Спустя несколько недель после банкета во владениях Сильверстрим новость, словно горный ветер ранней осени, стремительно пронеслась по городам и селениям Королевства Ледяных Ветров.
Это было не просто объявление о создании торгового союза или заключении военного договора. В основе лежала история, окутанная легендарным ореолом: далёкий приграничный городок с гарнизоном всего в сотню человек в открытом бою разгромил пятьсот отборных воинов авангарда герцога Чарльза Западных земель. А творцом этого чуда стал молодой барон — выходец из семьи крепостных, в прошлом служивший разнорабочим в отряде героев.
Поначалу история звучала как неуклюжее преувеличение, даже как безумная выдумка какого-нибудь мелкого лорда, жаждущего дешёвой славы. Но по мере того как появлялось всё больше подробностей — точные дата и место, имя вражеского командира, даже опись захваченных трофеев — скептики постепенно умолкали, любопытствующие начинали расследовать, а ловцы удачи уже чуяли новый ветер перемен.
В столице слухи поначалу тихо циркулировали лишь среди мелкопоместного дворянства, купцов и низших чиновников. Пока на одном из королевских совещаний вторая принцесса Селия, обсуждая положение на западном фронте, «случайно» не заметила: «Согласно последним донесениям, от врат Запада — в направлении Каменноклыкого ущелья — пришла весть о победе. Пограничные войска, верные короне, успешно отразили авангард мятежников, уничтожив несколько сотен врагов и временно стабилизировав западный фронт».
Она не упомянула Мороградье и тем более не произнесла имя Бенджамина Блэквуда. Но присутствовавшие были не дураки и, естественно, начали выяснять: какие пограничные войска? Кто тот лорд? Каковы истинные масштабы победы?
Несколько дней спустя в столичной газете «Королевские хроники» — двухнедельнике для грамотной публики — на третьей странице, в неприметном углу, появилась короткая и осторожно сформулированная заметка:
Сводка приграничного конфликта
Сообщается, что в западных пограничных районах королевства недавно произошло мелкомасштабное военное столкновение. Пограничный лорд, преданный короне, во главе своего отряда успешно отбил набег мятежников и обратил врага в бегство. Подробности боевых результатов всё ещё проверяются.
Официальные сводки недоговаривали, но по-настоящему разнесли историю на крыльях молвы по всему королевству странствующие менестрели.
Поэты и музыканты, побывавшие на пиру в поместье Хоторн, покидая владения Сильверстрим, уносили с собой не только щедрую мзду от Элвина, но и совершенно новую балладу — ту, что гарантировала им безбедное существование на ближайшие месяцы. Каждый отправился своей дорогой, распространяя песнь, сплетавшую легенды об отряде героев с эпической историей «восхождения разнорабочего» Бенджамина, по всем уголкам королевства.
В шумных тавернах, на оживлённых базарах и даже в частных салонах знати зазвучали мелодичные переборы лютни, и менестрели то страстно, то задумчиво выводили:
«Слушайте, слушайте песню мою о холодном ветре Серых гор,
Что сквозь Каменноклыкое ущелье свищет, треплет воинский убор.
Западные стяги, словно тучи, сгустились над землёй,
Пятьсот всадников в железе растоптали осенний покой».
«У врат каменных стоял барон со взглядом, что лёд,
Он за спиной героев когда-то стелил дорожный плед.
Ныне с мечом в руках — впереди строя своих бойцов,
Вчерашний сын крепостного — ныне страж королевских рубежов!»
Поэзия распространялась куда быстрее почтовых карет. От западных окраин кругами расходилась по стране. Когда первая версия достигла столицы, уже существовало множество вариаций: одни делали упор на «победу хитростью» Бенджамина, описывая смертельные ловушки и неприступные укрепления; другие восхваляли доблесть Уолта, сразившего и тяжело ранившего Карона; появились даже причудливые варианты, утверждавшие, будто «Бледная богиня явилась лунной ночью и осветила защитников серебряным сиянием, даруя им силу»...
Какими бы преувеличенными ни были детали, основа истории стояла крепко: Мороградье победило. Победило блестяще. А имя Бенджамина Блэквуда начало часто мелькать в разговорах.
«Слышал? Этот лорд из Мороградья...»
«Разнорабочий, говоришь? Правда это?»
«Караван двоюродного брата только вернулся из Сильверстрима, там только об этом и говорят...»
Не говоря уж о том, что чутьистые владельцы печатных мастерских уже подгоняли литераторов с написанием брошюрок вроде «Легендарная жизнь барона Мороградья Бенджамина Блэквуда». Подобные «биографии героев» всегда пользовались спросом в столице, но на этот раз продажи обещали быть исключительными.
В глубине королевского дворца, в личном кабинете принцессы Селии.
Свет свечей плясал на тяжёлых фолиантах и развёрнутых картах, освещая её усталое, но всё ещё прекрасное лицо.
Старший принц Алкейя открыто поднял мятеж при поддержке знати Севера и Запада — пламя войны уже разгорелось. По всему королевству то тут, то там вспыхивали волнения: одни присоединялись, другие выжидали. А её младший брат, принц Конрад, хоть формально и был её союзником, держался двусмысленно: выступал с вялыми заявлениями, призывающими «все стороны проявлять сдержанность», но не желал предоставить реальную помощь для подавления бунта, вместо этого намекая своим сторонникам действовать по обстоятельствам.
Проблемы внутри королевских земель сами по себе были клубком противоречий, а согласно надёжным разведданным, авангарды Севера и Запада уже сосредоточились на границах и вот-вот нанесут удар с двух сторон, устремившись к столице. А у неё? Верные короне войска собирались медленно, знать бесконечно спорила, со снабжением и жалованьем — сплошные проблемы... Каждая мелочь лишала её сна.
Когда она, потирая виски, почти готова была поддаться тяжёлому чувству бессилия, письмо издалека — вместе со слухами, уже тихо разошедшимися по столице — было тайно положено на её стол доверенной служанкой.
Селия развернула лист. Знакомый, слегка небрежный, но энергичный почерк проступил перед глазами. Это был Бенджамин.
В письме кратко и чётко описывался ход битвы у Каменноклыкого ущелья: численность авангарда западной армии, имя командира, ключевые моменты боя, собственные потери, захваченные трофеи, а также заключённые союзы с Сильверстримом, Черноскальем и другими. Тон был спокоен и объективен, без самовосхваления, лишь в конце говорилось: «Ваше высочество, Мороградье будет стоять на вратах Запада — для вас и для королевства, выигрывая время».
К письму прилагалась копия захваченного западного военного документа, в котором упоминался план мятежников двинуться на север и взять Айронхолд в клещи.
Селия сжала письмо в руках, пальцы едва заметно дрожали. Не от страха, а от... какого-то невыразимого трепета.
Всё то, что давило на душу — тревога, неясность будущего, страх одиночества и беспомощности — в этот миг словно было рассеяно лучом света, пришедшим с далёких окраин.
Он справился. Он действительно справился.
Тот, кто когда-то в отряде героев всегда тащил самую тяжёлую поклажу, но мог, как фокусник, достать горячий суп, расстелить самое ровное одеяло, выменять на три морковки эльфийский мёд и поднять ей настроение шутками, когда было совсем тоскливо...
Теперь он вырос в дерево, способное устоять в буре. Не просто удержал свои земли, но и чистой, решительной победой доказал всему королевству: мятежники не непобедимы. Надежда ещё существует.
Горячая волна хлынула из глубины сердца, стремительно разливаясь по всему телу. Селия встала и подошла к окну, раздвинув тяжёлые шторы. Ночное небо столицы было скупо на звёзды, но в её глазах вновь загорелся огонь.
Её пальцы скользнули по бумаге и остановились на последней строке.
«...Кстати, если в следующий раз будешь писать в плохом настроении, нарисуй на конверте улыбку. Тогда я буду знать, что сначала нужно тебя утешить, а уж потом докладывать о войне. Совет от друга — на твоё усмотрение».
Уголки губ Селии невольно поползли вверх. Она даже могла представить выражение лица Бенджамина, когда он писал эту фразу, старательно напускная серьёзность.
Улыбка постепенно сошла, сменившись всё более твёрдым выражением. Она легко прижала ладонь к груди, чувствуя участившееся от волнения биение сердца.
«Я больше не могу оставаться здесь», — сказала она себе.
Другие товарищи из отряда героев — Гальвин, Хилл, Финн, Лорен, Эйра — узнав эту новость, наверняка тоже почувствуют гордость. Может, немного удивятся, но в конечном счёте — именно гордость.
Она не могла предать эту гордость. И тем более не могла обмануть надежды Бенджамина и всех тех, кто всё ещё сражается за королевство, выигрывая ценное время своими жизнями и кровью.
Чёткий план стремительно сложился в её голове. Обстановка в столице сложна, слишком много помех. Оставаясь здесь, она, возможно, сможет поддерживать видимость равновесия, но вряд ли сумеет действительно сплотить силы, а тем более эффективно нанести ответный удар.
Её взгляд устремился на юг карты. Там Финн из последних сил держит оборону на Изумрудной реке, отражая вторжения чужеземцев. Там местность сложная, множество водных путей, легко защищать, трудно атаковать. Что ещё важнее — герцог Южных земель сейчас склоняется на её сторону и издавна враждует с герцогом Севера...
Юг. Там можно заложить новый фундамент.
Селия глубоко вдохнула и вернулась к столу, расправив чистый лист бумаги. Ей нужно написать письма нескольким самым преданным военачальникам и дворянам, начать тайную подготовку. Покинуть столицу, отправиться на юг и, сделав его опорной базой, по-настоящему объединить силы, преданные короне.
Бенджамин зажёг первый сигнальный огонь на западной окраине. Теперь её очередь зажечь второй — на юге королевства.
http://tl.rulate.ru/book/166170/11046320
