Сулевен чувствовал себя волчком, которого хорошенько раскрутили кнутом и не дают остановиться.
Административные дела, коммерция, счетоводство, распределение ресурсов, связь с Коммуной, планы развития владений... Дела сыпались на его стол, словно осенние листья, а он продолжал подбирать с земли всё новые и новые. Три пера уже стерлись до основания, чернила убывали с пугающей скоростью. Он даже начал подумывать, не попросить ли у Чесвии рецепт самодельных чернил ради экономии.
Но ему нравилось это чувство. Ощущение полноты жизни, когда каждая минута занята делом, а каждое решение может повлиять на будущее владений. Здесь, в Мороградье, он перестал быть необязательным украшением свиты и превратился в несущий каркас, на котором держалась жизнь этой земли.
Он сделал паузу, разминая затекшее запястье, и выглянул в окно. Сара, четвертая сестра Бенджамина, вместе с несколькими горожанами пересчитывала только что прибывшую партию льняной ткани. Эта девушка, которая еще недавно не умела даже написать свое имя, после нескольких месяцев упорной зубрежки уже сносно читала на всеобщем языке королевства, а с управлением складом и выдачей материалов справлялась всё увереннее.
«Пожалуй, пора подпускать её к более серьезным делам, — подумал Сулевен. — Мороградью нужны надежные люди, а Сара исполнительна и быстро растет. Начнем с помощи в ведении переписки между членами Коммуны и базовой сверки счетов».
Его размышления прервало еще одно письмо, лежащее на столе. Оно было от его предыдущего хозяина — Лорена, одного из Семи Рыцарей.
Нынешний лорд Долины Золотого Колоса, будущий глава крупнейшего торгового клана королевства, очевидно, прослышал немало интересного о Мороградье, о Бенджамине и, особенно, о той самой «Территориальной Объединённой Коммуне». Письмо было написано элегантно и безупречно вежливо: сначала шли похвалы Сулевену за «верность службе в тяжелых условиях», затем «дружеские приветствия» и «любопытство касательно успехов Мороградья». А в конце мягко упоминалось, что «Торговая палата Долины Золотого Колоса расширяет деятельность и остро нуждается в помощи старых надежных друзей», с намеком на то, что «некоторым новым торговым альянсам, возможно, требуется более опытное руководство».
Между строк Сулевен легко читал истинные мысли Лорена: тот заинтересовался Коммуной, разглядел скрытый в ней потенциал и теперь хотел через своего «бывшего подчиненного» наладить мосты. Или даже... вернуть Сулевена обратно.
Губы Сулевена искривились в холодной усмешке.
«Теперь я вдруг стал полезен?»
Когда его «порекомендовали» Бенджамину, отношение Лорена напоминало избавление от старого камзола — носить уже не по размеру, а выбросить жалко. Наследнику Долины Золотого Колоса требовались помощники поярче, искушенные в светских интригах, а Сулевен, этот скучный администратор, идеально подходил для того, чтобы доживать свой век в глуши, принося хоть какую-то пользу.
Теперь же, когда Мороградье добилось успеха, а имя Сулевена оказалось накрепко связано с этим маленьким чудом, о его ценности вдруг вспомнили.
Это легкомысленное убеждение, что людьми и вещами можно распоряжаться по собственной прихоти, тасуя их как колоду карт... Если таков уровень так называемого «второго поколения Семи Рыцарей», то королевству не позавидуешь.
Он разгладил чистый лист бумаги. Ответ не требовал прежней осторожности и завуалированных фраз, когда нужно было отчитываться, но при этом не вызывать у Лорена лишних подозрений относительно потенциала Мороградья. Теперь он мог говорить прямо, как «Главный администратор и казначей барона Мороградья» с «Представителем Торговой палаты Долины Золотого Колоса».
Речь пойдет о торговле, о списках закупок, о древесине и железе, которые может предложить Мороградье, и о будущих поставках. А также о зерне, тканях и особых материалах, необходимых городу. Исключительно деловой разговор, с достоинством, без подобострастия.
Что же касается намеков на возвращение? Он их попросту проигнорировал. Мороградье — это его сцена, а Бенджамин — единственный лорд, которого он признает и ради которого готов выкладываться без остатка.
Закончив письмо Лорену, Сулевен покрутил затекшей шеей и встал из-за стола. Ему предстояло выполнить еще одно «ежедневное задание».
Он прошел по шумным коридорам поместья барона. Теперь это было не только жилище лорда, но и административный центр, где постоянно сновали люди. Сулевен остановился у двери маленькой комнаты, где обычно работала Эвелин. Дверь была приоткрыта.
У него не было особой причины или назначенного времени. Сулевен просто имел привычку периодически, улучив момент, делать это: проверять, наблюдать и иногда «наставлять» шпионку с Севера. Уолта и Диону он тоже периодически дергал, но Уолт обычно с каменным лицом выслушивал его и продолжал делать по-своему, а Диона выглядела так, будто вообще не понимает его намеков (Сулевен подозревал, что южанка и правда не понимает, а не притворяется).
Он толкнул дверь. Какое совпадение: Эвелин как раз сидела за столом и писала письмо.
Услышав скрип двери, она быстро, но без паники сдвинула письмо в сторону и наполовину прикрыла его раскрытым журналом учета.
— Господин Сулевен, — она подняла голову, лицо её оставалось спокойным.
— Работаешь? — Сулевен подошел ближе, его взгляд «совершенно случайно» скользнул по столу. Хоть Эвелин и прикрыла листок, он и без гадания знал, кому адресовано послание — Хиллу на Север. Об этом говорили и слегка напряженные плечи девушки, и тот специфический, аккуратный почерк, каким обычно пишут доклады.
— Ничего особенного, плановый отчет, — коротко ответила Эвелин.
Сулевен сделал вид, что не заметил её настороженности. Напротив, он наклонился еще ближе, почти уткнувшись лицом в бумагу, и пробормотал:
— Что-то глаза в последнее время подводят, всё расплывается...
Его цепкий взгляд мгновенно выхватил несколько строк: «...тестирование прототипа на паровой тяге прошло успешно, но выявлено множество проблем... Министр сельского хозяйства Чесвия в последнее время ведет себя странно, седину больше не скрывает... Визит епископа Бледной Богини Аброди, цель неясна...»
— Довольно подробно написано, — выпрямился Сулевен, тоном, каким оценивают обычную канцелярскую справку. — Однако над стилем стоит поработать. Некоторые описания... чересчур конкретны. Это может вызвать у адресата ненужное недопонимание или тревогу.
Говоря это, он с пугающей естественностью взял с подставки перо и, прежде чем Эвелин успела среагировать, жирно зачеркнул строки о «странном поведении Чесвии» и «конкретных проблемах прототипа». Движения были плавными и уверенными, словно учитель исправлял ошибки в тетради ученика.
Эвелин нахмурилась:
— Господин Сулевен, что вы...
— О, всего лишь небольшая редакторская правка, — Сулевен отложил перо и благодушно улыбнулся. — Ведь четкая, точная и дозированная подача информации — основа эффективной коммуникации, не так ли? Некоторые детали, пожалуй, не стоит докладывать со всеми подробностями. Лорд часто говорит, что нам нужно учиться чувствовать меру.
Эвелин уставилась на зачеркнутые строки, помолчала несколько секунд, а затем подняла на Сулевена пронзительный взгляд:
— Я не понимаю, какую цель вы преследуете.
Ведь даже зачеркнутое она могла просто переписать на новом листе. Это вмешательство казалось почти детским.
— Никакой особой цели, — улыбка Сулевена не дрогнула, он развернулся к выходу. — Просто считаю, что раз уж это плановый отчет, то и стандарты того, о чем докладывать, а о чем молчать, должны быть... плановыми. Продолжай, не буду мешать.
Он вышел из комнаты и аккуратно прикрыл за собой дверь. Улыбка медленно сползла с его лица.
Преданность Эвелин Хиллу была сложной проблемой. Все знали, что она — глаза и уши Севера, но из-за её выдающихся способностей и надежности в работе на это закрывали глаза. Она действительно была полезна.
Но угроза никуда не исчезала. Если однажды интересы Хилла и Бенджамина — или, скажем так, интересы Севера и Мороградья — войдут в клинч, чью сторону примет Эвелин? Если Хилл прикажет ей уйти или предпринять что-то иное, Мороградье мгновенно лишится отличного секретаря и главы разведки, а заодно может потерять и критически важную информацию.
Перевербовать её? Сулевен покачал головой. Таких, как Эвелин, тщательно обучают и формируют годами. Заставить её сменить флаг — задача не легче, чем заставить камень зацвести.
Сулевен потер переносицу. Подобные головоломки, касающиеся человеческих сердец и верности, пожалуй... лучше оставить тому, кто умеет выстраивать отношения куда лучше него.
И по иронии судьбы, едва он завернул за угол, как нос к носу столкнулся с Бенджамином, возвращавшимся из мастерской. Лорд был с ног до головы покрыт масляными пятнами и угольной пылью.
— Милорд, — Сулевен слегка поклонился.
— Сулевен! — глаза Бенджамина загорелись. Не обращая внимания на свои грязные руки, он схватил администратора за рукав. — Как раз тебя ищу! У меня появилась новая идея насчет обменных курсов для следующего этапа развития Коммуны! И еще, нам нужно срочно утвердить маршрут первого совместного торгового каравана с Владениями Сильверстрим... Да, и Чесвия говорит, что для её экспериментальной «высокоурожайной озимой пшеницы» нужно дополнительное финансирование, посмотри, выдержит ли бюджет...
Сулевен с легкой улыбкой слушал бесконечный поток идей своего лорда, попутно составляя в уме список задач.
Ответ Лорену готов, обучением Сары можно заняться, дела Коммуны требуют внимания, бюджет придется перекроить... И еще, касательно вопроса лояльности Эвелин — стоит, пожалуй, найти подходящий момент и «между делом» упомянуть об этом лорду.
В конце концов, человек, способный превратить крепостного в барона, сотней бойцов разбить пятисотенную армию элиты и заставить Эйру послушно точить детали, возможно... сможет сделать так, чтобы гвоздь, выкованный на Севере, по своей воле остался держать стену в доме Мороградья.
Эта осень действительно выдалась хлопотной, но на редкость приятной.
http://tl.rulate.ru/book/166170/11046363
