Лань Цзинь потеряла дар речи, глядя на разрушительные действия дочери.
— И ты думаешь, что руки можно вот так просто отрывать и приделывать куда угодно? — спросила она с ноткой бессилия в голосе.
Жэнь Сыцяо посмотрела на мать невинным, непонимающим взглядом, а затем с удвоенным усердием продолжила свои попытки вернуть ампутированную конечность на место. Но много ли может починить двухлетний ребёнок?
Малышка с силой вдавливала оторванную руку в отверстие шарнира на ноге куклы. Она пыхтела и старалась до тех пор, пока пластик не поддался, и рука действительно не вошла в паз на бедре. Однако результат явно не удовлетворил юного хирурга. Рука, торчащая из ноги, выглядела, мягко говоря, неправильно.
Жэнь Сыцяо тут же выдернула конечность обратно и, надув губы, жалобно протянула:
— Мама, не так.
Лань Цзинь приложила ладонь ко лбу.
— Конечно, не так. Разве руки растут из ног?
Малышка снова посмотрела на куклу, потом на свои ноги и руки, и её лицо озарилось пониманием.
— О!
В следующую секунду Лань Цзинь с ужасом наблюдала, как дочь с решимостью, достойной лучшего применения, вколачивает левую руку Барби в правое плечевое гнездо. Конечность встала на место, но вывернутая задом наперёд, отчего несчастная кукла стала выглядеть как жертва страшного генетического эксперимента.
Но Жэнь Сыцяо это ничуть не смутило. Главное — деталь была на месте. Она тут же подняла изуродованную игрушку повыше, требуя похвалы.
Лань Цзинь не могла разбить сердце ребёнка критикой, поэтому, натянув улыбку, произнесла:
— Цяоцяо просто молодец! Моя девочка такая умная. Вот только в следующий раз постарайся быть с куклой немного нежнее, хорошо?
Разумеется, двухлетний карапуз вряд ли понимал глубинное значение слова «нежность», но интонацию похвалы она уловила безошибочно. Поэтому, понимала она или нет, главное было — радостно кивнуть и согласиться.
Впрочем, игры играми, а полумесячное заточение в четырёх стенах давало о себе знать. Жэнь Сыцяо быстро наскучило возиться с куклой. Она отшвырнула пластиковое тело в сторону и бросилась в объятия матери, начав канючить:
— Мама, гулять! Хочу на улицу, не хочу дома!
Лань Цзинь и сама была бы рада выйти, но сейчас это было невозможно. И, судя по всему, невозможно будет ещё очень долго. Взглянув на часы, которые показывали почти десять утра, она приняла решение.
— Цяоцяо, давай так: ты и Нана пойдёте поиграть в Пространство, а мама сходит за припасами.
— Нет! Вместе! — тут же возразила дочь.
— Вместе нельзя, — твёрдо объяснила Лань Цзинь. — Тётя, которая приходила нас записывать, сказала, что спускаться можно только маме одной. Поэтому в этот раз Цяоцяо останется. А когда разрешат, мама обязательно возьмёт тебя с собой.
Жэнь Сыцяо уже набрала в грудь воздуха, чтобы закатить истерику, но Лань Цзинь действовала на опережение. Не дожидаясь начала концерта, она взмахнула рукой и отправила ребёнка вместе с собакой в Пространство. С глаз долой — из сердца вон. Теперь, даже если дочь и будет плакать, это не помешает делу.
К тому же, в Пространстве было чем заняться. В соломенной хижине был оборудован уголок с игрушками, а чуть поодаль, на лужайке, стоял настоящий детский игровой комплекс. Лань Цзинь прихватила его «за компанию», когда опустошала супермаркеты. Горки и лазалки занимали немало места, но пока ребёнку нравилось, пусть стоят. А надоест — всегда можно выкинуть.
Поначалу Жэнь Сыцяо была в восторге от личной площадки и могла играть там часами, давая матери драгоценное время для отдыха. Но даже самые лучшие игрушки приедаются, поэтому сегодня утром она и вспомнила про несчастную Барби.
Однако теперь, оказавшись внутри, она снова увидела горки. Обида на мать мгновенно улетучилась, и малышка, забыв о слезах, радостно поползла к игровому комплексу.
Убедившись с помощью ментального восприятия, что ребёнок занят делом и находится в безопасности, Лань Цзинь взяла прочные пакеты и вышла из квартиры.
В её доме лифт давно не работал, а поскольку очередь формировалась у пожарного выхода, спускаться нужно было именно по лестнице. Едва она вошла на лестничную площадку, как нос к носу столкнулась с Хуан Цзинхэ, который тоже собирался вниз.
Они не были близко знакомы, но, как соседи по этажу, естественно, поздоровались. Лань Цзинь всегда чувствовала лёгкое желание опекать этого парня — уж слишком юным он выглядел для того, чтобы выживать в одиночку. Впрочем, её забота ограничивалась лишь редкими советами.
— Тоже решил сейчас спуститься? — спросила она.
Хуан Цзинхэ кивнул:
— Ага. Когда только объявили, народу, наверное, была тьма. Сейчас должно быть поменьше. Не люблю очереди.
— Аналогично. Я тоже так подумала. Уже десять, основная толпа должна была рассосаться.
Их расчёт оказался верным. Людей на лестнице почти не было. Они спокойно спустились с тридцать второго этажа до третьего, и только там упёрлись в хвост очереди.
Те, кто стоял в конце, увидев свежих и бодрых соседей, посмотрели на них с нескрываемой завистью и лёгкой обидой:
— Ну вы и умники. Догадались же спуститься под конец. А мы тут уже битый час ноги топчем.
— Просто не хотелось толкаться, — вежливо ответила Лань Цзинь.
— И то верно, — вздохнул один из соседей, а потом, понизив голос, добавил: — У меня дома вообще шаром покати. До того как объявили раздачу, мы уже последний рис доели. Если бы не очередь, я бы с ума сошел от паники.
Стоящий перед ним человек тут же подхватил тему:
— И не говори. Перед прошлой партией я несколько дней одним крахмалом из лотоса питался. Вкусно, конечно, но не каждый же день! Хорошо хоть вода и электричество есть, а то бы и этот порошок развести нечем было.
Лань Цзинь промолчала, не желая вступать в диалог. Разговоры о еде в очереди голодных людей — это хождение по тонкому льду. Любой, у кого есть хоть капля мозгов, понимал: эти двое не просто жалуются, они прощупывают почву.
Но молчание Лань Цзинь не спасло её от расспросов. Жалобщики, видя, что она не реагирует, перешли в наступление:
— Эй, сестрёнка, а ты чем эти дни питалась? У тебя дома много еды осталось?
Этот вопрос прозвучал громко, и десятки голов мгновенно повернулись в её сторону. Взгляды были разными: любопытными, оценивающими, голодными.
Лань Цзинь усмехнулась, сохраняя непринуждённый вид:
— Какое там «много»! У меня дома хоть шаром покати. До раздачи я несколько дней собачьим кормом питалась. Моя собака на меня уже косо смотрит, как на конкурента. Как время обеда — так рычит и зубы скалит, боится, что я её объем.
В обычное время это прозвучало бы дико, но сейчас... Собачий корм был богат белком и калориями. Для многих здесь присутствующих это было бы не худшим вариантом. Однако ситуация ещё не дошла до той стадии, когда люди готовы были драться за миску Педигри, поэтому слова Лань Цзинь вызвали лишь смешки и вздохи облегчения. Она была в одной лодке с ними, даже в худшем положении.
— Ого, сестрёнка, так ты ещё и собаку держишь? — удивился кто-то из толпы.
— Ага. Щенок друга, чистокровный ротвейлер, охранная порода. Я посмотрела — вид у него свирепый, хозяина признаёт, вот и оставила. Думала, дом охранять будет. Естественно, запаслась кормом. Кто же знал, что в критический момент этот корм мне самой жизнь спасёт?
Раньше наличие собаки вызывало умиление или зависть, но теперь, когда людям самим было нечего есть, питомец воспринимался исключительно как обуза и лишний рот. Услышав её историю, толпа потеряла к ней интерес. Никакой зависти, только лёгкое сочувствие к дурочке, которая делит еду с псом. Разведка закончилась, и люди вернулись к своим разговорам.
Лань Цзинь мысленно закатила глаза и спокойно встала в очередь. Хуан Цзинхэ, не проронив ни слова, встал позади неё.
Что же касается её лжи про собачий корм... На самом деле, Нана действительно была необычной собакой.
Помните тот случай, когда маленькая Цяоцяо, не зная, что делает, накормила щенка шоколадом?
Шоколад для собак — яд. Лань Цзинь тогда страшно перепугалась. В панике она решила напоить щенка водой из Духовного Источника. Её логика была проста: если эта вода укрепляет человеческий организм, то и собаке должна помочь вывести токсины. Она не рассчитывала на бессмертие питомца, просто хотела, чтобы он выжил.
Кто же мог знать, что эффект будет таким... взрывным?
После того как Нана вылакала миску волшебной воды, с ней случилось то же самое, что и с Лань Цзинь в своё время. Щенка скрутило от боли, живот крутило, организм очищался жёстко и бескомпромиссно. Это было мучительное зрелище.
Но когда приступ прошёл... Это была уже другая собака.
Когда Нана встала на лапы, от неё исходила аура мощи и величия. Конечно, она не выросла до размеров медведя за одну ночь — ей всё ещё было три месяца. Но после Духовного Источника собака словно обрела разум.
Её интеллект совершил квантовый скачок. Она понимала каждое слово хозяйки, не просто команды, а человеческую речь. О её природном инстинкте защитника и говорить не стоило — он обострился до предела. А физическая сила щенка, как и у Лань Цзинь с дочерью, возросла многократно, превратив трёхмесячного ротвейлера в маленькую, но смертоносную боевую машину.
http://tl.rulate.ru/book/166576/11035680
Psy (ветеран рулейта/культиватор основы ци)
3 июня 2026 в 18:59
1
Готово:
