«В чем заключается моя воля?»
В логическом ядре Карла этот простой вопрос, сформулированный на орочьем наречии, породил небывалый шторм. Перед ним лежал металлический куб – предмет, который Система определяла как «структурное ядро».
Оно казалось невероятно тяжелым.
И дело было не только в физическом весе, а в некой концептуальной плотности. Гром вложил в этот кусок простого железа свою волю – «Защиту», навязав металлу определение, которое изначально было ему чуждо.
«А что же я?» – задался он вопросом. — «Какова моя суть…»
Мысли Карла непроизвольно устремились в прошлое, к самому началу.
Туда, где находилась Деревня Прибрежная. Он вспомнил, как день за днем послушно взмахивал молотом, выковывая самое примитивное оружие. Тогда его разум был чист и пуст, словно не записанный диск.
Так продолжалось до тех пор, пока чужеземцы, которых называли «игроками», не начали вторгаться в его мир. Их странные, диковинные слова пробили брешь в его реальности, став рычагом, что взломал привычный порядок вещей.
NPC.
Данные.
Обновление версии.
С того самого момента все его действия были подчинены лишь одной цели. Понять. Разобраться, кто он такой, что представляет собой этот мир и в чем смысл всего сущего.
Он учился с неистовством одержимого, анализировал, искал первопричины. Карл впитывал информацию, словно жадная губка, поглощая любой доступный поток данных. Он стремился вперед не ради власти и даже не ради защиты чего-либо.
Ему просто нужны были ответы. Самая глубокая, экзистенциальная растерянность гнала его вперед, требуя заполнить пустоту знаниями.
— О чем ты там размечтался, парень?! — Громкий, грубый рык Грома вырвал Карла из пучины раздумий.
Наставник-орк приложился к кружке с элем, так что пена осела на его густой бороде.
— Не можешь придумать? Тогда катись спать! Воля кузнеца закаляется в пламени горна и рождается в поту, а не высиживается в башке! — Гром сплюнул на землю.
Окружающие игроки тоже начали бросать любопытные взгляды. Противостояние этого странного NPC и наставника кузнечного дела выглядело как явный триггер для скрытого квеста или важной кат-сцены.
Но Карл не шелохнулся. Он медленно поднял голову, глядя прямо в глаза орку.
— Моя воля… — его голос звучал негромко, но он отчетливо прорезал гул кузни и гомон толпы. — …это не «Защита».
Гром замер, его глаза опасно сузились.
— Вот как? Тогда что же? «Разрушение»? «Острота»? Или ты, как изнеженный эльф, жаждешь «Изящества»? — В голосе орка проскользнула насмешка.
Карл покачал голвой. Он посмотрел на свою правую руку, мерцающую фиолетовым светом Бездны. Это было доказательство его отличия от всех живых существ в этом мире. Его первородный грех и, в то же время, величайший дар.
Он не собирался подстраиваться под материю или отдавать ей приказы. Все, чем он занимался до сих пор – это попытки ее осмыслить.
От куска самой обычной руды до этого сложного ядра с волей «Защиты», и даже до хаотической энергии Бездны, текущей в его жилах. Он хотел дойти до самой сути каждого атома.
— Моя воля – это «Изыскание», — наконец произнес Карл.
Изыскание. Поиск истины. Жажда ответов.
Воздух, казалось, на мгновение стал осязаемым. Выражение лица Грома сменилось с предвкушения на полное недоумение, а затем – на неприкрытое презрение.
— Ха! — Он разразился коротким, лающим смехом, будто услышал самую нелепую шутку в своей жизни. — Изыскание? Оставь это магам и жрецам, этим надутым святошам! Кузнец, который держит в руках молот, но мечтает о каких-то «изысканиях»?!
Орк выхватил у ближайшего ученика дрянной железный меч и с размаху обрушил его на наковальню.
Дзинь! — Клинок разлетелся на куски.
— Воля кузнеца должна быть такой! Это сила! Несокрушимость! Решимость раздавить врага в пыль! — Взревел Гром. — Скажи мне, что даст твоё «изыскание»? Сделает меч острее? Или доспех крепче? На черта оно нужно в настоящем деле?!
Слова Грома, словно удары тяжелого молота, эхом отдавались в сердцах присутствующих. Игроки тоже начали перешептываться.
— «Изыскание»? Что за бред? Звучит как какой-то слабый бафф. — Донеслось из толпы.
— Согласен. До «Защиты» по пафосу явно не дотягивает.
— А я-то думал, он выдаст что-то вроде «Хаоса» или «Погибели», а тут… пшик.
Несмотря на волну скепсиса и насмешек, Карл оставался абсолютно спокоен. Он не стал спорить. Вместо этого он молча повернулся и направился к ящику с отходами кузнечного участка. Там хранились обломки оскверненных Бездной доспехов, предназначенные на выброс.
Он начал рыться в груде лома и вскоре выудил то, что искал.
Это были обломки металла, настолько сильно пораженного скверной Бездны, что их первоначальную форму было невозможно определить. Поверхность куска была испещрена пульсирующими фиолетовыми венами, источавшими ауру чистого хаоса.
Карл вернулся к горну перед Громом.
— Ты что задумал? — Буркнул наставник, нахмурившись.
Карл не ответил. Он бережно положил оскверненный металл на наковальню, а затем поднял свой простой каменный молот, который Гром вернул ему ранее.
Все присутствующие затаили дыхание. Карл закрыл глаза. Его правая рука, ставшая единым целым с Бездной, начала светиться ярче. Он не пытался, подобно Грому, подавить материал своей харизмой или навязать ему свою власть.
Напротив, его аура стала тихой и глубокой. Он словно погрузился в бесконечную тьму.
В его восприятии мир исчез. Остался только этот кусок нестабильного металла на наковальне. Он «видел» бушующую внутри энергию Бездны, которая, подобно кипящему яду, металась в кристаллической решетке, разрывая материю изнутри.
В этот раз он не активировал навык «Исток Всего», чтобы прочесть прошлое предмета. Он направил свое сознание по каналу Бездны в правой руке и осторожно, почти нежно, проник внутрь структуры. А затем через молот задал свой первый «вопрос».
Дон. — Раздался мягкий звук.
Это было даже не похоже на удар – скорее на легкое касание. Каменный молот опустился на обломки, не выбив ни единой искры. Однако металл вздрогнул. Бушующая внутри энергия Бездны, словно озерная гладь после падения камня, пошла концентрическими кругами.
Зрачки Грома внезапно сузились. Он почувствовал это. В этом ударе не было физической силы, но он с идеальной меткостью поразил самый центр энергетического узла хаоса.
Дон. — Второй удар.
Сознание Карла задало энергии второй вопрос: «Отчего ты так яришься?»
Фиолетовые узоры на поверхности металла начали двигаться и перестраиваться с невероятной скоростью, словно отвечая на немом языке.
Дон. — Третий удар.
«В чем твой Порядок?», – этот вопрос, казалось, коснулся чего-то запретного.
Энергия Бездны внутри металла мгновенно детонировала. Струя черно-фиолетового пламени вырвалась наружу, метясь прямо в лицо Карлу!
— Берегись! — Рявкнул Гром, инстинктивно бросаясь вперед.
Но Карл даже не вздрогнул. Он выставил вперед правую руку, и поток хаоса, столкнувшись с его кожей, не взорвался. Напротив, он, подобно ласточке, возвращающейся в гнездо, впитался в его тело.
Карла слегка качнуло. В его логическое ядро хлынул колоссальный объем данных – хаотичных, обрывочных, пропитанных жаждой аннигиляции. Но он удержал свое «Я».
Теперь он «понимал».
У Бездны тоже был свой Порядок. И заключался он в поглощении и уподоблении. Динамичный, вечно расширяющийся Порядок, стремящийся включить в себя всё сущее.
«Понятно…»
Карл открыл глаза и снова поднял молот. Теперь его движения перестали быть вопрошающими. Началось… наставление.
Дзинь! Дон! Дон! Дзинь! — Серия быстрых ритмичных ударов огласила кузню.
Каждое падение молота больше не было просто механическим актом. Через инструмент Карл транслировал металлу ту самую «логику поглощения», которую только что осознал. Он не заставлял материал «стать стабильным». Он объяснял ему, как достичь равновесия, используя его собственную природу.
На наковальне происходило нечто невообразимое. Искаженный обломок под аккомпанемент молота начал буквально «сворачиваться» сам в себя. Буйная энергия Бездны больше не вырывалась наружу – она уходила вглубь, сплетаясь в крошечные самоподдерживающиеся вихри.
Физическая структура металла, ведомая этими вихрями, начала перестраиваться в совершенно новую, ранее не виданную форму. Наконец, звон стих.
На наковальне покоилось новое творение. Это был куб размером с кулак, абсолютно черный, с зеркально-гладкой поверхностью без единого шва. Но если присмотреться, можно было заметить, что внутри него по непостижимым траекториям лениво текут тончайшие нити темно-пурпурного света.
От него исходила странная аура. В ней чувствовалась стабильность «структурного ядра», но сквозь нее пробивалась ледяная, поглощающая всё вокруг… тишина Бездны.
Карл был бледен как полотно. Его пошатывало, и он оперся на молот, чтобы не упасть. Эта ковка истощила его разум сильнее, чем любой труд до этого.
Гром стоял как вкопанный. Он переводил взгляд с черного куба на Карла, и мышцы на его лице непроизвольно дергались. За всю свою долгую жизнь он никогда не видел подобного метода ковки.
Это не было актом творения. Это было… некое непостижимое «преобразование».
Поколебавшись, орк протянул дрожащую руку и взял черный куб. Предмет оказался обжигающе холодным. Знакомое ощущение стабильности внутри него перемешивалось с чувством бездонного голода, от которого даже у этого бывалого воина екнуло сердце.
Гром поднял взгляд на Карла и с трудом выдавил из пересохшего горла:
— И это… по-твоему, тоже «воля»?
http://tl.rulate.ru/book/166325/11564400
