Готовый перевод Who says that a scientist cannot draw the Sword of a Noble Husband? / Кто сказал, что учёный не в силах обнажить Меч Благородного Мужа?: Глава 7. Двор глубок, весенняя грусть как ивовый пух

Раннее утро следующего дня.

Цзи Му, держа в руках бамбуковую корзинку с дымящимися паровыми булочками, поднялся в книжный павильон.

Едва ступив на этаж, он увидел Сяо Лянь, склонившуюся над столом за переписыванием сутр. Казалось, она сидит здесь уже довольно давно.

Легкий ветерок, пробравшись сквозь окна, гулял по залу, играя подолом её платья и перебирая темные пряди волос. Серьезная девушка, старательно выводящая иероглифы, напоминала ожившую картину — всё было так же, как и вчера.

Цзи Му подошел к столу, поставил корзинку, небрежно взял две булочки, а затем с холодным видом выхватил кисть из её руки.

— Сначала еда, потом письмо.

Сяо Лянь опешила.

Похлопав глазами, она перевела взгляд на булочки, и только тут вспомнила, что, встав с постели, думала лишь о переписывании сутр и совершенно забыла позавтракать.

При виде исходящих паром булочек её ясные глаза мгновенно загорелись. Она протянула маленькую ручку, взяла одну, подула и принялась есть, откусывая крошечные кусочки.

Убедившись, что она с удовольствием ест, Цзи Му успокоился и поднял голову, оглядывая книжные полки.

Библиотека Поместья Ясной Луны носила имя «Ванхай» — «Взирающая на море», и количество книг здесь действительно можно было описать словом «море». Хотя её слава и уступала павильону «Гуаньхай» в Академии Святых, собранных здесь трудов обычному человеку не хватило бы и на всю жизнь.

Спустя некоторое время взгляд Цзи Му остановился на слегка пожелтевшей брошюре.

Помедлив мгновение, он подошел и вытянул её с полки.

«Введение в Скрытого Дракона».

Сяо Лянь, заметив книгу в руках Цзи Му, замерла с недоеденной булочкой. В её взгляде промелькнула боль.

Сфера Скрытого Дракона — первая остановка человека на долгом пути к бессмертию, неизбежный этап.

В предисловии говорилось: *«Скрытый Дракон закаляет тело и кости, тренируясь в стужу зимой и в зной летом, вбирая утреннее солнце и поглощая свет луны. С ограниченными данными открывает бесконечные врата. Словно путник, идущий к подножию горы: пусть путь далек, но желающему достичь вершины никак нельзя без...»*

Это была техника, которую многие в Поднебесной могли понять и практиковать.

Но для Цзи Му она была подобна небесному рву, пересекающему двадцать лет его жизни, — непреодолимая преграда.

Потому что он не мог чувствовать Ци...

Даже деревенские простолюдины порой ощущали духовную энергию Неба и Земли, но Цзи Му никогда её не касался.

Казалось, Небеса запечатали его тело, отгородив пространство вокруг него на один чи, превратив в тюрьму, полностью изолировав и изгнав из мира.

Лишь для того, чтобы... заточить его одного.

Хотя Цзи Му обычно с презрением относился к тем, кто знал лишь драки и жестокость, разве он втайне не завидовал тем бесподобным героям, что с верным мечом свободно странствуют по свету?

Пусть он прочел десятки тысяч книг и был спокойнее сверстников, он всё же оставался юношей.

Цзи Му молча смотрел на книгу в своих руках, но так и не открыл её.

В конце концов, он вернул брошюру на полку и повернулся, чтобы уйти.

— Сегодня... не будешь читать? — с тревогой спросила Сяо Лянь.

Цзи Му покачал головой:

— Пойду прогуляюсь на заднюю гору.

Сяо Лянь промолчала, не пытаясь его остановить. Она знала, зачем Цзи Му идет туда.

Глядя в спину уходящему юноше, Сяо Лянь перевела взгляд на корзинку, где оставалась еще добрая половина булочек, и слегка нахмурила свои изящные брови.

— Одной мне всё это не съесть......

Территория Поместья Ясной Луны была огромной.

Передний двор занимали сады и озера, средний — жилые постройки и павильоны, а кроме них был еще и задний двор — гора.

У задней горы было лишь одно предназначение — почитание предков.

По сравнению с оживленным средним двором, здесь царила глубокая тишина.

Цзи Му медленно поднимался по каменным ступеням. Густые кроны деревьев смыкались над головой, поддерживая свод неба и даря земле прохладную тень.

Каждый раз, приходя на заднюю гору, он чувствовал, как душа успокаивается, а все тревоги улетучиваются без следа.

Но вскоре он помрачнел.

Он дошел до поминального зала на полпути к вершине.

Цзи Му не вошел сразу. Он бродил вокруг, тщательно выбирая самые красивые распустившиеся цветы.

Только на это ушло полчаса. Лишь когда в руках уже не помещались букеты, он снял обувь и босиком вошел в зал.

Зима миновала, но ранняя весна всё еще дышала холодом.

Каменные плиты леденили босые ступни, пробирая до костей, но Цзи Му этого совершенно не замечал.

Он возложил свежие цветы на алтарь и медленно опустился на колени перед одной из поминальных табличек.

Это была табличка его матери.

Он видел её лишь раз, в тот миг, когда они были разлучены навеки. Горько было осознавать, что причиной этого факта были не внешние обстоятельства, а он сам.

Цзи Му не мог чувствовать дыхание мира, но обладал поразительной памятью и талантом к пониманию, недоступным обычным людям.

Он ясно помнил, помнил всё с момента своего рождения.

Помнил, что в миг его появления на свет его встретили не радостные огни и украшения в доме Цзи, не благословение Неба и Земли, и даже не первое материнское молоко.

Его встретила небесная молния......

Цзи Му не знал, в чем он провинился, что Небесный Владыка захотел убить его сразу после рождения.

Даже когда ему чудом удалось выжить, Небеса запечатали его способность чувствовать Ци, отрезав все пути к совершенствованию, уничтожив его будущее.

Если карма и перерождение существуют, то кем он был в прошлой жизни? Должно быть, непростительным злодеем, раз даже Небо не может стерпеть его существования.

Двадцать лет эта мысль бесчисленное количество раз всплывала в голове Цзи Му.

Ему казалось, что двадцать лет назад он должен был превратиться в горстку пепла под ударом молнии и рассеяться в мире, а не жить вот так...

Цзи Му поднял голову, молча глядя на табличку матери, и в его глазах читалась глубокая скорбь.

Спустя долгое время, когда волнение улеглось, он совершил три коленопреклонения и девять поклонов.

Закончив ритуал, он медленно поднялся, подошел к каменному шкафу, достал метлу, тряпку и принялся собственноручно убирать поминальный зал.

Смахнул пыль метелкой, сходил к ручью, набрал деревянный таз чистой воды, намочил тряпку и начал протирать поверхности.

Он не пропускал ни одного уголка, его движения были плавными и отточенными, словно он делал это тысячи раз.

Цзи Му не знал, что думают другие, считают ли они, что он, косвенно погубивший мать, должен был исчезнуть вместе с той молнией.

Всё это было неважно.

Важно лишь то, что он не мог предать решимость матери, которая своим смертным телом заслонила его от небесной кары....

Когда Цзи Му закончил уборку и вышел из зала, был уже полдень.

Спустя примерно время горения половины палочки благовоний он вернулся с задней горы в средний двор и тут же нос к носу столкнулся с перепачканной сажей Цзи Сяошо.

Она выглядела как чумазая кошка, но, увидев Цзи Му, радостно замахала рукой:

— Сяо Лянь сказала, что ты на задней горе, я как раз хотела идти за тобой. Посмотри, который час! Быстрее, еда, которую приготовила сестра, остынет!

Не успел он опомниться, как Цзи Сяошо, не терпя возражений, схватила его и потащила в столовую.

— Сестра... ты... готовила?

Цзи Му, только что вернувшийся с горы, услышав эту трагическую новость, мгновенно поник, словно побитая морозом хурма.

— Сестра, это... я еще не голоден...

— Что значит не голоден?! Время пришло — надо есть, иначе когда ты поправишься?!

— А зачем мне поправляться?..

— Думаешь, быть тощим как бамбук — красиво? Люди подумают, что семья Цзи обеднела настолько, что нам нечего есть!

— Да как такое возможно...

— Хм?

Глаза Цзи Сяошо округлились, похоже, терпение её было на исходе.

Цзи Му вздрогнул всем телом и тут же ускорил шаг, опережая сестру на пути к столовой.

— Идем-идем! Сегодня я съем десять чашек риса!...

http://tl.rulate.ru/book/166150/10754528