Дни в Морозном Городке текли незаметно — в заботах, но с надеждой. В один из вечеров, когда семья Блэквудов собралась за длинным, немного шершавым от верстака столом в баронском особняке, Анна посмотрела на усталые, но наконец ожившие лица детей и вдруг почувствовала тёплую волну в груди. Отложив деревянную ложку, она негромко сказала:
— Бенджамин, сынок, кажется, мы наконец по‑настоящему обосновались. Кузня у Лета пошла в гору, Сара помогает, Мариэ учится… Может, самое время всем вместе собраться, отпраздновать?
— Матушка права, — мягко поддержала Сара. — Мы ведь столько здесь живём, а по‑настоящему за столом всей семьёй ещё и не сидели.
Младшая Мариэ аж подпрыгнула, схватила брата за рукав и зашептала с горящими глазами:
— Братик, давай устроим праздник! Я хочу сладости!
Для неё само слово «праздник» звучало как из сказки — вкусные блюда, веселье, музыка.
Для настоящего аристократа «праздник» был привычным делом, частью обязательного круга — возможность и блеснуть, и укрепить связи. Но Бенджамин, ставший бароном практически с нуля и едва державшийся на плаву вместе со всеми, слышал это слово как нечто далёкое. Он замер, глядя на искренне радостные лица, особенно на горящие глаза Мариэ, и наконец улыбнулся:
— Что ж, ладно. Устроим. Только… — он задумался. — Только для своих, по‑простому.
Узнав об этом, Сулайвен не стал ворчать о «растрате ресурсов», а наоборот, поддержал:
— Милорд, если бы мы не пришли сюда без гроша, вы, согласно традиции, уже должны были бы провести приём: пригласить соседних лордов, уважаемых людей — это и вступление в должность, и объявление себя как нового хозяина земель. Так что, хоть это и семейное собрание, но отличный жест. — Он сделал паузу и добавил сдержанно: — Сейчас, правда, лучше без шума. Пусть будет уютно, по‑домашнему.
Бенджамин согласился и распорядился: гостей не звать, только своя семья и трое ближайших помощников — Сулайвен, Вольтер и Чесвия. Всё тихо.
Но кто займётся подготовкой? Сам он, практик до мозга костей, в таких делах был беспомощен — лучше уж шахту рыть.
Вольтер? Поручить ему оформление праздника равносильно вызывать бедствие: наверняка украсит зал копьями да расставит охрану вокруг стола. Сулайвен? У того под глазами тени глубже чернильных лунок, а бумаги на столе стопками до потолка. Так что снимать с него хоть часть нагрузки было бы преступлением.
Всем без слов стало ясно: задача падает на плечи их неугомонного министра сельского хозяйства — Чесвии.
Когда Мариэ, сияя, прибежала в лабораторию и сообщила «радостную новость», Чесвия оторвалась от таблицы с записями роста всходов и растерянно моргнула:
— …Праздник? Мариэ, ты издеваешься?
Убедившись, что распоряжение пришло лично от барона и дело совершенно серьёзное, Чесвия вне себя схватила планшет и хлопнула им по столу. Руки в земле, щеки в золах, она ворвалась в кабинет Бенджамина, как разъярённый воробей:
— Господин барон! У меня сорт «Морозное зерно‑2» в критической фазе наблюдения! Проба зелёного раствора ещё не проверена на стабильность! Компост требует контроля температуры! А вы хотите, чтобы я — я! — занялась украшением пиршественного зала? Я, ваш министр сельского хозяйства, а не придворный церемониймейстер!
Бенджамин, глядя на неё — вся взъерошенная, с искрами в глазах, — не выдержал, улыбнулся, поднялся и мягко сказал:
— Ну, ну, тихо, мой дорогой министр. Я понимаю, ты занята, но выбора-то нет. Сулайвен валится с ног, Вольтер только мечом умеет махать, а не скатертями. А мать, сестра и Мариэ ещё не привыкли к здешним порядкам. Подумай об этом как… об отдыхе для головы. Переключись.
Он добавил решающим тоном:
— К тому же — всё под твоим контролем. Полная свобода! Хочешь — укрась зал цветами, хочешь — подавай ягоды с мёдом, лишь бы не превысить бюджет. Согласна?
Чесвия прикусила губу, колебание на лице сменилось искоркой любопытства. В конце концов, она не была только замкнутой учёной, живущей на полях и среди пробирок. Она была молодой девушкой, которой хотелось творить и радоваться. Возможность самой устроить праздник — искушение немалое.
— Всё под моим контролем? — уточнила она.
— Обещаю, — серьёзно кивнул Бенджамин. — Слово барона.
— Тогда… ладно, — с показной неохотой согласилась она, хотя глаза тихо засияли.
Стоило за дело взяться — энергия Чесвии обрушилась на весь особняк, как весенний шквал. Первым делом она ворвалась в администрацию, выдернула из‑за столов Сару, не обращая внимания на жалобный взгляд Сулайвена, и, не давая возражений, увела. Затем — за Анной, чьё хозяйственное чутьё и мечты о семейном уюте оказались бесценны. И, конечно, Мариэ — та прыгала от восторга. Все четверо уселись в дребезжащую, поющую всеми болтами баронскую повозку и направились во владение Серебряный Поток за товарами.
Узнав, что дамы отправились в путь, Бенджамин вскочил:
— Вольтер! В седло! Следи за ними. Без охраны никуда!
Так к экипажу пристроился хмурый всадник в кожаных доспехах, с мечом на поясе — обиженный жизнью чемпион, превращённый в телохранителя на ярмарке.
Вольтер, правда, и без того не блистал общительностью, так что Чесвия и Сара на его холодное выражение внимания особого не обратили. Зато Мариэ с восхищением шепнула:
— Какой он грозный! Прямо как в сказке!
Дорога тянулась мирно. В повозке, чтобы не скучать, Чесвия достала блокнот и угольный карандаш — решила развлечь спутниц задачками.
— Итак, девочки, разминка для ума. У нас 50 медных щитов. Ленты стоили 8, мука и сахар — 15, фрукты — 12. Сколько осталось на мясо?
Сара, натренированная делами при Сулайвене, задумалась на мгновение и ответила:
— Пятнадцать.
— Отлично! — похвалила Чесвия и усложнила задачу: — Теперь, если фунт говядины стоит 1 щит и 2 медных, сколько фунтов мы можем купить?
Мариэ растерялась, пальчики затанцевали на коленях, пытаясь что‑то высчитать. Сара нахмурилась, сосредоточена.
— Не решите, — с притворной строгостью пригрозила Чесвия, — не получите на празднике своих любимых пирожных с мёдом!
— Я посчитаю! — в отчаянии выпалила Мариэ, огляделась по сторонам и, не найдя поддержки, высунулась в окно:
— Дядя Вольтер! Скажи, если фунт стоит один щит и две медяшки, а у нас пятнадцать щитов, сколько можно купить мяса?
Вольтер, словно получив удар, на миг прямо осадил коня.
— Щиты? Мясо? — пробормотал он, нахмурился, замер… и через минуту буркнул, глухо и сердито:
— Хватит, чтобы поесть! И считать нечего!
Мариэ, не понимая, но довольная, прыснула со смеху. Сара прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться вслух. Анна только покачала головой. А Чесвия не выдержала и залилась звонким смехом.
Повозка, качаясь на ухабах, ехала дальше, и вокруг витало лёгкое, солнечное ощущение радости — будто праздник уже начался, ещё до того как его устроили.
http://tl.rulate.ru/book/166170/10902965
