Ли Мэй, белая как полотно, лежала без чувств — Лай‑цзы волоком вытащил её из воды и, под взглядами зевак, радостно потащил домой, закинув на плечо, будто трофей.
От него исходил тяжёлый, прогорклый смрад, и, оказавшись так близко, Ли Мэй едва не задохнулась. Её вырвало — судорожно, громко, без сил.
— Твари неблагодарные! — взревел Лай‑цзы и со всей силы швырнул девушку на землю. Хлестнула пощёчина, потом ещё две ногой по боку — для острастки.
Ли Мэй скривилась от боли, дыхание перехватило, в глазах потемнело.
— Вставай! — заревел он, — а не то я тебя подниму ногами!
Сжав кулаки, она поднялась, дрожа всем телом. В её взгляде мелькнула злоба и отчаяние.
— Чего уставилась? Иди! — он пнул её сзади, и Ли Мэй пошатнулась, едва не упала, но продолжила идти.
Увидев, как беспомощно она ковыляет, Лай‑цзы расхохотался. Что с того, что она образованная, городская интеллигентка, присланная по распределению? Всё одно теперь станет его женой и будет греть ему постель.
От воспоминания о прикосновении к её телу у него загорелись глаза. Он потёр ладони, шагнул, схватил Ли Мэй обратно на плечо и заспешил домой. Терпеть больше сил не было — ночь обещала быть долгой.
Му Ли закончила кормить кур и перебирала сушёные травы, когда дверь тихо скрипнула.
Му Линь, запыхавшись, вбежала в дом и заговорила взволнованно:
— Сестричка, я только что слышала! Ли‑чжицинь упала в реку, а Лай‑цзы вытащил её. Они… они сегодня же сыграют свадьбу! Такая красивая, умная, а выходит за него! Какая жалость…
Му Ли даже не подняла головы:
— Жалкий человек всегда сам виноват. Не стала бы зла желать — и не очутилась бы в беде.
Она спокойно разложила травы в бамбуковое решето, потом поставила сушиться на солнце.
Му Линь у колодца ополоснула руки и пробормотала:
— Но ведь Лай‑цзы ленивый и прожорливый, беднее всех в деревне. Ли‑чжицинь такая красивая, да ещё и учёная…
В её представлении люди из города были почти как из другого мира.
Му Ли слегка усмехнулась и взглянула на небо. Погода стояла ясная — дождя не будет.
Му Линь вдруг указала на травы в решете:
— Сестричка, это же “трава‑судейка”, которой мы играем! Зачем ты её принесла?
Му Ли подняла стебель и объяснила:
— Это подорожник. Лекарственная трава, лечит болезни.
— Правда? — удивилась Му Линь, распахнув глаза. — Я думала, это просто сорняк!
— Не только подорожник, но и одуванчик, лисохвост, череда — все они лечебные. Но не ешь ничего без толку, поняла?
— Поняла, сестра! Ты так много знаешь… — Му Линь смотрела на неё с искренним восхищением.
Му Ли улыбнулась:
— В кухне остались маньтоу. Иди, перекуси.
— Хорошо! — весело крикнула Му Линь и убежала.
Когда Му Ли закончила работу и мыла руки у колодца, над деревней раздался голос громкоговорителя:
— Всем жителям! Срочно собраться на площади. Важное объявление!
Люди подтягивались со всех сторон: кто-то, не успев умыться после работы, с мотыгой на плече; кто-то, сгрудившись, обсуждал последние слухи.
Му Ли и Му Линь пришли одними из первых. Вскоре появился Му Чжэн — весь в пыли, с потом на лбу.
— Сестрички! — он отёр пот и тяжело дыша, подошёл.
Му Ли достала из сумки флягу и протянула ему.
— Спасибо, сестра! — Му Чжэн сделал несколько больших глотков. — Всё, вода у меня кончилась, а тут собрание…
Она вынула ещё и маньтоу, подала ему.
— Ты у меня лучшая! — сказал брат, но, заметив грязные руки, смутился. Сполоснул их водой из фляги, и только тогда взял булку.
Он ел жадно, почти не жуя. Раньше он редко мыл руки — «всё равно не заболею», — но теперь Му Ли установила правило: не моешь руки — не ешь. Сначала ворчал, а потом привык.
— Не торопись, у меня в Пространстве ещё есть, — спокойно сказала Му Ли.
Му Чжэн быстро доел и довольно похлопал себя по животу. Никогда раньше он не жил так хорошо — без голода, с мясом на столе. С тех пор как сестра очнулась после укуса змеи, всё пошло на лад.
Му Ли достала ещё один маньтоу:
— Хочешь добавку?
— Не, оставь, я до дома…
Он не успел договорить — чья‑то рука выхватила булку прямо перед ним.
Му Чжэн резко обернулся: перед ним стоял старший из братьев Му, уже запихивая добычу в рот.
— Отдай! Это мой!
— Да чего ты, всего один маньтоу, — промямлил тот с набитым ртом. — Ого, да ещё мясной! Хорошо же вы живёте.
Сзади раздался звонкий шлепок — второй брат хлестнул его по спине:
— Один сыт, другой голоден! И даже мне кусочка не оставил!
И правда, их семья теперь влачила жалкое существование: отец слёг, мать обезумела, питались сырым бататом.
— Прости, братец, забыл, — невинно усмехнулся старший, но отдавать не собирался.
— Тихо всем! — громко скомандовал староста, выходя вперёд.
Толпа смолкла.
— Все вы старались в последнее время, — начал он, — но предстоят задачи ещё серьёзнее. Нужно работать дружно, выкладываться… И ещё—
— Беда! Нечто случилось! — издалека донёсся визг, полный ужаса.
Люди вынули шеи, глядя туда. Из‑за угла, запыхавшись, выскочила старуха Чжоу, соседка Лай‑цзы.
— Староста! Горе! — она чуть не падала на бегу. — Убили человека! Ли‑чжицинь заколола Лай‑цзы!
Толпа ахнула.
Староста побледнел.
— Ты уверена в этом?
— Своими глазами видела! — страшась, выдохнула старуха. — Только собралась идти на собрание, как сосед завопил так, будто чертей увидел! Подкралась к окну, а там… кровь, топот — Ли Мэй махала кухонным ножом, как бешеная! Я чуть в обморок не грохнулась! Глаза у неё — злые, ледяные… до сих пор мурашки бегут.
— Ли чжицинь убила Лай‑цзы… — пустыми глазами повторил староста. Толпа загудела.
* * *
http://tl.rulate.ru/book/166705/11364108
Готово:
