Глава 23: «Если хочешь грешить – делай это красиво!»
Все кончено.
В этот миг отчаяние в глазах Унмы стало безграничным. Перед ним был не просто грабитель, а сумасшедший психопат!
Стирая пот с ладоней, Унма лихорадочно соображал, как спастись. В этот момент за спиной таинственного человека один из наемников начал красться, готовясь к внезапной атаке.
В глазах Унмы вспыхнула надежда. «А-Кунь, вся надежда на тебя!! Прикончишь этого психа – подниму зарплату на двести монет в месяц!»
— Стихия Воды: Водяной Дракон!
Водяной снаряд размером с баскетбольный мяч на огромной скорости полетел в спину незнакомцу. А-Кунь, решив подстраховаться, одновременно выхватил катану и бросился в ближний бой.
Шисуи, даже не оборачиваясь, слегка наклонил голову, и техника прошла мимо. А-Кунь уже занес клинок для решающего удара в шею врага, в его глазах читалось безумие и жажда крови. Он уже видел, как голова незнакомца слетает с плеч.
Унма, стоявший напротив Шисуи, тоже расплылся в ликующей улыбке. Но…
Лицо богача мгновенно побелело. А-Кунь еще не успел осознать, что произошло, как вдруг почувствовал, что мир вокруг перевернулся. Картинка перед глазами завертелась.
«Ой… почему кажется, что это моя голова… отлетает…», – на этой мысли сознание А-Куня угасло.
Дрожащий от ужаса Унма, не обращая внимания на лужу под ногами, пролепетал:
— Господин… господин Мадара, какие будут… приказания?
Через пять минут «Учиха Мадара», с полными карманами добычи, покинул поместье под «горячие» проводы Мицуки Унмы.
…
…
Коноха. Здание Хокаге.
Сарутоби Хирузен, выслушав отчет Итачи, глубоко нахмурился.
— Значит, за весь месяц Фукаку не предпринял ничего подозрительного? — он затянулся трубкой и спросил:
— А что насчет тех, кого отстранили от службы в Отделе полиции? Куда он их определил?
Итачи, живя в квартале клана, давно собрал эти сведения:
— Кроме принудительных миссий с высокой оплатой, большую часть времени они просто бездельничают в квартале. Но…
Он нахмурился:
— Отец издал приказ: любое перемещение этих соклановцев вне квартала требует письменного разрешения. К тому же он провел с ними тайное собрание. Так как место встречи было недалеко от дома, мне удалось подслушать.
Хирузен подался вперед. Итачи продолжил:
— Суть собрания сводилась к строгому запрету на любые контакты с великим старейшиной и участие в деятельности его фракции.
— Сэцуна, значит… — пробормотал Третий Хокаге. — Главный идеолог Ястребов Учиха. Сначала Фукаку отдает полномочия в полиции, улучшая репутацию клана. Теперь давит Ястребов. Неужели он и вправду хочет мирного сосуществования с деревней?
Итачи промолчал, сохраняя холодное, отстраненное выражение лица.
О масштабных перестановках в полиции и о том, что Фукаку выручил за это огромные суммы, Хокаге, разумеется, знал. Недавно он приглашал глав других кланов на беседу, и те честно признались, что фактически купили должности.
С одной стороны, они давали понять: «Мы не в тайном сговоре с Учиха, это просто бизнес». С другой – намекали Хирузену: «Деньги уплачены, Фукаку добровольно отдал власть, так что не вздумай нам мешать». Третий понимал это, а потому был вынужден легализовать новых назначенцев.
Но зачем Фукаку столько наличных? Итачи доложил, что отец берется только за миссии с огромными гонорарами. В чем истинная цель?
— Удалось узнать, на что твой отец тратит эти деньги? — Спросил Хирузен.
— В клане нет никаких лишних расходов, — ответил Итачи. — Я долго искал следы этих средств, но безрезультатно. Зато, когда я пробрался в комнату старейшины Сэцуны, выяснилось, что он тайно закупает в других деревнях огромные партии взрывных печатей.
Хирузен кивнул. Он прекрасно знал о делишках Сэцуны и Ястребов. Даже то, что люди старейшины покидают деревню для закупки оружия и кунаев происходило с молчаливого согласия Третьего. Как говорится: если хочешь грешить – делай это красиво. А если не умеешь – стань наглядным примером.
Если конфликт с кланом Учиха вспыхнет, действия Сэцуны станут неопровержимым доказательством. Деревня предъявит улики, доказывая, что Учиха готовили мятеж, а власти лишь защищались. Тогда гнев жителей и других кланов падет на Учиха, а не на руководство деревни или самого Хокаге.
Ударить по великому клану без веских причин – значит посеять панику и оттолкнуть от себя союзников. Старый лис Хирузен не был настолько глуп.
В его глазах методы Данзо – достижение цели любой ценой без оглядки на средства – были слишком топорными.
Не получив новых ответов, Третий приказал Итачи продолжать слежку и сосредоточиться на поиске денежных потоков.
…
…
На следующий день в убежище вернулся изможденный Шисуи. В левой его руке был запечатывающий свиток для хранения вещей, в правой – маска и черный плащ.
Глядя на своего лучшего друга, который с горящими глазами выхватил свиток и принялся пересчитывать деньги, Шисуи с трудом вымолвил:
— В следующий раз! Пожалуйста, не заставляй меня идти на такое!
Цинтянь тут же сменил радостную мину на гневную:
— Ты что, шутишь?! Посмотри сюда! Мы подняли столько за один месяц! Кто в здравом уме откажется от такой золотой жилы?!
— К тому же, — Цинтянь ударил кулаком по столу, — я проявил милосердие и позволил тебе грабить только бесчестных дельцов! Мы выступаем от лица угнетенных масс! Ты не хочешь участвовать в акте высшей справедливости?! Шисуи, ты меня разочаровываешь!
— Но… я… это… — Шисуи не нашелся что возразить на этот пафосный поток. Вспоминая свои речи и взгляды обворованных, он чувствовал, что его репутация мертва. Единственное утешение – маска и чужое имя. Иначе он бы ни за что не продолжил.
А Цинтянь тем временем уже планировал новые «акции».
http://tl.rulate.ru/book/166649/11045754
Готово:
