно было обернуто в уменьшенную купчую на землю, на обороте которой кровью было выведено: «Чуан-ван налоги не берет».
— А вот это уже проблема, — нахмурился Ся Юй.
Стоило ему взять просо в руки, как купчие внезапно раздулись до нормального размера, и из киноварных казенных печатей повалил черный туман.
Зеркало Очищения Скверны едва начало процедуру очистки, как было отброшено красным светом контрактной блокировки. Черный туман сгустился над током в огромный череп, в глазницах которого плясало пламя крестьянских бунтов.
Ся Юй сорвал Талисман Войны и Пахоты и швырнул его в череп. Пять сотен призрачных крестьян-воинов выстроились в боевой порядок и пошли в атаку. Когда Бронзовый сошник пронзил ядро черного тумана, факелы бунтовщиков внезапно превратились в иллюстрации из «Цзюхуан бэньцао».
Падающие обрывки купчих сами собой сложились в «Ецай пу» — трактат о диких овощах, а кровавые надписи на просе выцвели, превратившись в примечания из «Нунчжэн цюаньшу».
[Получено: Спасительное Просо (Желтый ранг, Низший уровень)]
[Свойство: Способно расти на истощенных землях]
Древесный Дух рассыпал семена проса на восьмом поле, и почва тут же затвердела, приняв структуру лёссового плато конца эпохи Мин.
Ся Юй смотрел, как ростки проса упорно пробиваются сквозь потрескавшуюся землю. В колосьях завязывалось не зерно, а микроскопические резные схемы мельниц из энциклопедии «Тяньгун кайу».
Во время ночного сбора урожая эти модели сельхозорудий на полках склада заработали сами собой, перемалывая пустые оболочки проса в муку с ароматом пшеницы.
[Дзынь: Обнаружен подходящий кандидат для симбиоза.
Торговая Система Небес Хуася успешно признала владельца.
Первое сопряжение: персонаж из Мира Боевых Искусств...]
В ночь перед праздником Инея сделка с миром уся заставила Ся Юя насторожиться, как перед битвой. На световом экране охранник-бяоши с поклоном преподнес нефритовую шкатулку. Внутри лежал женьшень, истекающий кровью из семи отверстий, его корни переплелись со страницами «Тайных хроник пяти ядов».
— Это сокровище Мяоцзяна, исцеляет от сотни ядов, — пятно крови на груди бяоши расплывалось все шире. — Молю бессмертного, обменяйте на три доу кровоостанавливающего зерна.
В тот миг, когда Ся Юй принял шкатулку, у женьшеня открылся третий глаз. Текст ядовитого канона пополз по корешкам к запястью Ся Юя, но Линейка, Измеряющая Небо, отсекла их, не дав пронзить кожу.
Сдерживая тошноту, он высадил ядовитый женьшень на карантинное поле. Почва в радиусе десяти чжанов мгновенно поросла грибницей, похожей на сколопендр.
— Придется терпеть.
Он снял нагрудное зеркало из Ледяной Нефритовой Эссенции. Холод сковал грибницу, превратив её в застывшие иллюстрации из «Бэньцао ганму».
Древесный Дух воспользовался моментом и рассыпал муку из Спасительного Проса. Ядовитый женьшень и Спасительное Просо достигли хрупкого равновесия в ледяном плену: первый непрерывно источал яд гу, а второе постоянно перерабатывало его в картинки из «Ецай пу».
Спустя семь дней на верхушке ядовитого женьшеня распустился цветок, похожий на снежный лотос. В сердцевине цветка лежал прозрачный ледяной кристалл «Цяньцзинь фан».
Когда Ся Юй нефритовыми щипцами извлек кристалл, весь куст ядовитого женьшеня увял, превратившись в гербарий из «Чжэнлэй бэньцао», а остатки яда гу оказались навечно запечатаны в комментариях внутри ледяного кристалла.
Когда большой снегопад закрыл горы, Ся Юй проводил инвентаризацию запретных полок на складе. Товары из разных времен и пространств покоились каждый в своем барьере:
Чайный суп Южной Сун крутил в цикле сцены утреннего рынка Линьаня внутри селадоновой чаши; каменные жернова конца Мин перемалывали Спасительное Просо в звездную пыль; ледяные комментарии на кристалле женьшеня из Мяоцзяна мерцали призрачным синим светом.
Он зачерпнул ложку просяной муки и бросил её в хаотичный туман. Пыль вспыхнула в пустоте, образуя схему плавки металла из «Тяньгун кайу».
Когда пламя уже почти коснулось границ фермы, нефритовый цун «Измеряющий Небо» спроецировал призрачный образ Великого Юя, усмиряющего девять рек, и направил межпространственный огонь цивилизации в русло модели из «Обзорной карты речной обороны».
Древесный Дух, уцепившись за спину Ледяного Луаня, патрулировал границы барьера. В снежном вихре, поднятом крыльями птицы, оседали неочищенные исторические остатки.
Ся Юй погладил Талисман Войны и Пахоты, наблюдая, как призраки циньских землепашцев возводят на краю барьера межи, напоминающие Великую стену.
Те товары, что невозможно было трансформировать, перестраивались заново самым примитивным способом, свойственным аграрной цивилизации.
По звездной завесе полуночи пробежала рябь. На световом экране замигал запрос на сделку откуда-то из будущего Хуася.
Ся Юй долго смотрел на предложенные «генетически модифицированные семена». Его палец застыл над кнопкой отказа, но в конце концов он перетащил окно сделки в самую глубину массива «Сельскохозяйственной книги Ван Чжэня».
Когда первый луч утреннего солнца пробился сквозь решетчатое окно старого дома, место, которого коснулся свет, словно ожило и начало медленно пробуждаться.
На арене ледяной чайный стол под теплыми лучами постепенно утратил твердость и начал таять.
Крики торговцев Линьаня, застывшие в этом ледяном столе, рассеивались вместе с испаряющейся влагой. Эти звуки, когда-то столь четкие и живые — казалось, еще можно разобрать задорные призывы лавочников и торг покупателей — теперь уходили в небытие.
Со временем они исчезли окончательно, оставив на голубых каменных плитах лишь бледные разводы.
Эти следы напоминали размытые чернильные пятна из «Улинь цзюши»: неясные, но все еще хранящие память о былом процветании и шуме.
Впрочем, и эти следы не задержались надолго. В мгновение ока их склевала стайка ранних кур.
Птицы, казалось, не питали никакого интереса к истории — они просто искали корм, и для них эти отголоски прошлого были не важнее обычных крошек.
http://tl.rulate.ru/book/166709/11097682
Готово:
