После эйфории первой победы начался куда более строгий этап — расширенные испытания. Бенджамин слишком хорошо понимал: между успехом в лабораторных условиях и применением в крупном строительстве лежит пропасть. Первые результаты не вскружили ему голову.
Позади баронского особняка он отвёл участок побольше и устроил простой испытательный полигон. Там он методично перетряхивал состав «кустарного цемента»: соотношение активных добавок и извести, гранулометрический состав и фракции заполнителя, пропорцию воды к сухой смеси… Он словно одержимый фиксировал время начала схватывания и окончательного твердения каждой партии, а также прочность на разных сроках выдержки — через 3 дня, 7 и 28. Он даже пробовал разные температурные режимы ухода за бетоном, наблюдая, как это сказывается на наборе прочности.
Процесс оказался унылым, изматывающим и полным неудач. Одни партии схватывались слишком быстро — не успевали уложить. Другие никак не твердовали: нажмёшь пальцем — и остаётся ямка. У некоторых после высыхания пылила поверхность, а прочность оказывалась смехотворной. Но каждое поражение сдвигало состав на шаг ближе к оптимальному.
В итоге, сжёгши уйму времени и материалов, он выделил две-три относительно стабильные базовые рецептуры — под разные задачи. Одна давала высокую раннюю прочность и годилась там, где нужно было быстрее снимать опалубку или нагружать конструкцию на раннем этапе. Другая лучше набирала прочность в поздние сроки, была долговечнее и подходила для основных стен и полов.
Параллельно начала складываться цепочка снабжения сырьём, за которую отвечал Салливан. Точку добычи известняка закрепили, проложили более эффективные маршруты доставки. Сбор и просеивание песчано-щебёночной смеси тоже постепенно привели к понятному, повторяемому порядку.
Настало время настоящей практики.
Первым боевым проектом Бенджамин выбрал не баронский особняк, а запланированный общественный склад. Он собирался «обкатать» на нём людей, подготовить первую партию мастеров, которые освоят новый материал, и одновременно показать всем жителям Морозного Городка превосходство бетона.
Основание под склад уплотнили по «дорожному» стандарту — тщательно трамбуя. Затем плотники по чертежам Бенджамина подняли прочную опалубку. Зону замеса устроили прямо у стройплощадки; сам Бенджамин спроектировал простую «смесительную площадку» — слегка наклонённую каменную плиту с низкими бортиками по периметру, чтобы рабочие могли вручную мешать смесь железными лопатами.
Работа закипела — горячо, шумно, но при этом удивительно слаженно:
Группа дробления: колола обожжённые комья негашёной извести и крупные куски шлака, превращая их в порошок и мелкую крошку.
Группа дозирования: по установленным Бенджамином пропорциям мерила известковый порошок, зольный порошок, песок и щебень — специальными деревянными мерками.
Группа замеса: крепкие мужики на смесительной площадке сначала тщательно перемешивали сухие компоненты, потом складывали их кольцом, в середину лили чистую воду и яростно работали лопатами, пока смесь не становилась однородной по цвету и подходящей по густоте.
Группа доставки и укладки: готовый бетон быстро подвозили к опалубке в деревянных вёдрах и на тачках, вываливали внутрь, после чего рабочие, отвечающие за уплотнение, добивались плотной укладки и выгоняли пузырьки воздуха.
Группа затирки: до начала схватывания выравнивала и заглаживала поверхность доской или железной кельмой.
Весь процесс напоминал неотёсанную, но рвущуюся вперёд симфонию. Бенджамин был её дирижёром: ходил между участками, пресекал неправильные приёмы, вдалбливал ключевые вещи: «Замес — только равномерный! Укладка — без остановок! Уплотнение — до конца!»
Когда спустя несколько дней сняли опалубку и открылась стена — серо-синяя, монолитная, без швов, ровная и гладкая, — все, кто участвовал в строительстве, ахнули. Стена была единым целым, необычайно крепким; если постучать по ней, звук выходил глухой, тяжёлый. На фоне прежних стен, наляпанных из грязи с прутьями, разница была как между небом и землёй.
Успешно построенный общественный склад стал лучшей рекламой бетона. Жители собственными глазами увидели, как «каменный суп» превращается в настоящий камень, и сомнения в новом материале испарились, уступив место жгучему любопытству.
Салливан, как человек деловой и цепкий, мгновенно ухватился за момент. Стоило заезжим торговцам начать расспрашивать, он будто бы невзначай распускал слух: мол, в Морозном Городке появился «особый местный строительный материал, не хуже скалы». Он ловко накинул на новинку вуаль загадочности и высокой ценности — закладывая фундамент будущей коммерциализации. Внутри у него уже щёлкали счёты: держать рецепт в строжайшей тайне и выжать максимум, монополизировав прибыль, или сосредоточиться на продаже стандартизированных сборных элементов — так, возможно, рынок откроется быстрее?
А Бенджамин наконец смог спокойнее перевести часть внимания на «планировку нового города». Он развернул листы крупного папируса, и угольный карандаш уверенно побежал по ним линиями.
План жилой застройки: он наметил прототип рядных домов с централизованным отоплением. Общие стены должны были снизить теплопотери, а в каждом доме он предусмотрел тёплую лежанку, прогреваемую остаточным жаром от готовки, и простую систему печных дымоходов с небольшим камином.
Дренаж: он распланировал сеть открытых водоотводных канав, выводящую воду к низинам за пределами поселения, и уже прикидывал, как позже перейти на обожжённые керамические трубы, чтобы сделать канализацию скрытнее и эффективнее.
Перестройка баронского особняка: это стало его главным проектом — туда он почти целиком вложил свои представления о комфортной жизни. Он нарисовал подробные планы этажей, фасады и крупные конструктивные узлы. Новый особняк должен был быть смешанной конструкцией из камня, дерева и бетона: основные несущие столбы и фундамент — из добытого тесаного камня, а ненесущие стены — во многом из бетонной заливки, чтобы совместить прочность и теплоизоляцию. Он даже разошёлся в мечтах до наброска системы «самотечного водопровода»: использовать перепад высот на склоне за домом и проложенные в земле керамические трубы. А ещё — более сложного отопления «огненной стены и подземного дымохода», с каналами под полом, чтобы к следующей зиме в доме было по-настоящему тепло.
Если бы только в эту эпоху можно было относительно просто и не разорившись получать качественную строительную сталь, он бы с радостью шагнул прямо в век железобетона. Но о каком железе говорить, если он даже приличной железной руды во владении пока не обнаружил — ни жилы, ни толкового рудопроявления.
Однако за величественными чертежами стояла суровая реальность. Главная проблема баронского особняка была уже не в технологиях, а в деньгах: финансовая цепочка трещала по швам. Масштабный старт строек, постоянный наём множества жителей владения и оплата их труда едой либо жалкими монетами превращали склады в воронку, которая только поглощает. Салливан не раз осторожно намекал: если судить по нынешнему темпу расходов, оставшихся золотых щитов и тех запасов, что можно быстро обратить в деньги, вряд ли хватит до следующего урожая.
К счастью, последние остатки лютого холода постепенно отступали, снег и лёд начинали таять, дороги раскисали — но вместе с грязью приходила и возможность движения. Торговый караван, заранее оговорённый и связанный через Реймонда, по всем расчётам должен был вот-вот появиться, пусть и по слякоти. А Бенджамин уже принял решение: этим шансом нужно воспользоваться, как следует встретиться с окрестными «соседями» — не только чтобы продать товар, но и обсудить дальнейшее развитие. Иначе говоря, найти для хрупкой экономики Морозного Городка устойчивый способ подпитки.
http://tl.rulate.ru/book/166170/10902769
